Каори

Острые, высокие окна были занавешены потрёпанными серыми шторами, закрывающими храм от солнца и любопытных взоров, пол и стены выложены чёрным камнем, отчего помещение выглядело особо мрачным и зловещим. Множество просторных, пустынных залов, коридоров спутывались в бесконечные заброшенные лабиринты. Изредка в потёмках виднелись очертания проходящих людей, мелькавших словно призраки. В тот день маленький темноволосый мальчик посетил храм Жизни и Смерти первый раз в жизни. Мама привела его лично, держа за руку, потому что он задавал слишком много вопросов, но ещё плохо умел читать. Они зашли в самый большой из залов, где в центре располагалась целая гора свечей, издающих удушливо-сладкий аромат. Мальчику сразу не понравился этот огненный столп и удивительный холод внутри, но он старался не подавать вида. Их встретил сморщенный старик в плаще, с кожей тонкой, как лист пергамента. Старик не улыбнулся мальчику, скорее наоборот, тщетно пытался скрыть, насколько он недоволен вторжением посторонних. — Ты можешь задать свои вопросы служителю храма, — мягко сказала мать и слегка подтолкнула сына вперёд. Тот насупился и прикусил губу, явно взвешивая все за и против. Он ещё никогда не встречал столь безучастных и враждебных личностей. И всё же мальчик решился: — Господин, я хочу кое-что узнать. Служитель лишь слабо кивнул. Мальчик кинул быстрый взгляд на маму, однако её, видимо, такое поведение ничуть не возмущало. Храм и всё, что в нём, были далеки от порядков Эхмарра. — А Тени… Они злые? — пробормотал мальчик. — Нет, — быстро и равнодушно ответил старик. — Но как так, они ведь убивают людей! — выпалил мальчик и тут же покраснел от собственной несдержанности. На секунду ему показалось, что служитель ухмыльнулся. — Тени не забирают людей, их забирает Смерть. Однако Тени чувствуют, чей путь подошёл к концу и помогают Смерти добраться до них. — Получается, Тень знает будущее? Старик разочарованно покачал головой, будто перед ним оказался самый несмышленый человек в мире: — Не знает, а чувствует. Как вы чувствуете голод, увидев аппетитное блюдо. Мальчишка сморщился от такого сравнения, а служитель продолжил: — Наш мир — явный, всё в нём происходит открыто. Однако мир Смерти и Теней не поддаётся земным мерилам. Человек не может его полностью постичь. Нам просто не дано таких средств и чувств. Скрипучий голос старика отозвался эхом, и юный гость непроизвольно вздрогнул. Смысл сказанных служителем слов тут же улетучился из его головы. Поэтому он решил задать ещё один каверзный вопрос: — А разве Тень не может спасти человека? Предупредить его? — Если Тень почувствовала чью-то гибель, значит, он обречён. Мальчик фыркнул, решив, что старик увильнул от вопроса. В зале вновь установилась абсолютная тишина. Тогда мать потянула его к выходу, прежде скупо поблагодарив служителя храма. Но неожиданно тот их окликнул: — Постойте! Мальчик окинул его озадаченным взглядом карих глаз: — Не стоит бояться Теней и Смерти, — глухо прошептал он, обращаясь к ребёнку, словно только что раскрыл секрет мироздания. Мальчик хотел было вернуться, ответить, но мама настойчиво дёрнула его за руку, уводя из храма в гул и пыль городских улиц. Их уже заждался паланкин. Они долго тряслись на жаре, петляя по узким дорогам. Мама обмахивалась веером из перьев и заедала скуку фруктами, в то время как он сам смотрел перед собой пустым, отсутствующим взглядом. — Не бери в голову, это всё сказки, — громко и уверенно сказала она, желая отвлечь дитя от тревожных мыслей. — Как сказки? — нахмурился мальчик, отчего его красивое, правильное лицо стало не по-детски суровым. — Никто и никогда не встречал этих Теней, — раздражённо бросила женщина. — Но встречал Смерть, — спокойно проговорил мальчик и вновь погрузился в размышления.

***

Каори встретилась с Ширин в прачечной. То было просторное, чистое, но плохо освещенное помещение. В воздухе витал стойкий запах мыла и свежего белья. Был вечер и, разумеется, в столь поздний час прачечная уже опустела. Прислуга заканчивала последние дела, и стягивалась в общую спальню. Каори отметила новый наряд знакомой. Золотистое шёлковое платье, обвивающее все изгибы тонкой, юной фигуры. — Я рада, что тебе удалось приблизиться к королеве-консорту, — тихо проговорила Каори. — О да, — Ширин радостно улыбнулась, обнажая зубы. — Она мной очень довольна. Судя по всему, девушка и сама была непомерно горда своим достижением. Уж очень она любила прекрасные наряды, украшения и звон монет. Королева щедро раздавала старые платья и ненужные ткани, но Каори могла предложить больше. В отличие от госпожи, она старалась подобрать ключ к каждому, с кем приходилось иметь дело. — Твоя матушка, надеюсь, в добром здравии? — спросила Каори. То было, конечно, не дружеское участие. Служанки любили хихикать, говоря, что Каори эмоциональна, как рыба. Да и Ширин это прекрасно знала. Возможно, это их и объединило — дела важнее сантиментов. Поэтому ответила она продуманно: — Да, к счастью. Я стараюсь купить ей небольшой дом в столице, но знаешь, как всё непросто. — Конечно, — Каори достала крупный и плотно набитый мешочек. Ширин тут же оживилась. — Хорошо, что ты вернулась. Ты теперь помощница принца, поздравляю, — прощебетала она. — Благодарю, — сдержанно отозвалась Каори. — Полагаю, мне следует быть осторожнее. — Госпожа очень недовольна, — фыркнула служанка. — Кричала, что это нарушает древние обычаи. Сама понимаешь, должность твоя всех поразила, — сказала она и еле слышно добавила: — Она этого так не оставит. — Я не боюсь, — равнодушно ответила Каори. — Тебе удалось договориться с новыми стражниками? Теми, которых я рекомендовала? — Да, — она снова широко улыбнулась, отчего на круглых щеках показались ямочки. — Спасибо, я очень ценю нашу дружбу, — холодно проговорила Каори, передавая бархатный мешочек.

***

На Каори навалились новые обязанности. Вот уже месяц она была «помощницей принца». Эйв полностью доверял той, что служила ему уже несколько лет, обсуждал заседания совета, поручил следить за деятельностью его приютов и бесплатных столовых, передавал через неё указания для других слуг. Жизнь вновь стала размеренной и предсказуемой. Но в один из дней Эйв сказал, что им стоит увидеться вечером. Сердце Каори будто остановилось. Глупая. Принц тут же добавил, что они куда-то отправятся в сопровождении его свитских. — Мне надо провести с кем-то время, — небрежно сказал он, уткнувшись в один из важных документов.

***

Солнце клонилось к закату, окрасив небо и землю золотым светом. Ноги утопали в красных песках, разделявших замок и город. Позади глухо хлопнули закрывающиеся дворцовые врата. Каори ожидала неподалёку, как и было указано. Она поклонилась и опустила взгляд, заметив Эйва и его свиту. Во тьме вечера было не видно ни её лица, ни наряда, и всё же Эйв ощутил, как бессознательное волнение снова проникло в сердце, обвило рёбра. Его люди ехали верхом, в то время как принц вёл своего коня, сжимая поводья. Это был вороной жеребец редкой силы и красоты. Высокий, крепкий, но на удивление спокойный и послушный. Эйв долго отбирал такого. Он потянул коня вперёд, подходя к Каори. — Здравствуй. — Господин, — она подняла голову, глаза заблестели в сумерках. — Нам предстоит прогулка. Мои люди сопроводят нас — придётся ехать через город. — Как скажете. — Надень капюшон, — Эйв кивнул на её накидку. Сам он заранее облачился в серебристый плащ. Каори исполнила повеление. Теперь от неё остался лишь безликий силуэт, окутанный чёрным полотном. Однако так было безопаснее. Чем меньше людей знает — тем лучше. — Как его зовут? — мягко спросила Каори, рассматривая жеребца. — Гром, — Эйв невольно улыбнулся. — Он очень красив. — Хорошо, что тебе нравится. Мы поедем на нём, — сказал Эйв и тут же отметил удивлённый взгляд. — Не переживай, я помогу. — Он нас выдержит? — Каори сделала шаг назад, осматривая Грома с головы до копыт. — Да, я всё предусмотрел. Эйв осторожно взял её за локоть, подводя к боку коня. Каори всё ещё выглядела растерянной, тогда Эйв подсадил её, приподняв за талию, а после запрыгнул сам, усаживаясь впереди. — Просто держись за меня и не бойся, — сказал он и повёл жеребца резвым галопом. Каори инстинктивно вцепилась в его плащ, опасаясь просто соскользнуть с голой спины. Она зажмурилась, не в силах взглянуть на пролетающие пейзажи. Ветер бил по щекам, скорость захватила дыхание. — Почему мы без седла? — сдавленно проговорила Каори. — Тогда бы нам пришлось сидеть ещё ближе, — ответил Эйв. Каори была готова поспорить, что он усмехнулся. Спустя пару минут она всё же решилась осмотреться. Они уже заехали в Асфад. Ночь окрасила небо в тёмно-синий, в домах зажгли свечи. Тёплый оранжевый свет мелькал в глазах. Кое-где виднелись размытые силуэты, занятые своими делами, не замечая у себя под окнами принца Эхмарра. Каори рассмеялась. Почему-то она почувствовала, словно этот мир лишь фон, декорация. Истинно было лишь то, что она могла испытать: тепло тела Эйва, движения коня, собственный восторг. Она почувствовала себя особенной. Выехав из города, они пересекли степь, и Каори поняла, куда лежал их путь. Запах соли, усилившийся шум и ветер. Вскоре показалась и линия моря, усеянная белыми гребнями волн. Эйв остановился у самой воды, свита осталась далеко позади. Он ловко спрыгнул, и волна тут же окатила его ноги. Однако Эйв этого словно и не заметил. Отказавшись от помощи, Каори неуклюже съехала вниз и ударилась пятками о мокрую землю. Она ждала, что Эйв зальётся смехом, но услышала сквозь шум прибоя слова, заставившие залиться румянцем: «Ты смелая» Они остановились у самого берега, глядя в бесконечную даль. В ночи море казалось чёрным, однородным, будто это было живое существо: непокорное и буйное. Мощные, яростные волны сталкивались друг с другом, поднимаясь ввысь. — Господин, могу я задать вопрос? — громко проговорила Каори, пытаясь перекричать морской гул. Эйв кивнул. — Зачем эта поездка? Этот вопрос мучил её давно, заставляя то сомневаться, то бояться, то сгорать со стыда. — На то есть две причины. Во-первых, я хотел лучше тебя узнать. Увидеть вне этих душных, отравляющих стен, — неторопливо ответил Эйв. — А второе… Я убеждён, что уметь ездить верхом — полезный навык. Каори раньше и не замечала, какой у него бархатный, успокаивающий голос. По рукам пробежали мурашки. Даже летом ночи выдавались холодные, а морской ветер пронзал, пробираясь сквозь плотную ткань накидки. Наверное, это было от мороза. — Благородные госпожи никогда не ездят верхом на лошадях, — резонно сказала Каори. — Наверное, это единственная причина, по которой я рад, что ты не госпожа. Ответ принца должен был быть шуткой, но прозвучал совсем невесело. Эйв умолк, погрузившись в размышления, а Каори покорно застыла, глядя перед собой, рассматривая выброшенные ракушки и водоросли. Кое-где виднелись распластанные тела несчастных, мёртвых медуз. — Посмотри на небо, — шепнул Эйв, нарушив молчание. И тут её взору открылась удивительная россыпь ярких, крупных звёзд, сверкающих точно бриллианты. Никогда прежде она не видела такой красоты. Небосвод казался невероятно близким, раскинувшимся специально над ними. — Это прекрасно, — тихо отозвалась Каори. Она осторожно посмотрела на принца. Тот тоже повернулся, и их взгляды встретились. В душе что-то затрепетало, пугая и маня одновременно. На мгновение Каори подумала, что сейчас он, должно быть, наклонится, и их губы соприкоснутся. Но Эйв этого не сделал, лишь слабо улыбнулся, рассматривая её черты. И что-то горькое словно застыло внутри. Неужели она желала других действий? Каори не стала размышлять об этом и, позволив эмоциям взять верх, подошла ближе. Незнакомое прежде чувство захлестнуло её целиком, заставив почувствовать себя совсем иной. Счастливой, свободной. Она ощутила его дыхание и тепло, и первая подалась вперёд. Поцелуй вышел совсем быстрым, невинным. Однако этого хватило, чтобы полностью опьянить рассудок. Только сейчас она заметила, до чего нежными были руки и губы Эйва, и призналась себе, что обожает этот запах сандала. Жар чужих прикосновений обжигал тело, даря приятную негу и пробуждая то, что было скрыто где-то глубоко в сердце. Видно, разглядев её замешательство, Эйв ласково погладил Каори по спине. — Ты мне ничем не обязана, — сказал он, и Каори кивнула. — Садись на Грома, прогуляемся по берегу. Каори села верхом, а Эйв повёл коня. Их прогулка вышла долгой и неспешной, каждый думал о чём-то своём. Даже море затихло, засыпая и позволяя насладиться тишиной.