Разорванный на части

Ревность не делает его неуверенным в себе, наоборот — ревность разжигает внутри огонь. Чем больше искры, тем лучше для него. Пламя любви и злости; страсти и ярости. Ярость, что заставляет чувствовать его хоть что-то, заставляет поклоняться ей. Знает он, как важно чувствовать хоть что-то. Он любит, он предан, он не отпустит. Мин Юнги только его и больше никого. Мин принадлежит Чимину, как и Чимин принадлежит ему одному. И всё-таки… не принадлежит и хорошо об этом знает. Ревность не только разжигает, но и обжигает. Следы еле заметны на теле, но они есть и со временем их становится всё больше. Чимин гладит живот Юнги, садится верхом и чему-то хихикает. Обжигается, когда Юнги подносит зажигалку к своему рту, а тот пальцами специально проходится по огню. Смеётся даже тогда, когда Юнги прячет зажигалку и говорит перестать играться с огнём, ведь это небезопасно. Чимин плевать хотел, он забирает со рта Юнги сигарету и делает длинную затяжку, не отрывая своего взгляда от глаз Юнги. Тот кажется чем-то недовольным, но это не так — у него всегда такое лицо. На самом деле он очень хрупкий в душе. — Думаешь, этот твой Хосок не сдаст нас при первой же возможности? — Чимин пошло улыбается: целует сначала губы, потом шею, опускаясь всё ниже. Юнги устало вздыхает, смотря куда-то в окно и затягиваясь сигаретой. — Не сдаст. Я в нём уверен. Для него двери всегда открыты. — Он ведь отказался, — целует, языком ласкает кожу, издевается. Эта беспощадная улыбка. Она сводит с ума. — За это я его и уважаю. И люблю… Чимин лыбится, хлопая глазками, останавливается, когда его губы в сантиметре от члена. Опять же играется, мучает, сводит с ума. Пальцами хватает горячую кожу, языком проходится по головке и чувствует, как тот твердеет на глазах. Чимин непрерывно смотрит на Юнги, манит взглядом и заставляет любоваться. Мин, тяжело дыша, пальцами зарывается в волосы Пака, давит на голову, чтобы быстрее, чтобы глубже, чтобы кайф пришёл быстрее. Как странно — ничего не чувствовать. Взгляд ведь манит, улыбка на лице постоянно, и любовь вроде есть, но он ничего не чувствует до одного момента… Зрачки Чимина… Они такие расширенные, большие. Проходит несколько минут и Чимин, кажется, что-то да почувствовал. Он хихикает, смеётся, но уже искренне, уже так, как делает это нормальный человек. Этого он и добивался. — Я тебя люблю, — Чимин пошло улыбается, слизывая всё до последней капли. Юнги хмурится. — Это не взаимно. Чимин, кажется, даже и не обижается. — Я знаю. Но ты всё равно мой. Наверное.

***

Чонгука тронула эта история. Тот старичок, что каждый день носит сумочку своей любимой женщины, скорее всего, немало пережил. Удивительно, что существует любовь, которая вопреки всему будет жить вечно, даже, если не хватает одного человека. Особенно, если не хватает. И даже при таком раскладе, старичок любит и делает всё для своей любимой, а ведь дома его уже никто не ждёт и не подаст вкусный ужин. Любовь в сердце — она навечно. Отсутствующему человеку тоже нужна забота, тоже нужна любовь, а память о нём остаётся навечно. Так трагично, но одновременно прекрасно. Любовь она трагична. Но сколько прекрасного, испытывая её, можно обрести. Тэхён держал дистанцию по отношению к Чонгуку, будто и не хотел с ним говорить даже. Но почему-то кажется, что это не со злости, это так — черта характера. Удивительным для него стало только то, что Тэхён внезапно рассказал историю про того старичка. Кто знал, что на разговор можно пробить даже обычным молчанием. И номер телефона… Чонгук живёт в современном мире, поэтому найти соцсети этого паренька не было чем-то сложным. Номер того был прикреплён к главной странице, поэтому… — Алло? — на той стороне слышен севший голос. Это голос Тэхёна. Чонгук несколько секунд мнётся и лишь после очередного «алло» понимает, что зря навязывается этому парню. Ну кто его за нос вообще тянул. — Это я, — неуверенно произносит. — А я, это кто? — спокойно доносится в ответ. — Чонгук… Чон Чонгук, — он улыбается, на что-то надеется. От волнения переступает с ноги на ногу. На том конце провода недовольно вздыхают. Кажется, Тэхён опять недоволен. Улыбка с лица Чона медленно сползает. Действительно, на кой чёрт он лезет со своим знакомством к этому Тэхёну? — Держись. От меня. Подальше, — раздражённо доносится из трубки. Чонгук нервно кусает губу, теребя край футболки. — Что из этих слов тебе непонятно? Чонгук стихает, теряя весь запал. Зачем было вообще искать его номер? Чего он ожидал? — Я просто хотел сказать, что мне понравилась та история со стариком. Я много думал… Эта история меня зацепила, — как будто слова Чонгука что-то изменят. Но ведь Тэхён не просто так рассказал эту историю, верно? Причина должна быть, иначе он не понимает, зачем было рассказывать, если в итоге Тэхён так и не хочет с ним нормально знакомиться. — Это всё? — Всё, — грустно отвечает Чонгук. — Я хотел тебя пригласить на свидание, — последнее, что говорит Чонгук, прежде чем услышать короткие гудки. Внутри неприятно сжимается; Чонгук громко сглатывает, чувствуя стыд за своё поведение. Влезать в личное пространство не входило в его планы, прекрасно зная, что с ним не хотят знакомиться. На что он надеялся, услышав историю про старичка? Тэхён потеплеет и сразу же согласится на свидание? Рассказал историю это ещё не значит, что у него есть какие-то шансы. Это просто история, мысли Тэхёна, не более. Чонгука никоим образом это не касалось, а он, дурак, надумал себе всякого и решил доколупаться телефонным звонком. Если Тэхён так не хотел с ним знакомиться, зачем тогда рассказал? Зачем окликнул его у подъезда? Можно было промолчать, сделать вид, что не запомнил его в клубе. Впрочем, что угодно, но только не действия, которые дают Чонгуку ложные надежды. Возможно, надежды были только со стороны Чонгука, а для Тэхёна такое поведение считается нормой. Этого предугадать нельзя, да и они незнакомы. Тэхён красив, но отстранён от знакомств. Он не влюбился, для этого нужно больше времени, чтобы получше узнать, провести какое-то время вместе, попробовать на вкус характер. Свидание было той самой надеждой, чтобы узнать человека лучше. Необъяснимое желание, настигшее Чонгука после того вечера. А может… может Чонгук просто давно не чувствовал? Может, этого он и добивается? Чего-то, что заставит влюбиться, погрузиться не в тяготящие проблемы, а более глубокие чувства… например, углубиться в свои чувства и эмоции. Ему нужен монолог души. Раздумья продолжались до обеда. Чонгук успел свыкнуться с мыслью, что в ближайшее время ему не светит ярких ощущений и жизнь так и будет протекать по прописанному сценарию: работа-дом, дом-работа. Иногда друзья. И семья… Чонгук кладёт конверт с деньгами в карман и направляется в уже знакомое ему место. С каждым шагом сердце стучало быстрее и громче; унять свои переживания никак не удавалось, Чонгук только и мог, что нервно кусать губы и вытирать потные ладони об джинсы. На пороге квартиры его встретил измученный мужчина: заметная седина на голове, небритое лицо, грустные глаза и улыбка. Искренняя, но вымученная улыбка предназначается Чонгуку — единственному, который всё понимает с первого взгляда и тяжело вздыхает, обняв мужчину. — Отец, — глаза выдавали его. — Я скучал. — Мы тоже, — мужчина отпускает сына, пропуская того в квартиру. — Здесь деньги, — Чонгук достаёт из кармана конверт, вручая тот отцу. — Я надеюсь этого хватит на какое-то время. Чонгук сталкивается со взглядом полного непонимания: отец держит конверт в руках, открывает его и замечает стопку купюр. Прикрывает ладонью рот, замечая, что там намного больше, чем было когда-то. Тяжёлый вздох был услышан Чонгуком, а на обратно протянутый конверт, он отворачивается. Если он принес деньги, то они здесь и останутся. — Чонгук, — голос тяжёлый, взгляд тоже, — не стоит. Здесь много, ты должен позаботиться о себе. Забери их обратно. — Они нужнее не мне, — отвечает, так и не приняв конверт обратно. Отец сразу понял, о ком идёт речь, поэтому ещё раз крепко обнял сына и тихо поблагодарил. — О себе не забывай. — Со мной всё хорошо. Зайдя в свою старую комнату, где он провёл всё своё детство, его встречает пара любопытных глаз. Чонгук не успевает среагировать, как на него уже прыгает маленькое чудо, во всё горло крича: — Чонгуки-и! Брати-ик! — Соён! — Чонгук крутит сестрёнку в воздухе, радуясь её счастью от его прибытия. Сколько блеска и радости в маленьких тёмных глазках! Сколько всего ей придётся повидать в своей жизни… — Ты пришёл! Я так скучала, ждала, когда ты придёшь, — проговаривает девочка, шепелявя и не до конца проговаривая слова. — Я сто-олько рисунков нарисовала, хочешь посмотреть? Соён оленьими глазками смотрит на брата, радостно пританцовывая на месте. От счастья, видимо. — Конечно, давай вместе посмотрим. Чонгук с удовольствием разглядывал рисунки своей четырёхлетней сестры, параллельно слушая всю её лепетню про супергероев в мультиках, которые ей нравятся. Отец тем временем долго копошился на кухне, заваривая чай и в глубине души радуясь тому, что с Чонгуком всё в порядке и он может не переживать за него. Но как тут не переживать, если это твой сын? — А ещё у меня в садике появилась новая подружка. Она такая хорошая, мы с ней домик для кукол сделали! А ещё она мне подарила свою игрушку, а я ей подарила свою куклу. Правда, здорово? — Вы у меня такие молодцы, я вами горжусь. А сейчас иди поиграй в куколки, а я скоро вернусь. Чонгук по-доброму улыбается, целует Соён в макушку и направляется в комнату родителей. Он тихо открывает ту, чувствуя, как сердце уходит в пятки, а дышать становится невозможно. У порога его ноги останавливаются; шаг вперёд даётся ему тяжело, Чонгук еле пересиливает себя, когда замечает серое лицо перед собой. Видимые морщинки на лице прибавляли возрасту лет пять, а то и десять. На сорок пять лет мать выглядела совсем уж измученной и бледной. Безжизненное лицо добавляло больше болезненности. Сколько она мук пережила в своей жизни, знает только Бог. — Мама, — подходит ближе, садится на кровать и лбом прислоняется к её коленям, зарываясь в волосы и позорно рыдая у неё в коленках. — Мамуля, я тебе деньги принёс на лекарства. Они тебе помогут, ты вылечишься, я обещаю. Кого успокаивает Чонгук: свою мать или же себя? Слова предназначены не для того, чтобы поставить перед фактом, а чтобы питаться ложной надеждой, как Чонгук и умеет делать. Успокоить свою душу, нужно обязательно её успокоить, дабы не чувствовать реалии этого мира. Обязательно успокоить свою душу. Мать успокаивающе гладит сына по волосам, пальцами зарываясь в тёмные волосы. Успокаивает, шепчет нежные слова, своим голосом укачивает, как маленького ребёнка. Родной материнский голос ни с чем не сравнится. Успокаивающий — как зелёный чай, ласковый и нежный — как лепестки весенних цветов. — Тш-ш, тише, Чонгуки, всё будет хорошо, — мягкий голос разгоняет бури, Чонгук успокаивается. — Всё будет хорошо, — шепчет. Чонгук плачет громко: скулит, глотает собственные слёзы, морщится от неизлечимой боли в груди. Сердце пишет строки про любовь. А любовь хочет жертвы. Жертвой является любимый человек. Всё ради любви и заботы друг о друге. — Ты у меня такой молодец, Чонгуки, — поцелуй в макушку и нежная улыбка. Чонгук поднимает взгляд, замечая застывшие слёзы на глазах матери, сам знает исход игры — всё прекрасно понимает. Слов не надо, чтобы понять главное… — Мама, мне так тебя будет не хватать… — Ты сильный и обязательно со всем справишься, я в тебе не сомневаюсь. Я тобой горжусь, Чонгуки. Ох, как же ему не хватало этих слов. Как же поддержка близких заставляет чувствовать себя любимым и нужным в этой жизни, где ты одинок и нуждаешься в любви. Материнская любовь — она единственная и навсегда. И Чонгуку безумно повезло иметь таких замечательных и любящих родителей, которые всю свою любовь без остатка подарили новому маленькому человечку, решившему стать частью чего-то большего, нежели просто стать человеком. Узнать про чувства и эмоции, познать любовь и ненависть, радость и грусть, рай и ад. И чтобы любопытные глазки узнали все прелести этого мира, а ушки услышали насколько всё в этом мире легко — нужно немалое количество любви и поддержки. Чувствуя любовь и поддержку со стороны родителей — маленький человечек может найти своё призвание в жизни и стать настоящим, уже взрослым «человеком». Чонгук безгранично благодарен родителям за подаренную ими любовь и ласку. Грусть и несправедливость является тем самым толчком к раздумьям над смыслом жизни. В сознание подкрадывается вопрос: за что? Почему страдают близкие, а не он? Обращаясь с этим вопросом к судьбе, можно от отчаяния стереть свои коленки, ибо стоя на них — человек унижается, умоляет, надеется. Жаль, что в ответ доносится оглушающая тишина, и от этой в ушах неприятно звенит. Ему понадобилось немало времени, чтобы успокоиться, привести себя в порядок и оторваться от объятий с матерью. Он всё так же обещал матери, что она обязательно вылечится, будет счастливой, и они будут все вместе отдыхать на море. Мать улыбалась, пока гладила щёку Чона и слушала его рассказ и обещания, которые уже не сбудутся. Чонгук и сам всё понимает, но не может воспринять до конца эту информацию. Тихо прикрыв дверь комнаты и решая отправиться на кухню, так и слышит позади себя: — Джихён и полгода не дали, — отец опустил глаза, не решаясь смотреть в глаза напротив. Те были наполнены печалью и тоской. Странно осознавать, что твоей матери осталось несколько месяцев, если не меньше… Рак четвёртой стадии медленно убивает не только её, но и разрушает судьбу маленькой Соён, в четыре года нуждающейся в материнской любви, да побольше и подольше.

***

— На кой чёрт ты меня опять позвал в это место, — Тэхён недоволен, в полумраке его зелёные глаза светятся так ярко, будто фонари, освещающие ночное небо. На нижнем уровне практически не было света: тусклая лампа, еле освещающая комнату и свечи. Но войдя в другую комнату, где дверь открывалась специальным паролем, Тэхён зажмурился от яркого света и окунулся в ту атмосферу, которая окружала его на протяжении нескольких лет в подростковом возрасте. — У меня к тебе есть дело, — Юнги был серьёзно настроен на разговор. — Я давно с этим завязал, — недовольно произносит в ответ. Кулаки с челюстью сжимаются. — Знаю, знаю, — Юнги хмурится, — задание не тяжёлое. Тебе нужно сделать малое, дальше я сам. Тэхён злится, не хочет понимать и соглашаться. Он давно сложил руки в этих делах, ему незачем возвращаться к старой жизни. — И, естественно, сам ты не можешь этого сделать, верно? — Верно, иначе возрастёт шанс моего раскрытия и дело пойдёт под откос… Всего одно задание, — Юнги не умоляет, но стоит на своём твёрдо и серьёзно. — Я хорошо заплачу, ты прекрасно это знаешь. — Да не в деньгах же дело. Я уже давно не выполнял подобные поручения. Думаешь, навыки остались? — Я тебе доверяю. Потому что они лучшие друзья… — Прошло два года. — Я. Тебе. Доверяю, — повторяет, хлопая Тэхёна по плечу.

***

— Что? — переспрашивает Чонгук. Глаза по пять копеек. — Не задавай глупых вопросов, просто ответь: да или нет? Чонгук раскрывает рот, не зная, что и ответить. Пытается сдержать радостную улыбку, но не может — та всё равно заметна на лице. А светится как, а как глаза горят! — Д-да… Да! — счастливо доносится из уст Чона. — Сегодня в семь вечера. Пойдёт? — на том конце провода устало вздыхают, но Чонгук не зацикливается, радуясь такому предложению. — Я свободен. — Тогда до встречи. Короткие гудки вновь доносятся из трубки, а Чонгук и рад даже, ведь его пригласили. Не просто встретиться и погулять, а на свидание! Полноценное свидание. Кто бы мог подумать, что в свой же выходной Чонгук увидит на дисплее телефона знакомый номер и окажется поставлен перед выбором: идти или не идти. Ким Тэхён, что ещё день назад приказал ему от него отвязаться, сам позвонил и пригласил! С ума можно сойти. И Чонгук, кажется, сходит… Тем не менее, по голосу было слышно, что Тэхён всё так же отстранён от него и не особо горит желанием заводить новые знакомства, однако Чонгук, кажется, понял: это его манера общения. Он всегда такой. Наверное… Определить точно он не может, но чувствует, что это характер такой. А значит и шансы у него появляются. Вчерашняя встреча с семьёй заставила Чонгука почувствовать не только жгучую боль внутри, но и любовь. Семья ему дорога, все его принимают таким, какой он есть: любят, ценят, помогают. Не зря он тогда взял дополнительные смены на работе, ведь деньги сейчас очень нужны, а лекарства нынче дорогие. Ему хочется хоть как-то помочь семье. Отец тоже ночами работает, чтобы помочь любимой жене, позаботиться о ребёнке. Чонгук прекрасно знает, что этого катастрофически мало, что ту работу, которую они проделывают на протяжении нескольких лет, не приносит столько денег, чтобы оплатить дорогостоящее лечение. Мать умирает на глазах. Соён скоро останется без близкого ей человека, будет очень больно. Она маленькая, ещё не познала весь мир в радужных красках. А столько всего ей ещё предстоит пережить! Сестру жалко… На улице понемногу темнело: Чонгук долго не мог определиться с нарядом, остановившись на чёрных узких джинсах и серой водолазке. На шею нацепил серебряный крестик, а на джинсы небольшие цепи, подмечая, что выглядит довольно стильно и красиво. Волосы завязал в хвостик, думая, что так будет выглядеть лучше, а мужской парфюм сам попался под руку. И куда это он так вырядился? Весь с иголочки. Вроде и уличный стиль, но одновременно всё смотрелось красиво и гармонично. Радости не было предела, он действительно не ожидал звонка от Тэхёна с предложением пойти на свидание, ещё и в клуб, как позже узнал Чонгук. Но не тот клуб, где они встретились первый раз, а другой. Прежде Чонгук там не был. Мысли не хотели собираться воедино. Чонгук всё думал про тот звонок, пока шёл к нужному подъезду, и не мог понять, почему это Тэхён резко изменил своё решение и пригласил его на свидание. Сначала отказался, потом сам же позвонил… Может из чувства вины? Разве такие люди могут чувствовать вину? Чонгук не успел всё обдумать, увидев вдалеке знакомый силуэт. Тэхён тоже, кстати, не промах: чёрные узкие джинсы, чёрная рубашка в цветочки, растёгнутая на две пуговицы, разноцветные браслеты на запястьях и одна серёжка в виде зелёной слезы под цвет глаз. Зелёные глаза не дают ему покоя. Чонгук улыбается. — Помнится, вчера ты отказался идти со мной на свидание, — Чонгук оглядывает Тэхёна, а Тэхён, кажется, тоже оценил образ Чонгука. — Вчера не хотел, — коротко отвечает, сразу же направляясь в нужную сторону. — А сегодня захотел? — Чонгук улыбается, следуя за Кимом, даже не спрашивает, в какой клуб они идут. В ответ Тэхён промолчал, не особо проявляя желание отвечать на вопрос. Кто знает. Кто знает… В клубе они пошли в сторону столиков, где заказали обычные коктейли, чтобы не напиваться. Чонгук из-за ожидающей на следующий день его работы, Тэхён, как он объяснил, просто за компанию. Чонгук посчитал это милым. Оторваться от зелёных глаз было невозможно. Те, под мигающим разноцветным светом, казались ярче и красивее. Чонгук хотел бы отдать всё, лишь бы видеть эти глаза чаще. И серёжка в виде зелёной слезы добавляла загадочности в его образ, что не могло не вдохновить Чонгука на искренний комплимент: — У тебя очень красивые глаза, — восхищается тот, из трубочки попивая коктейль. Тэхён на секунду переводит взгляд на Чонгука, натянуто улыбается, будто не может проявлять своих истинных чувств, и кивает головой в знак благодарности. Ничего не отвечает, просто даёт понять, что ему приятно, хотя удаётся с трудом, но возможно это просто стеснение перед Чонгуком, верно? Затем взгляд Тэхёна вновь падает куда-то за спину Чонгука и что-то пристально разглядывает, периодически отвечая Чону на вопросы, которыми тот интересуется. — Мне двадцать три, — говорит Ким после того, как Чонгук спросил его возраст. Разница всего в два года, Чонгук младше, но разницы как таковой и нет. — Ты не очень-то и разговорчивый, я смотрю, — с первого знакомства Чонгук это заметил, удивился лишь тогда, когда услышал из уст Тэхёна историю про старичка. Это было впервые, когда Тэхён говорил слишком много, причём по своей же инициативе. — Не люблю много болтать, — в этом есть доля правды. — А слушать? — лыбится Чон. — Зависит, что будешь рассказывать, — коротко улыбается, переводя взгляд то на Чонгука, то куда-то за его спину. — Могу рассказать о себе. — Знаешь, что? — резко выдаёт Тэхён. — Давай лучше я нам возьму по ещё одному напитку и прогуляемся где-нибудь. Здесь как-то шумно. Чонгук, недолго думая, отвечает: — Да, клуб не самое лучшее место для свидания. Тэхён мягко улыбается, забирая старые напитки и прося Чонгука немного подождать. Честно говоря, Чонгук действительно очень красив. И тёмные волосы, связанные в хвостик, и большие карие глаза. Что-то необъяснимое творится в мыслях Тэхёна, он и сам не ожидал, что внешность Чонгука может чем-то зацепить. Эти вечные попытки разговорить тоже не проходят даром, ведь Тэхён и сам от чего-то хочет много говорить, но сдерживает себя… …до того момента, пока, погрузившись в своих раздумья, не спотыкается о свою же ногу и не падает со своим недопитым напитком на одного мужчину. Содержимое выливается на пиджак, Тэхён расширяет глаза, замечая на себе недовольный взгляд мужчины. Тот наверняка болтал со своим другом, который сидел рядом, а Тэхён споткнулся и упал на него! О Господи… — П-простите, о Господи, простите меня, пожалуйста, я правда не хотел, — спешно вырывается из его уст. Он трогает пиджак, пытается его снять, нервно бормочет про химчистку, мол, оплатит её и ему очень жаль. — Успокойтесь, — проговаривает мужчина. — Прошу меня извинить, я правда не хотел, я всё оплачу, мне очень-очень жаль, — не слушает Ким, но мужчина перебивает: — Парень, успокойся, — грозно доносится. — Не трогай меня и иди отсюда, пока я добрый. — Ещё раз прошу меня извинить. Тэхён удаляется, спешно заказывает два напитка и выходит с Чонгуком из клуба, облегчённо выдыхая. — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, замечая нервный взгляды Тэхёна. — Да, — коротко отвечает, — ты про себя хотел рассказать. Я слушаю. Чонгук улыбнулся и рассказал. Про то, что ничем особо не увлекается, так как из-за работы не хватает времени на себя, зато обожает музыку, причём не важно какую, главное, чтобы та несла в себе какой-то смысл. И про то, как хочет завести себе маленького пушистика, мол, собака — лучший друг человека и хочет с ним проводить всё своё время после работы, заботиться. — Разве иметь пушистого друга это не круто? — Не знаю. — А я вот думаю, что это великолепная идея. И грусть вместе будете разделять, и радость. Появится некая ответственность перед новым членом семьи. Тэхён молчал, слушал вполуха, но мысленно не согласился с Чонгуком, не проявляя особого интереса к животным. Он их любит, сильно, однако не настолько, чтобы брать большую ответственность перед их воспитанием. Это как маленький ребёнок, с которым нужно нянчиться, и как воспитаешь, таким он и вырастет. Как взрослый мужчина может взять такую большую ответственность, когда сутками пропадает на работе, оставляя питомца одного в закрытом помещении? Это не то, чтобы издевательство, но что-то плохое в этом есть. Хотя тоже многое зависит от настроя самого хозяина: готов ли тот большую часть времени проводить с питомцем? Тэхёну кажется, что именно Чонгук настроен серьёзно и он ещё как готов. Ничего особенного, по словам Чонгука, у него в жизни не происходит, да и хвастаться нечем, разве что только своей красотой. Обычная жизнь, обычного двадцатиоднолетнего парня. Ещё Чонгук упомянул про Хосока, сказал, мол, тот является его лучшим другом уже на протяжении нескольких лет, и он рад, что имеет возможность рядом иметь таких людей, как он. Ничем непримечательная жизнь… Чонгук стихает, замечая равнодушное отношение со стороны Тэхёна. Убедить себя в том, что у того просто такой характер и разговаривать Тэхён много не любит — не вселяет больше той уверенности, что была прежде. Чонгук рассказывал, делился идеями, всё время улыбался, но и улыбка сползла, стоило ему убедиться в том, что Тэхёну всё это неинтересно. Обидно. Короткие ответы его сначала устраивали, ну, может, и правда не хочет много говорить, но, заметив отрешённый взгляд и нежелание отвечать на вопросы, — внутри неприятно сжалось. Тэхён, кажется, заметил его резко изменившееся настроение. Что-то долго обдумывал, не отрывал глаз от поникшего Чонгука. «Не моя вина, что он мне не нравится», — проносится в голове. А может, это ложь? Тэхён, кажется, лжёт сам себе и не узнаёт самого же себя. Что это с ним резко случилось, что ему на секунду стало совестно от такого отношения к Чонгуку? Не его ведь вина… Нет, его. Тэхён это понимает, так как сам же пригласил Чонгука на свидание, и ведёт себя как последняя сволочь. — Я, наверное, пойду, — неловко улыбается Чонгук, делая шаг назад. Ему обидно. Ну, просто… когда к тебе делают шаг вперёд, это всегда ценится, но когда одновременно делают два шага назад, будто специально издеваясь — уже не так круто, а скорее неприятно. Вопрос только в том, зачем было звать Чонгука на свидание? Ему не нравится, когда его буквально игнорируют и без особого интереса поддерживают разговор. Чонгук, увидев в глазах Тэхёна безразличие, повернулся и пошёл в сторону своего дома. Обида скопилась внутри, он почувствовал, как об него вытерли ноги. Но не тут то было… Тэхён, закатывая глаза, хватает Чона за локоть, разворачивает и целует. Случилось это так неожиданно, что Чонгук чуть воздухом не подавился, чувствуя внутри бабочки. Настоящие! А может… может Чонгук всё надумал, как это любит делать? Может Тэхён его всё это время слушал? Языком проходится по нижней губе, без разрешения же вторгается в рот — бесцеремонно и грубо. Зарывается в волосы Чонгука и не обращает внимания на поплывшего паренька, у которого, кажется, ноги даже подкосились от неожиданности. — Теперь я уже точно пойду, — чему-то улыбается Чонгук, еле держа себя в руках, чтобы не запищать, как маленькая девчонка. — Иди, — отвечает Ким, вновь коротко поцеловав его в губы. Чонгук на крыльях любви улетает куда-то в непонятную сторону и улыбается так широко! А счастье-то какое… «Я сделал это из вежливости», — проносится в голове Кима. Ему, на самом деле, было плевать, а поступил он так из чувства вежливости и совести, которая на секунду решиоа надавить. Потому что это его вина, что он пригласил Чонгука на свидание. Чтобы не обижать ещё больше, пришлось пойти на такие меры. Тэхёну стыдно? Нет.

***

— Секс интересует? — Чимин пошло улыбается, впрочем, как и всегда. — Могу минет сделать и всякое там. Тебе со скидкой. — Обойдусь, — раздражённо прыскает Тэхён, заходя в одну из комнат на нижнем ярусе. «Такой шлюшке, как ты здесь не место», — проносится, мысленно адресуя Чимину. В комнате его встречает Юнги, распахнув руки для объятий, Тэхён умело игнорирует его дружелюбность. Явно издевается. Комната была за несколько часов перестановлена: там и кресло большое и краски для волос стояли. Тэхён понял, что его ожидает в ближайшие несколько часов. — Дальше без меня. Не благодари, — на стол Тэхён кладёт визитку с именем мужчины, которого Юнги так искал. Мин нахмурился, взяв визитку, и, коротко глянув, довольно улыбнулся. — Боюсь спросить, как ты её достал. Тэхён коротко улыбается, разглядывая краски для волос разных цветов. С выбором он уже определился, осталось меньшее. — Неуклюжий мальчик спотыкается, роняет коктейль и извиняется, как чокнутый. А перепугался настолько, что нечаянно залез в карман и достал визитку, — дразнит Тэхён, садясь уже на кресло и показывая человеку, в какой на этот раз цвет его перекрасить. Спросите, зачем красить волосы? Всё просто: так тяжелее распознать человека. У якобы неуклюжего мальчика были яркие голубые волосы — это бросается в глаза. В случае, если что-то заподозрят, те люди не будут искать по лицу, так как столкновение происходило меньше минуты. Наоборот: яркие волосы отвлекают от разглядывания лица, они больше всех запоминаются. Лишь поэтому Тэхён показывает на тёмно-коричневый оттенок и сразу же запрокидывает голову назад, полностью доверять мастеру, который работает на Юнги. — Пролить коктейль, это смело. Но ты задумывался о том, что было бы, если в кармане не лежала бы визитка? — Юнги хмурится, заставляет мастера поторопиться с покраской волос, а затем строго смотрит на Кима. — Ты меня знаешь, я бы что-нибудь точно придумал. Такие серьёзные дяденьки всегда носят с собой визитки, сколько уже проходили этот этап, а ты всё не угомонишься. Боишься, что нарвусь на проблемы и испорчу всю твою «операцию»? — Тэхён хмыкает, вполне ожидая такой реакции Юнги. — За тебя тоже переживаю и ты это прекрасно знаешь. Лезть на рожон — себе дороже. Юнги действительно беспокоится, Тэхён это знает. Как-никак они лучшие друзья и заботу друг о друге никто не отменял, даже если и в такой форме. — Я и так уже полез на рожон, согласившись сделать очередное задание. Тебе этого мало? Пусть твоя шлюшка вон всё делает, а то сидит без дела, ко всем цепляется. Я уже два года как не при делах. Юнги молчит, не реагирует, зато Чимин улыбнулся ещё шире, подойдя ближе к Юнги и как назло на глазах Тэхёна засасывает того, зная, что Киму это неприятно. — Срань, — морщится Ким, смотря на то, как Чимин назло продолжает и как специально облизывает того, делая всё очень соблазнительно, будто хвастаясь. — Прекрати, — Юнги отталкивает Чимина, тот только улыбается, но всё-таки отходит назад. — Ли Чонсок, — тянет Юнги, разглядывая визитку. — Нужно обязательно узнать, чего он добивается. — Я не при делах, — предупреждает Тэхён, прикрыв глаза от мастера, который пальцами массировал его голову. — Я могу, — резко отзывается Чимин, расширив и без того огромные глаза. — Нет, — сразу же твёрдо прилетает от Юнги. Чимин дуется, складывает руки на груди, хмурится, но отказ не принимает. Делает, что хочет. Как всегда. — Я умею соблазнять, красиво говорить. Один час и он уже мой, а там уже я всё решу. Юн, доверься мне, ты же знаешь, что я могу, — умоляет тот. Ну вот хочет сделать какое-то задание, хочет, чтобы от него был хоть какой-то толк. Или же хочет своей смерти? Специально добивается этого, верно? Хочет рисковать… — Да тебе бы ночной бабочкой работать, — хмыкает Тэхён. — Заткнись, ублюдок, — прилетает в ответ. Чимин привык так общаться с Тэхёном и тот тоже. С самого первого дня их знакомства, они тёрлись как две старые бабки. Спустя месяца два это уже переросло в норму, так вот они и сдружились, если это можно назвать дружбой. — Юнги, ты же знаешь, что я справлюсь, — уверяет Чимин. Тот молчит, подперев ладонь о подбородок. — Прошу. И чего так рвётся… Пасть льва открыта, а тому хоть бы хны! Лезет и не жалеет. — Не знаю даже, — но, замечая возбуждённый от этой идеи взгляд Чимина, всё-таки соглашается. — Это опасно, — предупреждает. — Когда мне было не плевать на это? — Чимин широко улыбается, ластится к Юнги, цепляется за его рубашку и страстно целует, сразу же запуская свой язык внутрь. — М, кстати, — мычит Юнги, отрывая от себя Чимина, намекая, чтобы тот держал дистанцию. — Зачем ты туда повёл этого парня? — Кого? — не понимает Тэхён. — Чонгук этот твой или как его там. Думаешь, я не узнаю? Плохо думаешь. Тэхён несколько секунд молчит, задумавшись. Всё же обнажает свои зубы, скалится и расслабленно отвечает: — Влюбился, — но стихает и говорит уже серьёзно: — Для прикрытия. Типа у нас свидание и так далее и мы оба пришли с целью повеселиться. Так меньше подозрений от этого вашего Чонсока. И в самом деле… он просто воспользовался Чонгуком, чтобы выполнить своё задание, а в итоге влюбил его в себя и ещё не раз сделает ему больно. Ведь ему насрать на этого паренька. Но совесть… она давит всего несколько секунд. «Мне плевать», — повторяет. «Он мне не нужен», — проносится. «Поцелуй мне не понравился». Или всё-таки… Нет, он никогда бы не стал влюбляться в кого-то. Ему никто не нужен, это бесполезная трата времени. «Интересно, какую собаку он хочет?» — резко всплывает в голове, но Тэхён сразу же блокирует эти мысли, надеясь, что те быстрее исчезнут, и он будет дальше жить себе спокойно, безо всяких там Чонгуков. Но Тэхён не может забыть то, как Чонгук смотрел в его глаза, а потом переводил взгляд на серёжку, чему-то улыбаясь. А серёжка то в виде зелёной слезы, как и его глаза… И всё-таки… — Хочу татушку бахнуть, — вырывается. Юнги довольно улыбается, явно гордясь решением младшего. — Щас устроим.