Глава 6. Сироты
13 ноября 2022 г., 00:00
Клопен, как всегда, балагурил, они неплохо ладили с герцогом Египетским и почти каждую ночь напивались вдрызг. Эсмеральда не любила присутствовать на общих собраниях, но ничего не сделаешь, приходилось. Гренгуару такое общество нравилось и того меньше, он, как ребёнок, канючил, уговаривая её уйти домой.
— Не время ещё, — шипела на него Эсмеральда.
Поэт уныло гладил по голове Аристотеля. Как же ему надоела бродяжья жизнь! Вот только жаль цыганку. Пусть он всего лишь номинально являлся её мужем, но всё же с ним ей было спокойней, чем без него. Присутствие мужчины охолаживало всяких любителей женских прелестей, да и в самом Дворе чудес к красотке-цыганке никто особо не лез и Пьер это связывал со своей долговязой фигурой. Он был своего рода рыцарь на страже прекрасной дамы. Одного не учёл Гренгуар — того, что Эсмеральде мог покровительствовать некто куда более опасный, чем бедный поэт.
Человек этот держался всегда в тени Клопена, под его началом находился десяток проверенных головорезов, но сам он выказывал внешние признаки почтения королю Алтынному. Это было выгодно: если власти нападут на его след, то всегда можно было спихнуть всё на забулдыгу Клопена, а самому выйти сухим из воды. Мужчину все знали как Жако Душегуба, было ему под сорок лет, он отличался сухим и гибким телосложением, а ещё умел мастерски владеть ножом. Жако приходился сыном хозяйке публичного дома в районе рынка Ле Аль, отцом его был какой-то головорез, который окончил свои дни на Монфоконе в год рождения единственного сына. Мамаша разорилась, когда сыну было семь лет, и быстро спилась, предоставленный сам себе мальчик не потерялся. Он в совершенстве изучил науку кражи, обладал поистине дублёной кожей, которой нипочём любые избиения, и нрава оказался хитрого и изворотливого. Жако вёл жизнь одиночки, не стремясь ни с кем себя связывать. По молодости у него была любовница из благородных, но её, говорят, отравил собственный муж. После этого тёмного случая он не останавливался на ком-то одном, предпочитая, когда возникает охота, мять сговорчивых птичек с улицы де Глатиньи. Но появление Эсмеральды что-то перевернуло в нём.
Девчонка была очень хороша, ему нравилось смотреть на то, как она танцует и задорно смеётся. Такая красотка должна жить в роскоши! На тайных махинациях Жако скопил достаточно средств, чтобы в случае чего осесть на родине отца, в Пикардии, говорят, там до сих пор проживали люди с его фамилией. Ещё пара дел, и можно было рвать когти из Парижа, прихватив с собой красотку. Пока он её не трогал и другим запретил, лишь смотрел, как волк на белую овечку, но не пугал. Успеется. Когда он узнал, что девчонка взяла украшение от судьи Фролло, Жако пришёл в ярость, но сумел себя сдержать. Что же, высокомерный сыч питает слабость к юной красотке? Этим можно было воспользоваться. Жако отдал приказ следить за цыганкой, которая должна была привести его к судье Фролло, а там он бы поквитался с ним! Ненависть Жако к Верховному судье имела веские основания, но какие именно, он никому не спешил раскрывать. Успеется.
Эсмеральда не была глухой или слепой, она давно заметила двух молодчиков из свиты Жако, которые тёрлись в толпе на её выступлениях. Ладно, если бы они работали, срезая кошельки или незаметно снимая с платья горожан украшения. Это было бы логично и понятно, но нет, они буквально ничего не делали, только держались поодаль, чтобы не сильно в глаза бросаться. Подобное внимание тревожило девушку. Эсмеральда пыталась через бродячих кошек попасть в логово Жако и подслушать, о чём он говорил с приятелями. Но выяснилось, что головорез не переносил кошек, поэтому позаботился, чтобы ни одна не проникла в его комнату. Разделял ненависть своего хозяина и огромный чёрный ворон, который жил в домике Жако. Именно эта зловредная птица по кличке Флориан отпугивала Эсмеральду, когда она в теле кошки пыталась притаиться на крыше, чтобы подслушать разговоры. Одно точно, Душегуб готовил что-то грандиозное, но что именно, ей было неведомо.
Ещё тревожил судья Фролло, он будто бы избегал её. Эсмеральда носила его подарок, пришпилив с внутренней стороны рубашки, так что изумруды отпечатывались на её нежной груди. Несмотря на неудобство, ей почему-то нравилась близость, установившаяся между её кожей и поверхностью агрфа. Ночами она не могла дождаться, пока Гренгуар уснёт. Пару раз она попадала в моменты, когда судья уже спал, тогда Эсмеральда соскальзывала с его груди и сворачивалась клубком на подушке, дважды она стыдливо лизнула его в гладковыбритую щёку. Ей понравился вкус его кожи. Интересно, будет ли она такой же, если провести по ней её собственным языком? Как-то во сне он произнёс: «Эсмеральда». Девушка подскочила на четырёх лапах: значит, она ему снится. Интересно, о чём был этот сон? Вспомнилась картина, увиденная на его ладони, их переплетённые тела и смятая простыня. Эсмеральда вздрогнула и вернулась к себе. Поленья догорели, у неё сильно колотилось сердце, всё тело охватила странная истома. Видит Бог, предложи он ей сейчас стать своей любовницей — Эсмеральда, ни на миг бы не задумываясь, согласилась.
***
Время шло, люди, которые были приставлены к семейству де Велль, ничего подозрительного не замечали. У супругов имелся обычай обедать в одной из таверн рядом с рынком, там они заказывали мяса и вина, ели в полном молчании. Иногда к ним подходили ненадолго какие-то люди, но никогда не предлагали заключить сделку или ещё что-то. Больше это напоминало обычный повседневный разговор. Жеан терялся в догадках. Неужели его подвело чутьё?! Но не могли лукавые глазки госпожи де Велль лгать, взгляд этой женщины был слишком красноречив. Если судья Фролло в чём-то и смыслил, так это в том, как смотрят на этот мир честные люди и мошенники. Луизу де Велль он без сомнения отнёс бы к последним. Жеан Фролло был близок к тому, чтобы выдать постановление на обыск, не имея на руках твёрдых оснований. В таком случае он действовал бы на собственный риск, никто лучше судьи Фролло не был осведомлён о том, как ненавидит король самоуправство. В малейшей вольности подозрительному монарху чудилась измена, с возрастом всё только ухудшилось. Входить в переписку с королём — значит посвящать в это дело третьих и четвёртых лиц, через которых шло бы сообщение. Обыск, если такой и будет, должен стать неожиданностью, чтобы супруги не успели подготовиться и спрятать награбленное. Жеан думал: если удастся предъявить обвинение чете де Велль, то какова вероятность, что они сдадут подельников? Конечно, пытка в этом деле неоспоримый помощник, но что им будет мешать оговорить других, возможно, и не причастных к этому делу лиц? Может статься, что они сами находятся в зависимости от организатора ограблений, что, если он угрожает жизни их детей, или тянет за другие чувствительные нити? Верховный судья решил занять выжидающую позицию. Регулярный объезд стрелками наиболее людных мест дал свои плоды, уменьшилось число жалоб на кражи в толпе, но вот разбой на дому продолжал случаться. Работали быстро и чисто, таких забав, как в доме Мерсье, не устраивали. Жеан видел, что за всем этим стоит некто достаточно хладнокровный и изворотливый. Что толку от ареста скупщиков краденого, если сама гидра ускользнёт и примется в грязи Парижского дна выращивать себе новую голову? Судья велел сменить наблюдающих за четой де Велль людей, но пришедшие им на смену так же не сообщили ничего нового. Тогда Жеан Фролло в третий раз наведался к прилавку Луизы де Велль. Всё тот же мальчишка из породы вечных оборванцев подбежал к нему, предлагая свои услуги: посторожить коня. — Как тебя зовут? — поинтересовался судья, рассматривая чумазую мордашку. — Жан Леколен, — ответил парнишка, улыбаясь беззубым ртом, на вид ему могло быть лет шесть или семь. — У тебя есть дом, Жан? — задал очередной вопрос Жеан. — А как же, всё как положено, — он продолжал улыбаться. — Только матушка хворает, а папаша в прошлом месяце в Шатле угодил, да говорят, там же и сгинул. — Хочешь заработать? — спросил судья и у мальчишки загорелись глаза. Позже Жеан подошёл к прилавку четы де Велль. На этот раз Луиза была не одна, а в компании молодого мужчины с чёрной бородой. Женщина вела себя чрезвычайно сдержанно, Жеан заметил лёгкий синяк на её правой скуле. Мужчина широко улыбнулся и предложил показать господину судье лучший товар. На вопрос, если ли у них в продаже аграфы, тот развёл руками и с видимым сожалением ответил, что давно никто не приносил подобного на продажу. Жеан купил кожаный кошель и отошёл от прилавка, ему казалось, что Луиза смотрит ему вслед. На улице судья переложил в кошель десяток серебряных монет и позвенел ими над ухом оборванного мальчишки, тот с готовностью закивал. Два дня спустя в сумерках мальчишка пришёл к дому судьи на улице Тиршап, охранник пустил его, так как судья предупредил о возможном визите. Заробевшего Жана провели по нарядным и чистым комнатам, обстановку Жеан не менял со времён Аделаиды, которая отличалась несколько вычурным вкусом. Но маленький оборванец был восхищён. Лакей, который вёл его, велел ни до чего не притрагиваться. Жеан принял его в своей спальне, где он сидел у камина, держа пушистого серого кота на руках. — У тебя есть новости? — поинтересовался судья, поглаживая своего котяру, который уставился на мальчика круглыми янтарными глазами. — Да, — ребёнок мялся на пороге. — Принеси сюда еды, сидра и умывание, — велел судья слуге, тот низко поклонился и вышел. При упоминании съестного рот Жана заполнился голодной слюной, мальчик сглотнул и принялся скороговоркой рассказывать всё, что узнал. Жеан и кот слушали его очень внимательно, не перебивая. Мальчик поведал любопытную вещь: хотя супруги де Велль ни с кем не разговаривали и не встречались на рынке, было нечто интересное. Жан заметил, что как только они шли в таверну пообедать, мимо них обязательно проходил кто-то из бродяг Двора чудес. Кто именно, мальчик отказался говорить. Так вот, стоило этому бродяге поравняться с мужем, то он потирал указательным пальцем нос, а господин де Велль поглаживал, в свою очередь, бровь. Если же бродяга проходил мимо жены, то ничего не случалось, но супруги, как правило, переглядывались между собой. Жан замолчал, договорив до конца. В дверь постучали. После того, как Жеан разрешил войти, два лакея внесли в комнату еду и чашу с умыванием. Мальчик весь задрожал от нетерпения, когда чуткие ноздри уловили сытный шафранный дух бараньего рагу и свежего хлеба. — Сначала ты умоешься и помоешь руки, — остановил его судья, затем велел одному из лакеев. — Помоги ему. Бедный Жан вынес настоящую пытку, когда грубый холуй схватил его, как котёнка за шкирку, и с едким мылом вымыл ему физиономию и до скрипа протёр худые руки. Когда пытка закончилась, судья велел слугам покинуть комнату, а сам милостивым жестом разрешил Жану разобраться с ужином. Судья поднялся, продолжая держать кота на руках, он подошёл к жадно жующему ребёнку. — Как давно ты ел? — спросил он. — Вшера, — промямлил с набитым ртом Жан. — Как твоя мать? Мальчишка на мгновение замер, острые лопатки сошлись вместе, настолько он стремился выпрямиться, губы были упрямо поджаты. — Померла вчера, я на похоронах ел, соседка накормила, — он вновь принялся за еду. Жеан заметил, что из глаз у него скатились крупные слёзы, судья отвернулся. Ещё один сирота в этом бессердечном городе, если он не умрёт от голода или от того, что его забьёт насмерть булочник, у которого бедняга стянет хлеб, то что его ждёт? Славное будущее вора и душегубца? Гренгуар даже не представляет, как ему повезло попасться на глаза Клоду; то, что из парня не вышло толка, всецело вина его самого. Возгордившись, Пьер покинул старого учителя, чем нанёс тому глубокую рану, этого Жеан не мог простить легкомысленному поэту. Мальчик, кажется, наелся, он кое-как вытер салфеткой рот и уставился большими синими глазами на судью. — Ты сыт? — спросил Жеан, опустив кота на постель, а сам направился к столику рядом с кроватью, на котором находился небольшой сундук, откинув крышку, он достал тот самый кошелёк из дешёвой кожи. — Да, спасибо, монсеньер, — мальчишка слез со стула, на котором сидел, и подошёл к Жеану, комкая в руках шапочку. — И куда ты? — судья передал мальчику кошелёк. Жан открыл его и с радостью погремел монетами. — К себе, наша конура пока за мной, может быть, хозяин не станет гнать, если я ему денег дам, — он важно выпрямился. — Понятно, — Жеан смотрел на мальчишку, тому было явно некомфортно под взглядом судьи. — Боюсь, я не смогу тебя отпустить, Жан. — Как это? — откровенный ужас отразился на лице ребёнка. — Вы меня в тюрьму отправите? — Нет, — Жеан положил руку на худенькое плечо. — Нет, но ты теперь мой свидетель, я должен отвечать за твою безопасность и сохранность. Пока не закончится дело, которое я сейчас расследую, ты поживёшь у меня в качестве гостя. Мальчик смотрел на него полными слёз глазами: вот о чём говорили другие мальчишки, когда предупреждали его не ходить со старыми господами. Теперь он его заставит ему постель греть! Что это значило, Жан до конца не понимал, вернее, совсем не понимал, но страх уже завладел им. Жеан, увидев его слёзы, испытал нечто похожее на гадливую жалость. — Подожди здесь, — велел он мальчику, сам выходя из комнаты. Жан уже плакал во весь голос. Вот и закончилась его жизнь, а ведь он так не хочет умирать! Забывшись, он уткнулся лицом в высокую постель судьи, его плечи сотрясались от страха. Эсмеральда в виде кота подошла к нему и потёрлась о голову. Мальчик вскинул на неё лицо, заплакал ещё горше, но кота погладил. Судья вернулся в сопровождении своего дворецкого, пожилой горничной и того самого грубоватого лакея, который помогал мальчику умыться. — Жан, — судья подошёл к ребенку и показал ему на своих слуг. — Иди с ними, слушайся их и помни — ты мой гость. Мальчик, размазывая по лицу слёзы, подошёл к слугам и поклонился каждому, горничная засмеялась и, полуобняв его, прижала к себе. Жана первым делом вымыли, всё с тем же гадким мылом, в горячей воде. Потом Жакетта, так звали горничную, оттяпала ножницами его длинные волосы и присыпала остаток каким-то порошком. Затем ему дали старую камизу хозяина и после Дени, лакей, отвёл его в комнату, где уже горел камин и дожидалась своего часа свежезастеленная постель. — Ну, чего оробел? Будешь здесь жить, — даже добродушно произнёс вредный лакей. — Ночная ваза под кроватью, надеюсь, ты в постель не напрудишь? — Н-нет, мессир, — у мальчика стучали зубы. — Вот и славно, — Дени подсадил его на высокую кровать и ушёл, забрав с собой лампу. Жан свернулся калачиком под тяжёлым одеялом. Со времён болезни матушки, а, может, и никогда ему не доводилось спать на таких чистых простынях.***
Мишель сегодня был особенно ласковым, он прильнул с такой преданностью к груди хозяина, что тому в какой-то момент стало тяжело дышать. Кот смотрел на Жеана совершенно влюблёнными глазами, а тот гадал, что могло послужить причиной такого странного поведения. Вскоре он догадался, что дело в марте, в этом месяце Мишель обычно начинал изнывать от желания и призывать всех ближайших кошек. В некоторой степени судья понимал своего питомца, он и сам был готов выть на луну, призывая одну странную цыганку с янтарными глазами. Эсмеральда почувствовала, как её что-то тянет назад, она стремительно выскользнула из кошачьего тела и открыла глаза от того, что Гренгуар тряс её за плечо. — Что с тобой? Ты сидела с закатившимися глазами, — голос его был полон тревоги. Эмеральда стряхнула его руки. — Не смей мне больше мешать! Я так думаю! Если не хочешь остаться на улице, то ты больше не будешь лезть в мои дела! — взвилась на него цыганка. Поэт отступил от неё с поднятыми руками. — Не сердись, я подумал, что тебе стало дурно, — он говорил печальным голосом. Эсмеральда ощутила укол совести, она подошла к нему и, взяв за руки, произнесла. — Спасибо за заботу, но тебе и правда не стоит больше меня тревожить, если я в таком состоянии, — она прикусила нижнюю губку. — Мне нужно думать в полном покое, ты понял? — Да, — поэт с грустью посмотрел на прелестное лицо. — Я больше тебя не потревожу. — И не треплись об этом, — она отпустила его руки и подошла к своей постели, которую отгораживала от остальной комнаты протянутая занавеска. — Доброй ночи, — Гренгуар завалился на сундук. Аристотель, который был свидетелем этой сцены, с возмущением спрыгнул с кровати цыганки и поспешил к обиженному поэту. Козлик не понимал, чего хозяйка воротит нос от этого человека, ведь он был добр и любезен. Эсмеральда засыпала с мыслями о чёрном человеке: странно, почему он начал избегать её наяву? Если бы не её «путешествия», она бы не смогла его видеть. Затем возник образ оборванного Жана, значит, судья попросил мальчика следить за какими-то подозрительными торговцами. Что же, Эсмеральда догадывалась, кто мог поставлять им краденое. Если бы он её спросил, она бы ему ответила.
