Танец луны на острие ножа

      В конце марта у капитана де Шатопера должно было состояться оглашение помолвки. Прекрасному Фебу посчастливилось обаять богатую дальнюю родственницу, которая, помимо симпатичного приданого, к счастью, была ещё и настоящей красавицей. Отметить помолвку капитану хотелось как-нибудь необычно, и не важно, что платить за всё предстояло будущей тёще, такое событие следовало отпраздновать с размахом. В итоге сошлись на увеселительной прогулке в Венсенский лес, где, помимо изобильной еды, гостям будет предложено развлечение в виде танцев и фокусов фигляров. Кого пригласить в качестве артистов, у капитана не было сомнений. Он давно заприметил красотку-цыганку с золотистыми косами, которая умела так мило плясать, что ему всякий раз после увиденного требовалось посетить какой-нибудь бордель. Капитан пытался сблизиться с малюткой, но та, держась мило, не позволила ему перейти черту. Феб был не из тех, кто позволяет женщине надолго застрять у него в голове, он вполне спокойно перенёс отказ. В конце концов, в Париже хватает красоток посговорчивее, а жизнь и так коротка, чтобы ещё тратить её на строптивых цыганок. Но от удовольствия посмотреть на её танцы вблизи он отказываться не стал, поэтому капитан договорился, что Эсмеральда с компанией выступят для высоких гостей. Девушка согласилась — лишним заработок не бывает, а вот Гренгуар приуныл. Поэту не нравилась мысль предстать в виде жалкого фигляра перед благородными господами. Нет, он должен был запомниться, как даровитый сочинитель, а не как самый ловкий жонглёр в Париже. Но ничего не поделаешь, обстоятельства были сильнее его.       Жеан Фролло получил приглашение на увеселительную поездку и поначалу собирался отказаться. Он думал, что не мешало бы сосредоточиться на деле о шайке грабителей, следователь Бартоли получил приказание вновь сменить наблюдающих за супругами де Велль, теперь он потребовал найти женщину, которая могла бы проследить за ними. Анри удивился, но пообещал выполнить приказание. Такой женщиной стала супруга самого следователя, скромно одетая, в компании одного из лейтенантов Шатле под прикрытием, она заняла пост недалеко от выхода из торговых залов. К вечеру у Жеана был рапорт от Бартоли, в котором он подтверждал наблюдения, сделанные Жаном: действительно, когда сегодня мимо торговца прошёл оборванец, они обменялись жестами — бродяга потёр нос, а де Велль ответил ему, пригладив бровь. Это было уже что-то! Жеан попросил зоркую супругу Анри и завтра продолжить свои наблюдения. Сам же он задумался и, увы, не о деле.       От того же Шатопера судья узнал, что Эсмеральда будет танцевать перед гостями. Феб не мог удержаться от лёгкого хвастовства, его буквально распирало от гордости, да и Верховного судью он пригласил, чтобы иметь лишний предлог рассказать о своей удаче, мысль, что суровый Жеан может заявиться к ним на пикник, даже не приходила в его светлую голову.       — Я буду, — произнёс судья.       Шатопер еле сдержался от удивлённого восклицания, вместо этого он с широченной улыбкой произнёс, что чрезвычайно польщён. Жеан с кислым выражением лица отпустил его. Он уже раскаивался, что пошел на поводу у желания увидеть её. Почти две недели Жеан мужественно избегал Эсмеральду, даже Квазимодо навещал под покровом темноты. Правда, по просьбе самого же звонаря пришлось отказаться от поздних визитов, особенно после того, как на Жеана напали в темноте. С большим трудом ему удалось отбиться, благо на помощь поспешил отряд ночного дозора капитана де Гарле. За свою жизнь Жеану приходилось периодически сталкиваться с засадами и нападениями, поэтому его дом находился под усиленной охраной, а сам он редко куда выезжал с наступлением темноты в одиночестве.       Квазимодо в ту ночь настоял, что проводит хозяина до дома, где потом и останется с ночёвкой. Жеан не возражал, дома он представил горбуну заспанного Жана, которого подняли с постели. Мальчик был впечатлён, горбун тоже, он с интересом рассматривал парнишку. Пока Квазимодо ел, Жан подсел к нему и во все глаза таращился на него. Мальчик, конечно, видел звонаря, но никогда вблизи, ему говорили, что Квазимодо чёрт, который питается детьми и бродячими кошками. Однако горбун не выглядел опасно, но ел, похрюкивая, и Жан не смог сдержать озорной улыбки. Вездесущий Мишель прыгнул на скамью рядом с мальчиком и тот, не отрывая глаз от Квазимодо, принялся гладить серую шерсть. Жеан наблюдал за своими любимцами. Интересно, стало ли бы это собрание веселее, если бы здесь появилась женщина? Перед тем, как уснуть, Жеан разрешил Жану забрать Мишеля к себе, мальчик пожаловался, что ему бывает страшно спать. Кот как-то возмущённо мявкнул, но смирился. Сейчас, лёжа в бессонной тишине, судья думал не о многочисленных заботах, которые лежали на его плечах, а о юной прелестнице, что порхает в танце на площадях Парижа. Может быть, ей удалось бы привнести в этот дом свет и жизнь? Но на память пришла Аделаида, бледная, умирающая от сильной лихорадки, он вспомнил её глаза, которые смотрели на него с горьким упрёком. Нет, подобное не должно повториться.       

***

      В день пикника Эсмеральда волновалась, она тщательно подбирала наряд, остановилась на красном платье с нашитыми по подолу и лифу монетками, на волосы она прикрепила алое покрывало. В марте всё ещё было холодно, поэтому девушка поверх платья надела длинный шерстяной плащ. Ей не хотелось переодеваться в лесу, поэтому она заранее обрядилась и теперь, переступая на ножках с высокими петенами, старалась приноровиться к шагу Гренгуара, который нёс на руках Аристотеля. Как и было обговорено на Соборной площади, их ждала крытая повозка с возницей и бурой хмурой лошадью. Эсмеральда сняла петены и повесила их снаружи, Гренгуар поступил так же, Аристотель проследовал вглубь повозки.       — Думаешь, нас там покормят? — спросил поэт, кутаясь в свой плащ.       — Не знаю, — девушка пожала плечами. — Главное, чтобы заплатить не забыли, а то залог был небольшой.       — А тебе не стыдно? — Гренгуар поёжился.       — Чего стыдиться? — она не поняла его.       — Мы как звери дрессированные перед ними будем, а они станут есть, пить, разговаривать и почти не смотреть на нас, — Пьер опустил голову. Умница Аристотель подошёл к нему.       — И что с того? — Эсмеральда поправила съехавшее покрывало. — Главное, чтобы покормили. Они ведь для нас тоже как звери.       — Как это? — поэт посмотрел на свою подругу.       — Очень просто, — она улыбнулась. — Все такие расфранченные, в мехах и бархате, а если посмотреть на них, то чем они лучше обезьян в золочёных ошейниках?       Гренгуар усмехнулся, ему хотелось потрепать девушку по голове, но он уже уяснил, что лишних прикосновений Эсмеральда не одобряет. Их трясло по неровной дороге, каждый молчал, погружённый в свои мысли, возница затянул какую-то крестьянскую песню. Пел он хорошо, хотя и непонятно, почему решил вспомнить именно эту песню. Эсмеральда думала об отце, как он боялся за неё, именно он единственный на всём свете знал её секрет и ревностно оберегал. Когда ей было четырнадцать лет, Сальвадор хотел выдать дочь замуж за Антонио, но когда она стала бурно отказываться, с тоской смирился. Он уже тогда был серьёзно болен, но сколько бы Эсмеральда не всматривалась в его ладонь, линии безмолвствовали. До недавних пор отец был единственным, чью судьбу она не могла прочесть. С новой кочкой мысли сбились на судью Фролло, тут Эсмеральда слегка покраснела. Жаль, что он перестал делить одну кровать с котом, лишившись его общества по ночам, девушка стала раздражительной. Она знала, что он ввязался во что-то рискованное, связанное с Жако Душегубцем, но никак не могла предупредить его. Девушка пару раз задерживалась на задворках рынка Ле Аль, чтобы дождаться судью, но всякий раз её ждала неудача. Он умел быть незаметным, когда хотел этого. Самой пойти на поиски Жеана Фролло ей не позволяли опасения, что бродяги, которые за ней следили, донесут об этом Жако. Одна надежда на этот вечер, Эсмеральда знала, что капитан де Шатопер знаком с судьёй и надеялась, что тот будет присутствовать на пикнике.       Но как только повозка въехала на опушку Венсенского леса, из-за деревьев выскочили люди с закрытыми лицами. Они налетели на повозку, избили возницу и Гренгуара, затем связали их и бросили внутрь повозки. Эсмеральду скрутили, запихнули ей в рот кляп и прочно обмотали верёвкой, на голову ей накинули холщовый мешок. Бедного Аристотеля оглушили ударом по голове, козлик повалился рядом со слабо стонущим поэтому. Повозку отогнали в сторону от дороги, лошадь привязали к стволу ближайшего дерева. У Пьера плыло перед глазами, перед тем, как погрузиться в беспамятство, он простонал: «Эсмеральда…»       

***

      Артисты задерживались и Феб де Шатопер чувствовал досаду. Вот зря он связался в этими оборванцами! Флёр-де-Лис капризно интересовалась, скоро ли начнётся представление, он натужно улыбался, затем подозвал приглашённого лютниста и певца, чтобы они заполнили образовавшийся перерыв. Музыканты с готовностью забренчали на струнах и принялись выводить чувствительные рулады. Судья Фролло с хмурым видом выискивал среди толпящихся людей Эсмеральду или Гренгуара.       Сегодня у Жеана выдался тяжёлый день, утром он подписал постановление о проведении обыска в доме горожанина Шарля де Велль. Сам он при этом не присутствовал, ибо испытывал нечто, напоминающее угрызения совести при мысли о Луизе. Бертоли, который руководил обыском, с сияющим видом подал рапорт. Скромный дом Шарля де Велля оказался полон под завязку краденым добром, часть уже была узнана владельцами, которые потянулись к Шатле, как только выяснилось, что повязаны скупщики краденого. Оба, и муж, и жена пока хранили молчание и всячески отпирались от предъявленных обвинений. Кто был их поставщиками, они так же не раскрывали. Жеан с сожалением подумал о красивой и расфранченной Луизе де Велль, вряд ли ей понравится в тюрьме на охапке прелой соломы. Супруги не держали слуг и у них не было детей, поэтому арест стал неожиданностью, причём приятной, для многочисленных соседей. Их уже начали опрашивать по поводу подозрительных лиц, которых могли принимать супруги де Велль, но пока ничего определённого никто не мог сообщить. Дом семьи скупщика краденого располагался на Мельничном мосту, почти посередине. В отличие от своего соседа — моста Менял, этот мост располагался ниже и был ближе к воде, что объяснялось необходимостью обеспечить работу мельниц подвозом с суши и воды зерна. Жеан полагал, что и обмен товаром, и сделки на покупку краденого заключались тоже со стороны Сены. В любом случае, он надеялся скорее расколоть обоих, чтобы они сдали своих подельников. Но заняться этим можно было и завтра, сейчас он продолжил искать взглядом красавицу-цыганку. Просто потому, что ему требовалось видеть Эсмеральду. Жеан понял, насколько сложно ему давалась необходимость избегать её.       Но прошел час застолья и галантных игр, уже отыграли музыканты, а Эсмеральды всё не было. Крайне взволнованный судья подошёл к сияющему Шатоперу.       — А где обещанная танцовщица? — спросил он капитана.       Феб наморщил лоб, его тоже занимал этот вопрос.       — Полагаю, решила обмануть меня и украсть задаток, — произнёс он неохотно, затем лицо его приняло задумчивое выражение. — Хотя возница тоже не явился, чтобы потребовать плату за простой. Не знаю, где они.       Жеан отошёл от него, дурное предчувствие сжало грудь, он подошёл к своим охранникам Люку и Морису.       — Нам следует обыскать дорогу, нужно найти следы повозки, — произнёс он, как всегда спокойно.        Его ребята привыкли подчиняться малейшему приказанию, вскоре все трое оседлали своих коней и покинули весёлое собрание. Отъезд судьи заметила только мадам де Гонделорье, Жеан Фролло ей был неинтересен, но ей хотелось поговорить с ним насчёт возможности уговорить епископа Фролло венчать её драгоценных молодых. Феб галантно подсел к своей наречённой и принялся говорить пустые любезности, но, судя по тому, как приятно розовела девушка, всё воспринималось более чем благосклонно.       Между тем судья и два его охранника зажгли факелы, которые позаимствовали с праздника Шатопера, и начали медленно исследовать дорогу, которая вела от предместий Парижа до полянки. Никаких следов, но ближе в опушке они заметили следы, оставленные повозкой, которые были утоплены в грязи больше обычного. К тому же вокруг виднелись хаотичные человеческие следы. Жеан спешился и осветил факелом глубокие борозды на земле, затем он повернул голову в ту сторону и послал туда Люка с Морисом. Сам Фролло продолжал изучать оставленные следы, цепочка их вела в сторону, противоположную той, откуда приехала повозка. Жеан взял под узцы коня и направился по эти следам, они вывели его на дорогу. Мартовская грязь хорошо запечатлела борозды, оставленные колёсами, дальше уже невозможно было разобрать. Судья выпрямился, слегка поджал губы и направился обратно к месту развилки. Его помощники вели перепуганную лошадь, которая была впряжена в крытую повозку. Жеан со смутной надеждой и страхом откинул полог, но внутри увидел только козлика и двух мужчин в беспамятстве. Эсмеральды не было! Это могло значить только одно. Кровь отхлынула от сердца — девушка оказалась в беде.