Каори

Каори сидела перед короткой оплывшей воском свечой, освещавшей крохотную комнату, где места хватало лишь на односпальную кровать, узкий стол и стул, а чтобы пройти к двери, этот стул надо было задвинуть. Каменные стены покрашены в белый, постель аккуратно заправлена льняным покрывалом. В воздухе витал стойкий запах мыла и хвойных масел, использовавшихся при уборке. Служанкам не полагалось иметь всего этого, они спали в общей комнате на тонких матрасах, соприкасаясь плечами, однако Каори была не простой дворцовой служанкой. Она уже несколько лет работала у принца, и тот был ей доволен. Но важнее было то, что Каори стремилась быть не простой служанкой. Наступало утро. Горизонт порозовел от первых лучей солнца, горожане начали просыпаться. Кузнецы выходили в мастерские разогревать горны, рыбаки отплывали в море, торговцы направлялись к рынку, ведя позади мулов, нагруженных товаром. И холодный сырой песок запечатлял многочисленные следы. В покоях Каори было лишь маленькое прямоугольное окно у потолка для проветривания, и, конечно, она не могла видеть ни рассвет, ни Асфад. Однако она знала. Знала, что просидела всю ночь, смотря в пустоту, знала, что скоро в дверь постучат и что вот-вот начнётся новый день. И она не ошиблась. Пламя свечи дрогнуло, раздался глухой звук. Каори отворила дверь, и низкая тощая девушка промелькнула через проём быстро и ловко, будто змея. Никто ничего и не заметил, как всегда. — Есть известия? — Каори вновь присела на стул. — Принц Отто провёл ночь всё с той же женщиной, — прошептала вошедшая. — Они до сих пор вместе, я видела. — Хорошо, Ширин. Удалось узнать, как её зовут? — О, да! — девушка наклонилась ближе, губы расплылись в загадочной улыбке. Она явно хотела поделиться раскрытой тайной: — Её имя — Уна. — Знатная? — Нет-нет, она актриса бродячего театра. За ней ухаживал граф Когг, неизменный спутник кронпринца на соколиной охоте, так Отто и узнал об этой девушке, — Ширин умолкла и опустила голову. — Спасибо, это ценные сведения. Каори настойчиво накрыла её руку своей. Ширин смекнула в чём дело, ощутив бархатную ткань на ладони, и сжала тяжёлый, плотно набитый мешочек. — Спасибо вам. Каори отпустила руку, и Ширин стремительно спрятала заработанное в широкий пояс платья и поспешила удалиться. Свеча погасла от резкого порыва воздуха, однако она была больше не нужна. Блеклые лучи солнца пробрались в комнату. Это означало, что Каори ждут обязанности служанки: принести наряды, подать еду и забрать посуду после, застелить постель, протереть пыль и вымыть пол, исполнить личные поручения. Девушки в общей комнате плакались, как высохли их руки, как тянет спину. Но Каори, казалось, не чувствовала боли или усталости. «Если что-то должно быть сделано, оно будет сделано», — говорила она себе, утирая пот со лба, и не тратила время на жалобы, переживания и тревоги. Ещё ванная комната — и она должна была закончить, как вдруг послышались чьи-то лёгкие шаги. Каори подняла голову — напротив стояла девушка в розовом воздушном платье, прекрасном, как облака на закате. Несмотря на роскошное одеяние, внешность отталкивала: губы были плотно сжаты, желваки напряжены, глаза сверкнули недобрым блеском. Каори узнала в ней фрейлину королевы-консорта и плавно поднялась, расправляя плечи. — Это покои принца, ты не имеешь права здесь находиться, — она сделала шаг вперёд, заставив незваную гостью отступить. — Госпожа Надия ждёт тебя, — проговорила девушка, еле шевеля губами. Каори окинула её ледяным взглядом, испытывая, но она больше ничего не сказала. Лишь сморщилась, словно учуяла дурной запах. Тогда Каори резко направилась к выходу, задев её плечом так сильно, что фрейлина пошатнулась. В замке Асфада действовал всем известный негласный закон. Она не боялась, страх — это медленный и опасный яд, однако её шаг был быстрее, чем обычно. Каори была в королевских покоях однажды, в свой первый день во дворце. Тогда она смотрела под ноги и мало что заметила. Теперь она могла себе позволить рассмотреть помещение. Огромные окна в пол, сияющие атласные шторы, по правую сторону — кровать, закрытая полупрозрачным балдахином, по левую — широкий расписной стол, заставленный хрустальными вазами с крупными яркими цветами, наполнявшими комнату необычным сладким ароматом, в середине стояли сразу несколько массивных диванов, обитых красным шёлком, на одном из которых восседала королева-консорт. Позади стояли две девушки, одну из которых видела Каори. Комната отливала и золотом, и серебром, отражая несметные богатства хозяйки. Королеву Надию сложно было назвать красавицей, черты лица крупные, острые, рубленные, словно скульптор изваял их топором, а не стеком. Однако она всегда производила неизгладимое впечатление благодаря густым волнистым локонам, отливающим синевой, гладкой оливковой коже, смеющемуся взгляду раскосых глаз и изобилию гардероба и украшений. Сегодня на ней было молочное платье из невесомой и струящейся, как родниковая вода, ткани и колье с редкими голубыми бриллиантами. — Госпожа, — поклонилась Каори. Королева Надия широко улыбнулась, обнажив ярко-белые зубы. — Подойди, Каори, — она поманила её, точно ручного зверька. Каори послушалась. Покои были настолько просторные, что звук её шагов отражался эхом от стен. Она смотрела на госпожу прямо, и дышала размеренно. — Вы что-то хотели? — Да, — улыбка, казалось, прилипла к её лицу. — Я слышала ты отлично справляешься со своими обязанностями, а принц Эйв… Видимо, считает, что ты очень способная. — Служить вашей семье — моя главная радость, госпожа, — голос Каори прозвучал безразлично. Королева-консорт усмехнулась, оглянувшись на своих прислужниц. Те тоже натянули улыбки, как по приказу. — Замечательно. Я считаю, что не пристало такой талантливой девушке как ты быть всего лишь служанкой. И у меня появилась чудесная идея. Почему бы тебе не занять место младшей экономки в нашем поместье в Магре? «За сотни миль от дворца», — мысленно добавила Каори. Она прикусила язык, подбирая слова. — Это большая честь, госпожа. Однако боюсь, я нужна здесь. — Я отдам необходимый приказ, и мы всё решим, — произнесла она приторно, будто общалась с капризным ребёнком. Королева-консорт явно была чрезвычайно довольна, исполняя роль могущественной и добродушной правительницы в собственной постановке. Массовка тоже отлично справлялась со своей частью сценария: повиновением. Вдох. Каори подняла подбородок, глядя в упор. Она никогда не любила театр. — В таком случае, полагаю, стоит оповестить принца, — проговорила Каори стальным тоном. Королева поднялась с дивана, расправляя платье. Она подошла к Каори быстро и грациозно, как хищник, заметивший добычу. Слишком близко. Каори ощутила тяжёлый, приторный аромат её духов и жар дыхания, но не отступила ни на шаг. Неожиданно рука с многочисленными кольцами, вцепилась Каори в предплечье, оставляя красные вмятины. — Думаешь, ему есть дело до таких, как ты? Что ты о себе возомнила? Подчинила слуг, плетёшь интриги, даже чтобы появиться во дворце дала бакшиш, — её щеки побагровели, на лбу пульсировала толстая вена. — Я догадываюсь, чего ты добиваешься. Многовато амбиций для простолюдинки. Я выставлю тебя из дворца, и только тебе решать — уйти достойно или нет, — шёпотом закончила она свою тираду. Каори не ответила, не стала умолять и просить прощения. Она выбрала первый вариант.

***

Каори обвела своё тело руками. Ткань была столь лёгкой и невесомой, что она ощутила себя нагой. Щёки непроизвольно загорелись. — Посмотрись, — сказал Эйв. И она осторожно подошла к высокому зеркалу. Движения не отличались грациозностью, ноги не слушались, словно окоченевшие. Каори прищурилась, разглядывая платье. Нежный, светло-зелёный цвет подчеркивал белизну кожи, скромный вырез оголил острые, выпирающие ключицы и длинную шею. Каори засмотрелась на изысканную вышивку: портной изобразил птиц, розы и ветви деревьев, так красочно и естественно, будто они взяты с полотна именитого живописца. Эйв внимательно наблюдал за её реакцией: — Тебе нравится? — нечётко проговорил он, будто и не собирался произносить это вслух. — Да, — Каори на мгновение улыбнулась. — Спасибо, господин. Но я недостойна этого подарка, — поспешно добавила она, и повернулась к Эйву. Тогда он, всё ещё нерешительно, приблизился к Каори и взял за руку. Он ощутил загрубевшую кожу, влагу и холод ладоней и то, как Каори замерла, боясь даже вздохнуть. Эйв много размышлял. О грядущем сражении, о делах государства, о ней. Он пришёл к выводу, что жизнь сурова и скоротечна, и ценен каждый прожитый день, и каждый этот день он рисковал умереть по приказу брата или от руки воинственного иноземца, так и не сделав всего, что мог и хотел. А ещё Эйв пришёл к выводу, что нравился женщинам и никогда прежде не боялся сделать шаг навстречу. Они простояли молча несколько минут, держась за руки, прежде чем Эйв заговорил: — Каори. Ты моя преданная слуга и друг. Я желаю, чтобы наша дружба была крепка и впредь, и я не посмею тебя оскорбить или обесчестить, не стоит меня бояться. — Прошу вас, прекратите, — еле слышно проговорила она, но Эйв не послушал. — Внутри меня буря. Она разрушила мой покой, мои убеждения. Раньше я не верил менестрелям и поэтам, что твердили о любви, слепой и непоколебимой. Я осознал, как сильно ошибался. Я люблю тебя, Каори. Он наклонился за поцелуем так быстро, что Каори не успела вымолвить ни слова, лишь почувствовала мягкость губ, настойчивые прикосновения к талии и приятный, тёплый запах сандала. Однако она не ответила. — Я всё обдумал, ты можешь стать моей наложницей и больше не заниматься работой, что тебя не стоит, — хрипло прошептал Эйв ей в ухо, а затем ласково и легко поцеловал шею, притягивая Каори ближе. Её кожа была необычайно тонкой, волосы гладкие и шелковистые, а тело дрожало, как от мороза. Эйв желал большего, его разум словно окутал туман, одурманивая, заставляя отдать власть инстинктам. Он покрыл поцелуями её руки, поднялся к груди, закрытой полупрозрачной тканью, а после коснулся щеки. Солёной и влажной. Он взглянул на Каори. Ему понадобилось несколько секунд перед тем, как он отпрянул, отрезвлённый открывшимся видом. Из её глаз текли крупные горячие слёзы, рот был открыт, а губы искривлены, словно она задыхалась. Каори трясло так сильно, будто она билась в немом припадке. — Каори! — Эйв сжал её плечи. В его взгляде читались испуг и растерянность. — Прошу вас, прекратите, — слабо повторила она. — Я не хочу всего этого. Оставьте меня, господин, умоляю, — голос звучал тихо и сдавленно. Эйв не ответил, лишь вытер её слёзы краем кафтана и осторожно погладил по спине. Ему хотелось защитить её, спрятать от обидчика, коим оказался он сам. Каори резко отшатнулась, как от огня, скидывая чужую руку. — Разве такова цена платья? — прошептала она сквозь зубы.