Каори

Примерно в полдень Ширин без приглашения заявилась к Каори и с серьёзным видом сообщила, что королева-консорт желает её видеть. Они без промедления направились к покоям госпожи, однако планы нарушил суровый стражник, резко загородивший собой дверь: — Его Величество пришёл навестить госпожу Надию, ждите, — отчеканил он. И они ждали, встав у стены в коридоре, лицом к широким и длинным окнам, из которых лился золотой свет августовского солнца. С каждой минутой жара становилась всё утомительнее. Горячие лучи падали на лоб и шею, заставляя пот скатываться ручейками, щекоча спину. Наконец широкие двери с шумом отворились. Служанки поспешили застыть в глубоком поклоне, не смея взглянуть на короля. Тот шёл медленно и тяжело, переваливаясь с боку на бок, шаркая ногами. Для Каори время тянулось невероятно долго, каждая секунда вдруг превратилась в настоящее испытание. В какой-то момент она с испугом ощутила, как тело сдалось, напряжённо задрожало, а взгляд затуманили бесформенные чёрные тучи. Где-то глубоко внутри промелькнула мысль, что вот-вот и она упадёт в обморок. Однако Ширин ловко подхватила Каори за локоть, приложив все усилия своего маленького, хрупкого тельца. Повелитель скрылся в проходе, и она тут же встревоженно прошептала: — Что с тобой? — Это всё жара, — сбивчиво ответила Каори, пытаясь встать ровно. Ширин оглядела её цепко и оценивающе, словно перебирая в голове возникшие домыслы. — Не стоит заставлять госпожу ждать, — хмуро проговорила Каори. Они с Ширин остались в добрых отношениях. Всё же союзница Каори была не виновата в том, что королева вновь соизволила провести поучительную беседу. Отметина прошлой встречи всё ещё сохранялась в памяти, и Каори пришлось гадать, на какую уловку Надия пойдёт в этот раз. Двери отворились и девушки вошли в комнату королевы. Та сразу их заметила, так как расположилась на диване прямо в центре. Единственная присутствующая служанка стояла рядом и размахивала огромным опахалом из павлиньих перьев. Этим утром госпожа, как ни странно, не блистала великолепием: простое и лёгкое платье прилипло к телу, кудрявые волосы распушились, на лице пролегли глубокие морщины. Она окинула гостей пустым, ленивым взглядом и поманила вперёд. — К сожалению, я была столь занята, что только сейчас смогла поздравить тебя с новой должностью, — сказала Надия, но даже не удосужилась натянуть привычную улыбку, чтобы придать словам хоть малейшую убедительность, — Это большое достижение, — продолжила она, не дав Каори и рта открыть, — женщина, простолюдинка и советует самому принцу. Удивительно, не так ли? — Я лишь помощница, госпожа. — Конечно, — многозначительно произнесла королева-консорт, — ни одному мужчине не помешает женская хитрость. Она особенно выделила слово «женская», будто это было грязное ругательство. Каори ощутила, как болезненно напряглась челюсть, и вздулись желваки. Госпожа Надия, видимо, тоже почувствовав это, впилась в её лицо жадным взглядом, желая увидеть хоть эхо чужой реакции, а затем продолжила роль врача, залезшего в рану: — Жаль только, что у тебя так много соперниц. Любая мечтает поделиться своей мудростью с принцем. А мужчины так непостоянны… — она тяжело вздохнула и покачала головой. — Любая фаворитка может впасть в немилость по щелчку пальцев. Что уж говорить о простых девушках. К сожалению, благородные юноши любят развлекаться с ними, я уверена, ты слышала подобные истории. Концовка чаще всего печальная, — Надия сделала театральную паузу. — Извините, госпожа, я думала у вас для меня некий приказ, — с долей дерзости произнесла Каори. Но королева-консорт всё равно пропустила эти слова мимо ушей и вернулась к монологу: — Так или иначе в этом дворце власть женщине даёт любовь. Прошла любовь — и нет власти. Будь осторожна, не хочу, чтобы пропало такое дарование как ты, — завершила она с улыбкой, показавшейся особенно жуткой в сочетании с засверкавшими в глазах ненавистью и презрением. Выйдя из покоев, Каори направилась вперёд, не проронив ни слова, и двигаясь так быстро, что платье развевалось следом. Она поджала губы, отчаянно стараясь разобраться в собственных догадках и размышлениях. Ширин попыталась разбавить накалившуюся обстановку: — Я считала, она просто прикажет убить тебя во сне, — небрежно сказала она. — Я тоже, — отозвалась Каори, — но она оказалась умнее.

***

Латиф медленно и вальяжно шёл по безлюдным галереям, иногда насвистывая мелодию любимой баллады. День обещал быть тягучим и знойным. Погода изнуряла, отчего все дела затягивались или вовсе сходили на нет. Поэтому слуга принца и не торопился, наслаждаясь каждым мгновением. Ему надо было передать некоторые приказы, заказать книги, а дальше — что душа пожелает. А душа Латифа желала заглянуть на кухню и проверить: вдруг остались лишние сладости. От этой мысли живот многозначительно заурчал. — Латиф, — холодный голос, раздавшийся из-за спины, заставил слугу застыть. С опозданием он осознал, кто нарушил его уединение и прекрасное расположение духа. Каори встала напротив: чёрное платье, чёрные волосы и глаза. По коже аж пробежали мурашки озноба. Латиф никогда не разделял восхищение принца этой особой, скорее наоборот. «Чопорная, сухая, злобная, как ведьма» — вот что Латиф рассказывал своим приятелям вполголоса. Однако сейчас ярость покинула его, скукожившись под взглядом двух тёмных ледышек. Да уж, рядом с Каори вечно было не по себе. — У тебя какое-то дело? — Латиф собирался говорить со всей серьёзностью и строгостью, но язык не слушался и речь скорее напомнила блеяние. Каори слегка кивнула: — Мне предоставили небольшие сведения о положении приютов, открытых принцем. Можешь передать господину эту информацию? Латиф расправил плечи и горделиво поднял подбородок: — Разумеется. — Вести хорошие. Люди очень довольны, благодарят принца за добродетельность. Всё функционирует как положено и средства направлены в нужное русло, я сама просмотрела документы. «Вот до чего доводит женщину умение читать», — пронеслось в голове у Латифа, но вместо этого он лишь скромно заметил: — Принц всегда принимает мудрые решения. — Несомненно. Видно, именно поэтому у нашего господина много друзей по всему Эхмарру, — Каори произносила все эти слова без особого выражения. Впрочем, как и всегда. — Что вы имеете в виду? — Латиф почесал макушку. — Я слышала, принц Эйв бывал на севере, и успешно справился с возложенными на него обязанностями. — Ах да, это так. Он полюбился тамошним лордам. — Прошло много времени. Но я думаю, они не забыли о том, как принц умён и добр, — Латиф нахмурился, но не решился возразить. — И это замечательно, сейчас непростое время: наши враги не дремлют. Каори ушла так же внезапно, как и появилась, оставив Латифа в полной растерянности.

***

Чуть погодя, оправившись от смятенной обескураженности, Латиф тут же засеменил в покои господина, то и дело спотыкаясь о ступеньки и ударяясь о колонны. Во взгляде Эйва читалось удивление. — Что-то случилось? — спросил принц, подняв брови. — Нет, господин. Я лишь спешил принести вам хорошие вести из ваших приютов. Эйв повелительно кивнул, и Латиф продолжил свою речь.

***

Каори и Эйв стояли на балконе, глядя на сиреневое небо и первые тусклые звёзды. В воздухе витал душистый аромат позднего лета и свободы, лёгкий ветерок трепал волосы, однако у обоих на сердце было тяжело и тоскливо. — Я принял решение отправиться на север, — хрипло проговорил Эйв, нарушая угрюмую тишину. Каори бесшумно выдохнула, липкое чувство страха расплылось по животу. Она даже не нашла, что и ответить, поэтому Эйв вновь заговорил первым: — Я поговорил с королевой-консортом, а она обещала убедить короля. Как только я получу разрешение — выдвинусь в дорогу с самыми близкими из свитских, — он повернулся, чтобы уловить взгляд Каори. — Ты тоже отправишься со мной. Конечно, то был приказ, но тон его не был резок. Эйв счёл, что в твёрдости не было нужды, ведь Каори всё равно воспримет вести безразлично, как и много всего в жизни. И ошибся. Каори склонила голову вбок, сдвинув брови: — Прошу прощения за дерзость, господин, однако стоит ли девушке отправляться в подобное путешествие? Эйв умолк, полностью сбитый с толку. На мгновение его сердце охватило пламя гнева. Подобное поведение слуги — либо нахальное неповиновение, либо нестерпимая глупость. Но он смягчился, осознав, что, быть может, Каори хотела сказать ему нечто большее, не как принцу. — Твои советы обычно крайне полезны, — наконец сказал Эйв, решаясь вступить в эту игру. — Вы очень добры. Однако я совсем не знаю северных лордов и их порядков, — всё упрямилась Каори. Они перекинулись ещё парой бессмысленных фраз, прежде чем принц снова замолчал, погружаясь в свои мысли. Эйв почувствовал, как что-то резко кольнуло его изнутри, как в горле встал болезненный ком. Тело вдруг стало необычайно слабым, безжизненным, а по рукам пробежали мурашки, словно от мороза. Мир показался ему чуждым, враждебным и одиноким. — Ты не хочешь ехать по личным причинам? Каори промолчала, и всё окончательно раскололось на острые, режущие куски.

***

С едва заметной усмешкой на устах король позволил младшему сыну отправиться в Нелфорт. Среди сопровождающих были лишь доверенные слуги, и подготовка к дороге прошла скромно и быстро. Уже через пару недель, когда обжигающее лето сменилось нежным осенним теплом, Эйв покинул замок. Путь занял месяц, ночи становились всё длиннее и холоднее. Впервые за долгие годы принц Эйв вновь облачился в меха, а на ужин пил горячее пиво: хмельное и сладкое. Сквозь пустынные бесконечные дали и сырой северный туман Эйву не суждено было увидеть, как Асфад охватили и траур, и праздник, как в ночи прогремели сотни торжественных холостых выстрелов, как утром через весь город прошла похоронная процессия, как принц Отто стал новым королём Эхмарра.