Мой маленький и одинокий ангел

По прошествии двадцати минут альфа наконец-таки припарковывается во дворе какой-то многоэтажки. Слава богу, они не попали в пробку, потому что сегодня стоял выходной день, и в девять утра дороги практически полностью были освобождены от машин. Сбавив скорость и потом вовсе остановившись, Мин заглушает двигатель, после чего зачем-то начинает попусту тратить время: он со вздохом откидывается на спинку водительского сидения и около минуты просто молчит, задумчивым взглядом проделывая в руле невидимую дыру. Чимин наблюдал за ним с пассажирского кресла тоскливо и крайне озабоченно, при этом продолжая крепко обнимать задремавшую только что Дженни. Его изводила совесть. Чувство огромной вины не покидало ни на миг. Но ведь он просто испугался очередного обмана и предательства. Почему? Не мог ответить. Юнги с самого начала производил на него впечатление добропорядочного, надёжного и честного человека. Он заботился о них с первой встречи. Никогда не нарушал дозволенных границ и не позволял усомниться в своих альтруистических намерениях по отношению к нему и Дженни. В отличие от Тэмина… Но Пак всё равно решил соврать про другого альфу, побоявшись этого опасного сближения, подразумевавшего в дальнейшем полное доверие к тому, кого он так мало и не очень хорошо знал, а это, безусловно, означало риск. Чимин: «Это давно пройденный этап моей жизни. Мне ли не знать, как порой легко разбивается доверие на многочисленные осколки…» Вскоре Мин приходит в себя, невольно вздрагивает в плечах и просит омегу немного подождать в салоне, в то время как сам стремительно выходит из автомобиля, неспеша обходит капот, после чего открывает дверцу переднего пассажирского сидения для того, чтобы помочь Чимину выбраться наружу вместе с малышкой. Дальше они выгружают все вещи из багажника, альфа предусмотрительно блокирует своё AUDI, а затем покорно следует за младшим в сторону подъезда.

***

Омега останавливается напротив входной двери и оборачивается. В течение длительных секунд до этого они размеренно поднимались на лифте на двадцать восьмой этаж в абсолютной тишине. Теперь им предстояло самое сложное — прощаться. — Так значит… — предварительно сглотнув вставший в горле ком, подавленным тоном заговорил Юнги. — Здесь начало нашего конца? — Не говори так, — тихо прошептал Чимин. — Мне не хочется прощаться навсегда. Хоть мы и знаем друг друга совсем ничего, но за последние дни ты стал для меня очень важным, исключительным и особенным человеком, которому удалось прикоснуться к самому сокровенному — к моей душе. — Красивые слова, — горестная усмешка. — Но тем не менее никому из нас не станет лучше от них. — Почему мы обязательно должны расстаться? — искренне не понимал омега, глядя на собеседника повлажневшими и потерянными глазами. — Почему, хён?.. — жалобно протянул он, борясь с подступающими слезами. — Действительно не понимаешь? Ты не подумай… — тяжело вздохнув и выждав некоторую паузу, безрадостно продолжил Мин. — Я не держу на тебя зла и честно… Не упрекаю за невзаимность в мою сторону. Возможно… — он перевёл дыхание. — Я только немного обижен, но ты не должен вешать эту ношу на себя. Мне вполне хватает вразумительности и достаточной мудрости, чтобы осознавать, что другие люди не в ответе за мои чувства и ожидания. Это лишь моя личная проблема, с которой и справляться тоже мне, — альфа недолго помолчал, вновь собираясь с мыслями. — Ты видишь во мне только хорошего друга или просто знакомого, который позаботился о тебе в трудную минуту и проявил доброту, но не больше. И самое печальное то, что в моём сердце твоё имя останется навечно… Ведь любить так, как я полюбил тебя, я не смогу никого в мире. — П-прости меня, — дрогнувшим голоском прохрипел младшенький и попытался приблизиться, но Юнги не дал этого сделать, отрицательно покачав головой и выставив ладонь на правах хёна. — Дослушай, — сдержанно попросил он и следующей фразой закончил своё недолгое повествование. — Тебе совершенно не за что извиняться, малыш. Это твой выбор. Я просто слишком запоздало появился в твоей жизни. Поэтому мне от всего сердца хочется верить, что в дальнейшем у тебя всё будет отлично, у Дженни всё будет отлично, что вы вдвоём наконец станете счастливыми в окружении своего альфы, — искусственно улыбнулся Юнги, намеренно скрывая истинные эмоции. Чимин: «Напротив… Ты появился как никогда вовремя. Наша встреча произошла в самый что ни на есть подходящий момент. В этом мире у меня почти никого нет. За прошедшие дни ты стал для меня единственным спасением. Несмотря ни на что, ты помог мне и продолжал поддерживать даже тогда, когда я тебе отказал тогда… В больнице. Но просто… Я очень одинокая и трусливая омежка. В то время я просто не хотел портить тебе жизнь и своим присутствием вносить в неё различные сложности. Извини… Пожалуйста. Я… Я-я… Люблю тебя… Я люблю тебя, Юнги-хён. Но вместе с тем… Как ты можешь даже смотреть в мою сторону? Я ведь брошенка… И никому не нужный папа-одиночка!» — Я не желаю этого слышать, — расплакался младший, вжимая в свою грудь спящую малютку. — Не хочу! — в отчаянии и полнейшей безысходности воскликнул он с льющимися влажными дорожками на щеках. — Передавай привет своему альфе, — мрачно усмехнулся тот, отдавая Паку его чемодан и ручную кладь. — Пускай хорошо позаботиться о вас. Пока ты разговаривал тут со мной и тратил своё драгоценное время, наверное, отец Дженни уже весь извёлся в томительном ожидании вас. — Х-хён… — Прощай, Чимини! — напоследок бросил Юнги, не глядя, так как встречаться взглядом с расстроенной омежкой ему было запредельно тяжело и невыносимо. Грустно… Внутри скребли кошки от нежелания уходить. Но также взыграла и гордыня. Ему же отказали. Расставаться было до боли нелегко. Но как поступить иначе? Ведь омега занятой и имеет дочь от своего альфы, с которым точно счастлив. Мин был более чем уверен в этом. — Я… — но внезапно тот заставил его повременить с реализацией принятого решения. Чимин решительно схватил старшего за запястье и несильно сжал бледную кожу с выступающими голубоватыми линиями. — Я всё равно прошу прощения. Тогда… В больнице. Я был непозволительно груб с тобой. Очень резок и несправедлив. Я невольно задел твои чувства и не должен был так себя вести. Прости… — Прекрати извиняться, — раздражённо зарычал Мин, рывком выдернув свою руку из чужого захвата коротеньких пальчиков. — Я же сказал, что ты не должен загоняться по поводу моих чувств! — его глаза недобро потемнели. — Мы… Ведь мы ещё увидимся? — неуверенно предположил Чимин, немного обидевшись от такой холодности. — Не думаю, — бесстрастно отозвался альфа с безразличным и постепенно леденеющим взглядом. — Всё, что ни делается − всё к лучшему, Чимин. Просто так бывает, — он едва уловимо пожал плечами и в следующее мгновение отвернулся. — У нас не получилось красивого романа, — первая слеза, — в котором мы оба будем счастливы, — вторая слеза и поток следующих. — Расставание — не всегда только боль и потеря, малыш. Надеюсь, что оно станет для тебя витком чего-то нового или счастливым продолжением старого. Строй свою собственную жизнь вместе с любимым альфой, а про меня забудь навсегда. Просто вычеркни из памяти, как несущественное воспоминание из прошлого. Но это вовсе не означает, что я ненавижу тебя после этого. Просто мы встретились не для любви… — П-просто поговори со мной, — взмолился рыдающий Чимин, некрасиво морщившись. — Почему такой хороший человек должен покидать меня и оставлять с невосполнимой пустотой в душе? — Минни… — Останься, хён! — жалобно простонал рыженький и, проделав пару неторопливых шагов вперёд, невесомо коснулся чужой, напряжённой лопатки своей крошечной ладошкой. — Прошу тебя… Ради меня… — Для чего?! — яростно рявкнул тот, порывисто обернувшись и прожигая омегу почерневшими глазами. Чимин инстинктивно шарахнулся от него подальше, плотнее вжимая маленькую головку своей дочери в себя. Он не даст потревожить бедняжку никому. Даже Мину. — Ты что, чёртов садист?! Или, быть может, просто эгоистичный мудак?! — младший дёрнулся и неестественно побледнел от этих слов. — Ты же прекрасно понимаешь, что я никогда не увижу в тебе друга! Я не смогу просто встречаться с тобой, мило беседовать, гулять и покупать тебе мороженое, словно ничего не чувствую к тебе! Я всегда буду относиться к тебе, — чуть тише добавил альфа, перейдя на едва слышный шёпот, — как желанной омеге. Для чего тогда ты продолжаешь мучать меня? — Н-но… — НИКОГДА, — бросив на него убийственный взгляд, альфа заставил омегу замолчать, — хорошенькой утрамбуй это в своей светлой головушке, Минни. Я люблю тебя искренне и от всего сердца, но точно не позволю специально издеваться надо мной, чтобы потешить твоё самолюбие! — Я… Я-я тебе и вправду так сильно нравлюсь? — робко поинтересовался тот спустя мгновение. — Теперь в этом уже нет ни малейшего смысла, — глухо донеслось в ответ. — Давай встретимся? Ты когда улетаешь? — неожиданно предложил Чимин. — Послезавтра, — непонимающе отозвался Мин. К чему он клонит? — Тогда… — Пак ненадолго задумался, приложив указательный палец к своему подбородку, а после радостно просиял сквозь высыхающие слёзы. — Давай встретимся завтра? — Зачем? — тотчас насторожился старший, с подозрением взглянув ему в лицо. — П-погуляем… Вместе с Дженни. — А твой альфа не будет против? — ехидная усмешка. — У меня нет особого желания портить себе лицо. — Пожалуйста, хён, — попросил Чими, нахмурившись и по-детски невинно топнув ножкой. — Я прекрасно понимаю… Сегодня мы не настроены на какой-либо разговор… Но всё-таки я должен тебе признаться в одной лжи. В больнице… — А разве там мы не всё сказали друг другу? И о чём ты вообще? — Это был плохой разговор! — рассерженно насупился младшенький. — В самом деле? — изогнул бровь альфа. — И не перебивай! В тот день… — омега коротко прервался, собираясь с духом. — Я соврал тебе. — Что? — Соврал! — раздражённо пальнул Минни, сильнее надувшись, как бурундучок, и повторив для особо заторможенных. — Но причину ты узнаешь только при условии, если всё же согласишься завтра прогуляться с нами. Сюда. В десять. Понял? А теперь… Мне пора идти. Пока! — не теряя более времени, Чимин вихрем залетел в квартиру и сразу же закрылся за замок, а вот Юнги был ошарашен таким странным поведением и даже ахнуть не успел, как остался в гордом одиночестве в окружении холодных стен лестничной площадки. Альфа стоял в откровенном ступоре, он потерял дар речи, вообще не понимая, что только что произошло.

***

Наступил вечер. Время 19:41. Краски вечернего неба постепенно сгущались в малиновые цвета. Оранжевый абажур солнца почти зашёл за темнеющий горизонт. Наступали сумерки. День плавно подходил к концу, пуская за собой ночь. В это время люди обычно спешат домой к своим семьям. Улицы выглядят таинственным и романтичными… Светятся ночные фонари, разноцветные и красочные витрины магазинов привлекают к себе посетителей, загораются подсветки… Птицы и животные тоже потихоньку становятся смирными и бесшумными. В близлежащих окнах загораются огни… Вечер — это всегда особенное время суток. Многим он дарит долгожданное вдохновение, другим же — предоставляет возможность наконец-таки зажмуриться на домашнем диване и отдохнуть после утомительного рабочего дня. В эти сладостные мгновения мысли обволакивают голову и заставляют поразмышлять о вечном. Недавно омега уложил малышку спать на супружескую кровать своего младшего брата — Пак Джихёна. Тот в данный момент отправился в командировку на другой конец страны ещё неделю назад, и возвратиться обратно только лишь через три дня. Его официальная жена — Пак Тэиль, симпатичная омега двадцати пяти лет, должна была вернуться с минуты на минуты после долгого рабочего дня в кондитерской. Поэтому Чимин предусмотрительно поставил чайник и сготовил небольшое количество вкусного яблочного пирога к приходу любимой родственницы. Чимин: «Я всегда считал, что мне повезло гораздо меньше, чем моему брату… Джихён был сильным и умным альфой, а я — жалкой и беспомощной омегой. Хоть он и младше меня на два года, но тем не менее на протяжении всей нашей жизни я оставался позади… Так сказать, на вторых ролях… Мы росли без родителей, которые погибли в автокатастрофе почти сразу после рождения Джихёна. Нас всегда воспитывала бабушка, которая намного благосклоннее и нежнее относилась именно к моему младшему братишке, а не ко мне, так как считала, что я старше, а значит, со мной не следует сюсюкаться и нужно держать в ежовых рукавицах, даже несмотря на то, что я — омега. Джихён отличался исключительной красотой, черты его лица смотрелись намного аристократичнее, утончённее и правильнее моих… Он лучше меня учился в школе, будучи круглым медалистом, занимался в различных кружках и секциях, зарабатывал многочисленные награды, был успешен среди друзей… Затем поступил на бесплатную основу в японский архитектурный университет, переехал сюда, оставляя меня на попечение Тэмина — моего бывшего альфы, и надеясь, что с ним мне будет очень хорошо, что оказалось в корне не так. В Токио мой брат познакомился с Ким Тэиль — замечательной девушкой и своей будущей второй половинкой. Мы мгновенно подружились. Из-за раннего токсикоза и боязни за свою малышку я так и не смог побывать на их великолепной свадьбе. Единственное, чего не хватало для полного счастья Джихёна — это иметь детей. А я? Что досталось мне? Чего я добился в своей жизни? Родители погибли, бабушка никогда особо не любила меня, предпочитая более одарённых и крепких альф. Я не обладал привлекательной внешностью, даже симпатичным назвать нельзя, да и фигура всегда была не очень… Одним словом — отстойный кусок сала. Ведь я до сих пор пухлощёкая, жирная и толстогубая свинка. В отличие от своего младшего брата, в школе я был тихоней, учился чуть похуже, являясь всего лишь хорошистом, а вот активистом — никогда, из-за проблем со здоровьем. У меня не было друзей вплоть до выпускного класса, за партой всегда сидел один, был изгоем — все вечно насмехались надо мной, пуская в обиход всякие нелицеприятные и пошлые шуточки в мою сторону. Надо мной издевались, считали бездушной игрушкой и ради прикола, чтобы заснять на видео, а потом разослать в общую школьную группу, которая не касалась учителей и директора, попытались изнасиловать. Позже я познакомился с Тэмином. Мы подружились. Благодаря ему последние два года моего обучения не были такими тяжёлыми. Мы были влюблены и планировали соединить наши судьбы после окончания школы… Ровно до того злополучного дня, который навсегда перечеркнул мою налаженную жизнь. Всеобъемлющее счастье закончилось мгновенно. Я много плакал, почти ничего не ел, плохо спал, бесконечно писал ему, отправлял голосовые сообщения, звонил, даже приходил домой, но меня встретил лишь подвыпивший альфа, который сказал, что семья Ли съехала отсюда, продала дом и не сообщила, куда именно направляется. Я был разбит и крайне опустошён. В голове не укладывалось, что моя первая и единственная любовь — мой Тэмини, могла бросить меня беременным. Ведь я уже тогда знал о своём положении и хотел обрадовать своего альфу такой потрясающей новостью. Но Тэ бросил меня. Слинял в неизвестном направлении. И больше я про него ничего не слышал. Поэтому я считаю, что моя судьба просто ужасна, по сравнению с жизнью моего младшего брата. Но я никогда не был завистливым человеком. Просто так получилось. Это моя жизнь — и она такая. Я очень несчастен, но мои сумрачные дни скрашивает моя дочка — Дженни, которая греет мою душу и исцеляет сердце, о которой я всегда буду заботиться. Никогда не покину своё солнышко и ни за что не предам, буду вечность любить и оберегать.» — Моя плюшечка вернулась! — восторженно запищала Пак Тэиль — жена младшего брата Чимина. Её внешность являлась несколько не типичной для обыкновенной японки: высокая и стройная омежка обладала белоснежной кожей, симпатичным лицом, большими и немного бесстыжими фиалковыми глазами, длинными, отливающими благородным серебром, волосами до поясницы, аккуратным и чуть вздёрнутым носиком, слегка припухлыми губами цвета спелой вишни. Природный запах омеги — это свежий и травянистый аромат чёрной смородины. По характеру Тэиль отличалась неиссякаемой жизнерадостностью, жизнелюбием, буквально лучилась изнутри всеобъемлющей эйфорией, была легка на подъём, добродушна и мягка, светилась внутренним теплом и заряжала окружающих неугомонным весельем. С ней никогда не заскучаешь и не впадёшь в тоску. Такой человек просто не даст тебе утонуть в пучине собственного бессилия и душевного расстройства. — Моя лапулечка! Привет! — Задушишь ведь! — заливисто расхохотался Чимин, как только девушка, впопыхах скинув свои летние босоножки и небрежно отбросив дамскую сумочку в неизвестном направлении коридора, налетела на него с распростёртыми объятиями. — Мне щекотно!.. Тэ! Ай… Да ты мне все кишки продавишь! — нарочито театрально посетовал он. — Ты не представляешь, как сильно я соскучилась по тебе! — она принялась судорожно расцеловывать драгоценные щёчки любимого хёна, широко смеясь и вплотную вжимая парня в себя. Тэиль в прошлом году закончила кулинарную академию и не без помощи влиятельных родителей сумела открыть собственную пекарню-кондитерскую. Поэтому несколько мгновений назад она пришла с вечерней смены и была в невообразимом восторге от приезда старшего, в котором души не чаяла и которого не видела долгих полтора года. — Как вы поживаете? — наконец ощутив долгожданное освобождение, искренне поинтересовался Пак. — Что новенького? Как Джихён? — Тебе не стоит волноваться понапрасну, — ласково заметила девушка. — У нас прекрасная семья. И мы очень счастливы! Джихёна недавно повысили по должности, и теперь его зарплата значительно увеличилась. Поэтому мы стали задумываться о продаже этой квартиры и покупке частного домика в пригороде, чтобы в дальнейшем жить там. Кроме того… — неожиданно она застенчиво заулыбалась, по неизвестным причинам слегка порозовев в области очаровательных ямочек на щеках. — Что такое? — заметно занервничал Чимин. — Твой брат пока не знает… Я не смогла сообщить ему эту новость, так как узнала о ней на следующий день после его отъезда в командировку. Можно сказать… — она пожала плечами, смущённо улыбнувшись. — Ты станешь первым, Чимин-и, кто об этом услышит из моих уст. — Неужели… — Да, — взгляд девушки заблестел яркими красками и искрился безудержным ликованием, — в нашей семье скоро будет долгожданное пополнение! — Это ведь просто замечательная новость, Тэиль! — от всей души обрадовался старший омега и просиял вместе с ней. — Джихён будет неописуемо счастлив! Поздравляю! — А ты? — Тэ быстренько переключилась, в один момент сменив тему беседы. — Как сам? Сколько прошло времени с нашей последней встречи? У тебя по-любому много интересненького произошло за тот период, что мы не виделись! — она с любовью погладила родного человечка по огненным волосам, которые как всегда пахли манговым шампунем и обладали исключительной шелковистостью, после чего поспешно отошла и стала разливать горячий чай по чашкам. — Джихён очень хотел встретить тебя в аэропорту, но его командировка нарисовалась так спонтанно и неожиданно… Но он правда очень скучал и сильно тосковал по тебе. Ты же знаешь… — Тэиль проницательным и глубоко пронизывающим взглядом уставилась на Чимина. — Что братскую любовь невозможно ничем разрушить. Он любит тебя больше всего на свете. — Надеюсь, Джихён не очень расстроился по этому поводу? — призрачно понадеялся рыженький. Ему бы хотелось верить в собственные слова. — У меня не было желания заставлять его волновать обо мне. Можешь ему передать, что я и сам прекрасно добрался до вас, поэтому пускай не беспокоиться по этому поводу. — Не переживай, — развернувшись в пол-оборота и мельком посмотрев на него, радушно отозвалась та, — и не думай слишком много. Даже если и так… То у Джихёна всё равно не было иного выбора, кроме как поехать по поручению начальника. Поэтому успокойся, — напоследок мягко добавила она. — Кстати, — после короткой паузы лукаво ухмыльнулся Чимин и насмешливо приподнял левую бровь. — Ничего не замечаешь? Я тут вроде как изменился чутка, — его взгляд неожиданно сделался плутоватым и очень самодовольным. — Тебя, дорогая невестушка, даже не смутил и нисколечки не взволновал тот факт, что когда ты пошла в свою спальню переодеваться, то на твоей супружеской кровати мирно сопел крошечный спящий комочек? — Э… — девушка непонимающе сдвинула брови и искренне озадачилась на этот счёт. Вмиг закончив с вкусным напитком и обернувшись, она сначала даже не поняла причину такого странного вопроса, но по прошествии минутных размышлений вдруг обратила внимание на плоский животик омеги. Выражение её лица надо было видеть: оно вытянулось в несколько раз и буквально побелело от ужаса. Тэиль опешила и шокировано ахнула. Она даже на некоторое время потеряла дар речи, от чего её накрашенные губы секунд десять безвольно двигались в немом бормотании. — А-а… А куда… — Только не нервничай! — выставил ладони перед ней в примирительном жесте Чимин. Он видел всю гамму эмоций в чужих глазах. Это была явная паника и потерянность. — И не кипишуй раньше времени. Я всё тебе объясню… — Что значит «не кипишуй»?! — возмущённо набычилась та, грозно уперев руки в бока. — Куда подевался мой колобочек?! Что это такое?! Тебе же ещё как минимум полтора месяца вынашивать! — недоумевающе нахмурилась девушка. — Дело в том… — он неловко потупил взгляд себе на ботинки. — В небе у меня начались преждевременные роды. Но мне повезло… — в это мгновение омега вспомнил про Юнги и невольно улыбнулся самому себе. Он до сих пор был от всего сердца благодарен альфе за спасение его жизни и жизни только-только начинавшего свой жизненный путь маленького создания. — В самолёте нашёлся отличный врач. Он вовремя оказался рядом и всячески помогал в самый непростой и нужный для меня момент. — Офигеть, конечно… — ошеломлённо протянула Тэиль и в огромном потрясении плюхнулась на соседнюю табуретку. — Так значит, малышка сейчас спит в моей комнате?.. — Именно так, — Чимин утвердительно кивнул и затем откусил кусочек яблочного пирога. — Ведь это… Н-ничего? — неуверенно прошептал он, вслед за этим пригубив немного остывшего к тому моменту чая. — Что за вопрос? Конечно! — неодобрительно фыркнула та. Этот вопрос омежка посчитала наиглупейшим за последние пару дней. — А теперь поведай своей младшенькой сестричке про доблестного докторишку! Он… Хотя бы симпатичный? — заинтересованно предположила она, подперев подбородок своим кулачком и испытывающе вперившись взглядом в рыженького. — Ты узнал имя это врача? — девушка принялась внимательно слушать с воодушевлённым блеском в глазах. — Ну… — в слабой нерешительности Пак скромно приподнял уголки своего рта и затем вдохнул всей грудью, блаженно улыбнувшись. — Ну так что? — хитренько похихикала над ним Тэиль. — Чего так ярко лыбимся? Что такого ты от меня скрываешь, лапулечка, что аж весь порозовел? — Чимин и вправду целиком и полностью выкрасился в багряный оттенок, внезапно покрывшись алыми пятнами и застенчиво прикрыв лицо ладошками. — Просто… — Неужели этот самоотверженный альфа заставил так бешено трепетать хрупкое сердечко моего малыша, а? — продолжала ослеплять широкой улыбкой девушка. — Его зовут Мин Юнги… — нервно сглотнув, взволнованно начал окончательно смутившийся парень. — Ему тридцать лет. Но несмотря на столь молодой возраст, этот альфа уже многого добился в своей жизни, разбогател и преуспел на профессиональном поприще, стал всемирно узнаваемым и очень известным врачом в области нейрохирургии. Поэтому Юнги никакого отношения к гинекологии не имеет. — Ого… Ничего себе. Вот это поворот! — от всего сердца вдохновилась этой историей другая омежка. — Сначала мы познакомились… Чимин: «Я поведал жене своего младшего брата про первую встречу в аэропорту Инчхон, про безобидный и лёгкий флирт со стороны Юнги в зале ожидания перед посадкой и про чудесное столкновение, когда он своевременно спас меня от драматического падения на пол. Затем рассказал про случайное попадание на один и тот же рейс, словно это случилось по божественному велению матушки-судьбы. Как спустя полчаса у меня отошли околоплодные воды и начались роды. Как Юнги помог мне воспроизвести на свет мою малышку. Как после приземления он не оставлял меня ни на минуту, всегда был на расстоянии вытянутой руки, даря необходимое спокойствие и поддержку. Как хён поехал вместе со мной на машине скорой помощи до самой больницы. Именно там мы узнали имена друг друга и окончательно поладили. Но вскоре альфа признался мне в симпатии и сообщил по истинность между нами… Что стало роковым моментом для нас обоих. Юнги искренне пообещал всегда заботить, защищать, оберегать, едва ли не сдувать с меня пылинки и согревать постоянным теплом до конца наших дней. Он хотел дать мне и Дженни любящую семью… А я послал его далеко и надолго. Самый настоящий идиот!» — И, разумеется, ты согласился на его предложение? — поразилась такому откровению младшенькая. — Если — нет, то ты точно дурак! — категорично заключила она. — Я отказал ему, Тэ… — прискорбно усмехнулся Пак, качая головой и кривя пухлые губы в мрачной усмешке. Тэиль, глядя на него, издала какой-то нечеловеческий вопль и разочарованно насупилась. Воодушевлённый настрой девушки мгновенно упал ниже плинтуса. — Что ты сделал?! — укоризненно переспросила она. — Я набрехал Юнги про счастливую семейную жизнь с отцом Дженни. Буквально заставил поверить в то, что его чувства для меня нисколечки неважны, что они мне вообще чужды, отвратительны и обременительны, что он сам по себе мне ни капельки не нравится и не интересен, а от его внимания меня тошнит… — едва сдерживал горькие слёзы Чимин. А вся проблема началась по вине его собственной тупости и импульсивности. — Ты назвал свою дочку Дженни? — он встретил чужое сострадание с тяжёлой грустью во взгляде. — Угу, — тихонько отозвался он, шумно прошмыгнув носом. — Но я… Просто понимаешь?.. Мне стало страшно из-за прошлого опыта с Тэмином. Ведь он… — Ну, Минни! — удручённо протянула Тэиль с кислым выражением лица, размахивая руками. — Ты не можешь ровнять всех под одну гребёнку! Юнги — это не Тэмин! Он совершенно другой человек, которому тебе стоило довериться или хотя бы поближе узнать его! — с огромной досадой в голосе убеждала она. — Почему ты этого не сделал? — Я конченный, верно? — глаза Чимина превратились в стекло, готовое разбиться в любой момент и пустить наружу целый водопад или ручей. — Но ты не права. Тэмин тоже говорил мне много красивых слов, которым я слепо верил и доверял. А по итогу что? Я остался совсем один вместе с Дженни. — Он тебе не звонил, кстати? — вдруг осведомилась девушка, жалостливо посмотрев на него. — Вообще больше не было никаких вестей от этого гандона? — Никогда, — уныло выдохнул Минни, печально опустив голову. — Я больше ничего о нём не слышал. Никогда. — Вот мерзопакостная гниль! — огрызнулась младшая, сердито стукнув кулаком по столу. — Настоящее отребье! Убить его мало! — ругалась она. — И как можно было?! Сначала выебал и кончил в тебя, а потом даже не поинтересовался, забеременел ли ты после этого! — Да ладно уже… — смиренно пожал плечами омега. — Чего толку говорить об этом сейчас? Дело далеко минувших дней… — Эх, Чими, Чими… — Тэиль сочувствующе взяла ладони парня в свои и стала ласково поглаживать их. Они посмотрели друг на друга, на что девушка только мягко и по-доброму улыбнулась. — Хорошо. Если тебе так ненавистна эта тема, я понимаю, мы не будем о ней говорить и вспоминать того подлеца тоже больше не станем. — Спасибо, — искренне поблагодарил Чимин. — Когда возвращается Юнги-хён? — Послезавтра. Но я договорился с ним завтра встретиться и всё рассказать. — Супер! — восторженно взвизгнула девушка, хлопнув в ладоши. — Тогда завтра мы непременно должны привести тебя в такой сногсшибательный вид, чтобы у твоего нейрохирурга челюсть отпала от того, насколько потрясающим мы тебя сделаем! — Хах… А ты забавная, — слабо рассмеялся старший омега. — Ты и вправду думаешь, что я подхожу ему на эту роль? Я — нищий и бесперспективный папа-одиночка, а он — богатый и преуспевающий доктор, который может иметь любую более достойную омегу. Я — глупенький и наивный, если в прошлом повёлся на красивые сказки Тэмина и его пустые обещания, а Юнги — очень умный и храбрый. Я недостаточно образован для него. У меня даже нет высшего образования, только школьное. Зачем такому солидному альфе нечто вроде меня? Я готов расплакаться от любой мелочи, а он держал свои нервы в стальных оковах даже в экстремальной ситуации в самолёте. Этот альфа… — сильно загрустил Минни. — Он очень добрый, милый и обходительный. Он очень привлекательный… У него бесподобное лицо и классная фигура. А я?.. — А что ты? — скучающе хмыкнула Тэиль, смотря на него таким осуждающим и недовольным взглядом, словно он говорил полнейшую чушь в данный момент. — После моей беременности моё тело стало ещё более отстойным, чем раньше… — расплакался Чимин, в отчаянии закрыв лицо руками. — И куда ему с таким ничтожество, как я? — Глупенький! — ласково пожурила его девушка, придвинувшись ближе. — Ты правильно сказал — ты и вправду самый глупенький человечек, которого я когда-либо встречала! Ты ничем не хуже этого Мин Юнги. В тебе много положительных качеств. Ты — очень добрый и скромный, у тебя большое и великодушное сердце, светлая душа, ты всегда готов только отдавать, но никогда не принимаешь ничего взамен… Даже если сам будешь от этого страдать. Ты самый ласковый, тёплый и нежный комочек любви и счастья! С тобой уютно и комфортно, ты всегда готов помочь ближнему, подсказать, выручить в трудную минуту… В тебе отсутствует понятие наглости и нахальства, меркантильности, жестокости и тщеславия. И ты вовсе не тупой! Просто наивный и немного доверчивый по простате душевной и невинности. Тебя недолюбили, не позволили полностью раскрыться, вечно угнетали и издевались, бросали… Почему ты тогда считаешь, что не достоин любви такого альфы как Мин Юнги? Ты вполне заслужил быть награждён именно таким замечательным альфой! — Ч-что? — тотчас зарделся тот и мгновенно поднял на неё свои опухшие глаза. — Ты так д-думаешь? — Не думала бы — не говорила, — фыркнула девушка и поднялась с табуретки. — Да ты лакомый и самый сладенький кусочек для Юнги! Всё… Я очень устала! — заныла Тэиль от изнеможения. — Пошли спать? Но перед этим я непременно должна увидеть свою обожаемую племяшку, а ты должен хорошенько отоспаться перед завтрашней встречей.

***

Начало следующего дня. Время 09:44. На безмятежном небосклоне не виднелось ни одной угрожающей тучки и даже облачка. Раскалённый огненный абажур стоял высоко и нагревал землю всё сильнее и сильнее. Лицо обдувал приятный, едва ощущаемый тёплый ветерок. От ярких лучей солнца не возможно было скрыться нигде, они беспощадно проникали тонкими ниточками через верхушки деревьев и заросли кустарников. В такой зной хочется лишь одного — лечь в тенечек и не шевелиться. Летняя жара наступала со стремительной скоростью и настигала каждый закуток дневного Токио. Юнги подъезжает и останавливается во дворе уже знакомой многоэтажки. Он со вздохом полного нежелания выбирается из своего AUDI и поднимает голову ввысь, прикрывая лоб ладонью и тоскливо щурясь на ослепляющее, светлое небо, где парили кричащие сороки. На лифте мужчина поднимается на нужный этаж и звонит в звонок той самой квартиры, за дверью в которую ещё вчера скрылся Чимин. Ему открывают довольно-таки быстро, словно давным-давно ждали, от чего тело альфы разом обдало жаром и онемело от растерянности, брови удивлённо поползли к густой чёлке, взгляд сделался максимально непонимающим и потерянным, а рот изобразил едва уловимую буковку «О». — А вы… — Привет! — перед ним предстала миловидная молодая девушка с длинными серебристо-платиновыми волосами. Она доброжелательно улыбалась и вежливо отошла вглубь квартиры, дружелюбно пропуская гостя внутрь. — Эй… Алё! — судя по запаху, это была стопроцентная омега, которая прямо сейчас помогала ему выйти из гипнотического транса, интенсивно махая перед ним рукой. — Слушайте, почему вы так странно смотрите на меня? Будто зависли, — она в насмешливом ожидании изогнула бровь. — Я просто, — неловко замялся Юнги, слегка запинаясь в смятении, — не ожидал… А можно позвать Чимина? — Конечно! — бойко отозвалась та — только прошу вас, не стойте за порогом и проходите, — и через считанные мгновения они оба оказались в квартире за запертой дверью. — Пожалуйста, поставьте свою обувь вон на ту полочку и следуйте прямо по коридору. Послушайте, — мягко произнесла Тэиль, неожиданно остановившись и обернувшись, — вам совершенно нечего и некого здесь стесняться. Кроме меня, Минни, Дженни и вас, тут никого нет, — поспешила успокоить его омега. — Но кто вы? — с явным непониманием и недоверием спросил Мин, покорно шагая вслед за ней до конца длинного и полутёмного коридора. — Наверное, вас больше интересует, кто я для Чимина? — лукаво подмигнула она, озорливо приподняв уголок своего рта. — Меня зовут Пак Тэиль. По происхождению, как вы уже поняли, я — японка. Я родилась в этой стране и несколько лет назад даже не догадывалась о существовании Минни, — Юнги ничего не имел против Тэиль и даже внутренне стал симпатизировать её искреннему гостеприимству и радушию, но всё-таки его очень злило и буквально заставляло мозг гневно плавиться от мысли, что кто-то ещё смеет называть его ангелочка — Минни. Это право навсегда должно было закрепиться только за ним одним. — Но три года назад я познакомилась с его младшим братом — Пак Джихёном. Вероятно, вы даже не знали про него. Не думаю, что Чимин успел вам рассказать, — проницательно заметила девушка. — Джихён прилетел в Японию по программе обмена студентами. Мы хорошо сдружились в университете и позже влюбились друг в друга. Затем свадьба… — она закусила губу и ностальгически улыбнулась приятным и трогательным воспоминаниям из прошлого. — Так и встретила Чимина. Поэтому… Я всего лишь жена его младшего брата, а квартира, в которой вы сейчас находитесь, не принадлежит какому-то «возлюбленному» альфе нашего Минни, как вы могли подумать. Это далеко не так. Вы жестоко ошибаетесь, полагая, что у него всё так гладко и радужно в личной жизни. Судьба Чимина всегда была наполнена различными шероховатостями, она никогда не была легка, не щадила и не радовала его, вечно привнося ему разные испытания… — Так значит… У Чимина есть брат? — вызвался уточнить Юнги и принялся кропотливо работать шестерёнками у себя в голове. — И это его дом? — Именно так, — положительно кивнула Тэиль. — Но думаю, что об остальном он и сам расскажет вам. Я не стану лезть в интимные дебри его жизни, — твёрдо обозначила границы она. — Где Чимин? — немедля поинтересовался альфа, взбудораженный прозвучавшими откровениями и возжелав поскорее найти своего истинного, по которому изнывал всю бессонную ночь. — Я хочу его увидеть! — Подождите немного, — ласково тронула его за плечо та, заставив прерваться в дальнейшем наступлении и охладить пыл, — он сейчас в ванной купает Дженни. Они должны скоро закончить. А вы пока проходите в мою спальню. Чимин временно живёт там вместе с малышкой…

***

Чимин: «Божечки… Дженни такая сладенькая! Пахнет просто божественно! Правду говорят люди, что запах младенца ни с чем не сравним! Он поистине волшебен! К первым водным процедурам я подошёл очень ответственно и серьёзно. Я боялся как-то навредить или невольно сделать больно своей малышке. Набрав немного воды в ванную (так как детскую ванночку купить не было времени) и согрев до температуры 37 градусов, я легонько опустил туда дочку, затем тщательно намылил не жёсткую, очень даже мягенькую мочалку детским мылом и стал бережно водить ею по нежной коже своего дитя. Я призывно улыбался ей во все зубы, от чего мои глаза снова пропали, превратившись в тонюсенькие щёлочки, и щёчки стали больше, приобретя более упитанный вид. Сначала последовала головка, которую я начисто сполоснул, затем шейные складочки, подмышки, промежутки между пальчиками ножек и ручек… Дальше я повышенное внимание уделил паховой области, попке и спинке Дженни. В какой-то момент я поймал её взгляд. Она смотрела на меня сосредоточенно, немигающе и словно изучала родное лицо. В её выражении, хоть малышка совсем не улыбалась и даже не делала попыток, не было и тени недовольства от проделанных манипуляций. И на мгновение мне даже показалась искренне довольной, хотя я всё же чувствовал толику напряжения в её маленьком тельце, потому что всё это было для неё в новинку. В процессе купания я ополоснул Дженни чистой водичкой и вынул из воды. Аккуратно обтерев влажным ватным тампоном крошечные ушки и глазки-пуговки, я завернул своё сокровище в пушистый кокон махрового полотенца и, вплотную прижав к себе, занёс в спальню брата…» — Мамочки! — в первые секунды Чимин дёрнулся от неожиданности, широко раскрыв глаза и едва не выронив Дженни из своих крепких объятий, а затем испуганно отшатнулся обратно к приоткрытой двери. — Ю-юнги?! Как ты… — Меня впустила жена твоего брата, — как-то лениво и неохотно объяснился тот, при появлении омеги сразу поднимая свою пятую точку с постельного ложа. — Тэиль, кажется?.. — снисходительно ухмыльнулся он и решительно подошёл к парню. — Д-да… — неловко переминаясь с ноги на ногу, покраснел от присутствия альфы омежка и опустил смущённый взор к полу. — В-вы уже познакомились? — неуверенно предположил он, бросив взгляд мельком. — Оказывается, у тебя есть младший брат, о котором я ничего не слышал, — театрально надул губы Юнги, сложив сильные руки на груди и внимательно впитывая в себя каждое движение истинного. — Несправедливо, ты так не считаешь, малыш? — слегка улыбнулся. — Когда бы я успел тебе рассказать?! — нахмурился омега и, быстренько обогнув гостя сбоку, принялся разворачивать младенца, чтобы переодеть в новенький костюмчик, который вчера вечером подарила Тэиль. — И какой-такой «малыш»? Мы вроде договаривались, чтобы ты не называл меня уменьшительно-ласкательными! — заворчал он. — Зачем? — единственный вопрос, который волновал альфу в данную минуту. — Что «зачем»? — не оборачиваясь, Чимин всем своим нутром ощущал колоссальное напряжение и вибрацию от нахождения Юнги за спиной. — С какой целью ты заставил меня поверить, что прилетел в Японию к своему альфе? — уже строже осведомился тот, буквально дыша омеге в затылок своим горячим дыханием. — Ты сам себе всё напридумывал, — фыркнул тот, продолжая меланхолично перебирать детские вещи. — Никаких подтверждений я не давал! — В какие игры ты со мной играешь, Чимин?! — нешуточно рассвирепел альфа, резко схватив его за бицепс и развернув к себе. — Что ты сказал мне вчера днём?! Да ты буквально выплюнул мне в лицо, что замужем за отцом своего ребёнка, что у вас безумная любовь и ты беспредельно счастлив, а твоя семейная жизнь наполнена идеальной гармонией! — Юнги сделал короткую передышку. — Тебе не хватало только послать меня нахуй для полной картины! — раздражённо бросил он и напоследок гневно рыкнул, сурово сдавливая чужую нежную кожу. — Меня не так воспитывали, знаешь ли, — нервно сглотнув и пытаясь вырваться из железных тисков, презрительно высказался Пак. — Отпусти меня! — крикнул он, его глаза увлажнились от подступающей к ним влаги. Он был обижен и очень уязвлён такой грубостью. — Только после того, как ты прояснишь для меня кое-какие детали, солнышко, — вплотную прижал к своему подтянутому телу и томно зашипел прямо на ушко Мин. — Объясни мне причины… — К-какие причины? — прошептал трепещущий Чимин. — Почему тогда в больнице я получил отворот-поворот? — едва сдерживал свою ярость альфа. — Почему отказал мне, соврав про другого альфу? Какие мотивы побудили тебя на этот шаг и не позволили тебе переубедить меня в обратном, когда ты точно знал, что я подумаю явно не о том, привезя тебя сюда? Ведь теперь я отчётливо понимаю, что ты… — Использованная шлюха?! — Юнги опешил от такой ярости. А Чимин рывком отбросил его от себя. — Брошенка?! — У тебя что, какие-то проблемы со слухом? — холодно прокомментировал альфа, резко омрачившись в лице. — Ты хоть что-нибудь понял из моих слов? — он нахмуренно сдвинул брови, искренне растерявшись от такого взрывного поведения. — Между прочим, я тебя ни в чём не обвинял! — Но правду всё равно не изменишь! — рыдающе протянул младший, судорожно втягивая воздух и не прекращая утирать мокрое личико бледными, дрожащими ладошками. Он резко повернулся затылком, в отчаянии обхватив себя руками, словно оберегая себя от этой боли. — Я именно такой, какой есть — брошенная омега и больше ничего! Да — я соврал тебе вчера! Да — обманул! Но только… — он сглотнул и горестно всхлипнул. — Я-я просто испугался… Побоялся, что т-тебе достанется такая н-никчёмная омега в-вроде меня. Ведь… Я не настолько хороший. Я ничего из себя не представляю. У м-меня есть свой собственный ворох проблем, который я н-не хотел перекладывать на твои плечи, потому что ты меньше всего заслуживаешь такого обременительного меня. — И что с того?! — разозлился Мин, ненароком повысив свой тон. — Я бы не смог должным образом позаботиться о своей омеге?! Да какого мнения ты вообще обо мне, Чимин?! — разочарованно поинтересовался он. — Мне глубоко плевать на твои комплексы, потому для меня — это лишь достоинства! — Я-я… — дрогнувшим голоском протянул тот. — Зачем тебе портить жизнь таким жалким и ничтожным истинным? Просто оставь меня! Уйди… — жалобно скулил омежка, плотно зажмурившись и сев на колени прямо на голый и холодный пол. — Неужели ты сможешь полностью отдаться чувствами к отвергнутому омеге и его незаконнорожденному ребёнку?! — его глаза чесались от пролитых слёз и вспухли алым. — К тому же… Моя дочь тебе не кровная. Ты сможешь любить чужого ребёнка?! — Что случилось, малыш? — внезапно заговорив тише, нежно проговорил Юнги и осторожно приблизился к Чимину на пол. Присел перед ним на корточки и встретился с поникшим взглядом напротив. — Почему ты так говоришь, маленький? Тэиль… Она сказала, что в прошлом тебе было очень трудно и больно от какого-то человека. В этом кроется главная причина твоего отказа мне? Пожалуйста… Доверься мне, малыш, я обязательно постараюсь тебе помочь и, если понадобиться, защищу всеми способами. Только не реви… — ласково погладил по щеке, смахивая стекающие слезинки. — Это разбивает мне сердце ещё больше, — альфа вобрал миниатюрные ручки в свои и сцепил их пальцы воедино. — Доверься мне. — Со школьных лет… — его слова звучали всё тише и тише… Голосовые связки практически сели. — Я был влюблён в одного альфу. Его звали Тэмин. Мы познакомились в начале выпускного класса. Затем начали встречаться. Он наобещал мне много всего… — подавленно шептал Минни, тяжело и прерывисто дыша. — Начиная волшебными замками и заканчивая сказочным концом и любовью до гроба. Но потом… — Ты говоришь про отца Дженни? — проницательно угадал Мин. — Да, — легонько качнул головой омежка в знак согласия, — к моему огромному сожалению, Ли Тэмин — родной отец моей девочки. И вот… Он бросает меня беременным около года назад. Полностью исчез со всех радаров и не удостоил никаких объяснений, даже нормально не попрощавшись. — И вы больше не общались? — настороженно поинтересовался Юнги, имея на этот счёт весомую надежду. — Он пропал в самый неожиданный для меня момент. Только вчера мы проводили вместе время, гуляли за ручку по главной площади Сеула, счастливо смеялись, поедая вкусную сахарную вату, и дарили другу другу любящие поцелуи, словно в последний раз, который действительно оказался последним… — грустно заключил Чимин, опустив голову и невольно напрягшись от лёгких, успокаивающих поглаживаний по содрогающейся спине. — На следующий день мне стало очень плохо. Я сделал тест и выяснил, что беремен на ранних сроках. Разумеется, я даже не помышлял об аборте, так как это непростительный грех, да и я очень хотел этого ребёнка, поэтому сразу решил рожать, — а вот альфа молчал и только мягко улыбался, нисколечки не сомневаясь в том, что в любом случае Пак так и поступил бы вследствие своего природного благородства и доброты. — Я сильно обрадовался и воодушевился столь замечательной новостью. В тот же день я побежал к Тэмину домой, но там его не оказалось, а входная дверь вообще была заколочена деревянными досками. Я стал звонить ему и часто отправлял электронные письма в различных мессенджерах, но по итогу мне сообщили, что он уехал вместе с родителями неизвестно куда. Никто ничего не знал. Я остался совсем один в огромном городе без какой-либо поддержки и друзей, потому что к тому моменту Джихён уже получил ПМЖ здесь. Беременный и никому не нужный омега… — Чимин безрадостно усмехнулся самому себе, боковым зрением замечая искреннее сострадание в чужих глазах. — Мне пришлось самому справляться со всеми сложностями, посещать врачей, в одиночестве страдать от токсикоза, терпеть бессонные ночи, потому что некому было бегать ночами в магазин, и ежедневно мучиться от душевной и сердечной боли, вызванной жестоким предательством любимого человека. В последние месяцы, когда живот был достаточно большим, я еле-еле натягивал на себя несчастные ботинки… — Мне жаль. — Ты не виноват. — Виноват! — непреклонно настаивал Юнги, нахмурившись. — Я должен был найти тебя раньше. — Но вышло так, как вышло, и ничего нельзя изменить, — надтреснуто озвучил младший. — Во всём плохом ищи капельку хорошего, солнышко, — Чимин слабо улыбнулся уголком губ и доверчиво прильнул головой к высоко вздымающейся груди своего истинного, где бешено стучало его горячее сердце, при этом веря каждому сказанному им слову. — Если бы не Тэмин, если бы он не бросил тебя, а ты бы не начал рожать в самолёте, то, возможно, мы бы никогда и не встретились. Знай, Вселенная никогда не препятствует, а, наоборот, всегда сопутствует тому, чтобы любой человек достигал своей истинной судьбы, малыш, и ты наконец обрёл своего истинного. Ведь… Тэмин же им не был? — неуверенно спросил Юнги, выдохнув куда-то в шею младшего. — Нет, — сгорбившись в маленький комочек, омега целиком залез на колени Мина. — И теперь я хорошо понимаю, что в действительности никогда не любил его. Просто Тэмин появился в достаточно тяжёлый и непростой период моей жизни. Он стал первым человеком, который протянул мне руку помощи и предложил свою дружбу. Наверное… — он слегка вздёрнул плечами, плотнее прижимаясь к телу старшего. — Я только восхищался им и боготворил, неосознанно закрывая глаза на его отрицательные стороны, потому что мне не хотелось терять единственного человека, который относился ко мне хорошо, ведь он первым обратил на меня внимание, проявил великодушие и добросердечность, в отличие от тех, кто на протяжении многих лет безжалостно издевался надо мной. — Но теперь у тебя есть я, — заграбастав омежку в свои медвежья объятия, уверенно заявил Юнги. Он, словно пёрышко, невесомо прикоснулся губами к его макушке, а затем уместил свой подбородок на тоненькое плечо, — если ты позволишь. — Но… — Что ещё?! — раздражённо и крайне недовольно протянул альфа. — Говори. — По совету Тэмина я не стал подавать документы в университет, так как он пообещал, что обеспечит меня всем необходимым после свадьбы, и чтобы я не беспокоился об этих пустяках, — Чимин шумно вдохнул, ощутив трепетный поцелуй в районе своего виска. Он невольно улыбнулся. — Это было моей огромной ошибкой. — И что? — Ты всё ещё жаждешь связать свою жизнь с необразованным, ни на что не годным папой-одиночкой? — затравленно посмеялся над собой омега. — Тебе не нужна эта ноша. Зачем позориться мной, когда можно этого не делать?! — Позволь мне, пожалуйста, самому решать! — Но зачем? Я планировал обезопасить тебя от ненужных трудностей, чтобы ты нашёл себе более достойного спутника жизни, но ты почему-то сам рвёшься ко мне… — И почему же?.. — кокетливо прыснул Юнги и игриво прикусил аппетитный хрящик младшего. — Я люблю тебя, малыш. И мне наплевать на все твои проблемы, потому что я вполне способен их решить. — Но каким образом? — искренне недоумевал Пак и в следующий миг ловко развернулся на коленях своего альфы. Теперь они находились лицом друг к другу, до сих пор сидя на полу. — Что ты собираешься делать? — Чимин выжидающе вскинул свои брови. — Для начала, — специально растягивая слова, проникновенно начал Мин. Он нарочито небрежно откинул чёлку омеги в сторону и, пристально заглянув в глаза, нежно улыбнулся, — в моих планах стоит присвоить тебе и Дженни фамилию «Мин». Надеюсь, ты позволишь сделать свою дочь и моей дочерью тоже… Поверь мне, я ни коем образом не лгу тебе и не собираюсь в дальнейшем бросать, солнышко. Это даже не на животном и не на уровне инстинктов, а на каком-то более глубинном и фундаментальном уровне. Я люблю тебя. Желаю тебя. Изнываю от того, насколько нестерпимо я хочу тебя всем своим существом. Поэтому я просто обязан жениться на тебе как можно скорее! — самодовольно заключил Юнги, нахально ухмыляясь. — И за что мне такое счастье? — сладко заулыбался Чими, заведя свои руки за шею будущего мужа и крепче прижавшись к его накаченной груди. — Затем я отправлю тебя учиться в любой университет мира, какой ты только выберешь, чтобы ты наконец смог реализовать все свои мечты и желания. Ты ведь хочешь этого, малыш? — на что получил благодарный кивок. — Божечки! — восторженно заверещал омежка и, не сдержавшись, со скоростью света чмокнул мужчину в центр губ. — П-прости… — его лицо в одночасье выкрасилось в помидорный цвет. — Эй, — Юнги несильно сжал его за подбородок и поднял на уровне своего лица. Он смотрел спокойно и лукаво, цепко хватаясь взглядом за каждую линию и чёрточку на идеальном лице возлюбленного, — ты можешь это делать: когда и где угодно. Не смущайся так, — альфа подарил его зардевшийся щёчке трогательный поцелуй, после чего покрасневшему от продолжительных рыданий носу, следующими на пути встали предусмотрительно прикрытые веки младшего, а под конец — припухшие, влажные и такие манящие губы. Чимин от неожиданности аж задохнулся, поперхнувшись воздухом, но через несколько секунд ступора обмяк от наслаждения и принялся умело отвечать на требовательный зов своего истинного. Их языки сплелись в страстном танце любви. Феромоны прохладной мяты и спелого персика усилились в разы и стали гуще. Сладостные мурашки по всему телу и мычащие стоны искреннего удовольствия… Мужчины жадно вдыхали запахи друг друга и лапали во всех местах, напрочь позабыв о таком понятии как «стыд» и «смущение». Неистовое пламя заискрилось между ними, словно взорвали динамит. Дыхание на двоих. Юнги буквально пытался засунуть бедное, худенькое тельце Чимина внутрь себя — так сильно стискивал и прижимал к себе, словно боялся вновь потерять и больше не найти. Омега никогда прежде не чувствовал такую ненасытность. Даже Тэмин в прошлом не вызывал в нём столь бурных и ярких эмоций, как жаркий поцелуй именно с этим властным альфой, который прямо сейчас начинал показывать ему, что такое истинное блаженство и рай. Чимин до жути изголодался по таким животрепещущим и сокровенным ласкам, поэтому осмелился углубить поцелуй. Он виртуозно завладел чужим ртом, облизал Мина вдоль и поперёк, изучая ровные белые зубы, дёсна и в конце сплетаясь с вёртким языком. Его губы проходились везде: губы, щёки, нос, даже уши не и шея не остались без должного внимания. Омега немного поёрзал на паху альфы, устаиваясь поудобнее, после чего наклонил голову и запустил коротенькие пальчики в шелковистые мятные пряди, ощущая их ровность, приятную мягкость и ухоженность. Они целовались на протяжении долгих пяти минут прежде, чем их губы измождённо заныли, а дыхание сбилось и почти закончилось. Юнги отстранился первым, всё ещё стальной хваткой сдавливая округлые бёдра младшенького. Чимин не смотрел на него, оставаясь под непрошедшим экстазом и стыдливо зажмуренным. Он не ожидал от себя столь страстного порыва, да и вообще никогда так развратно себя не вёл: он ведь буквально обсосал лицо альфы. — Мне кажется, или у моей скромной и вечно стесняющей омежки повысилась температура? Дай-ка проверю, — он приложил свою ладонь, которая была намного крупнее чиминовой, ко лбу тяжело дышащего парня и, укоризненно улыбаясь, наигранно покачал головой. — Обманываешь ты меня, мой милый. А теперь… Открой свои прелестные глазки, маленький, — любяще позвал альфа, на что Чимин сначала тихонько приоткрыл один глаз, а затем и вовсе посмотрел на мужчину всеми двумя. — Что? — смущаясь и сильно краснея, он зарылся в чужое плечо, сгорая от стыда. — Скажи. — Ч-что именно? — Ты знаешь. — Я знаю… Но… — Ты любишь меня? — Л… Л-люблю… Я люблю тебя, хён! — радостно взвизгнул омежка, но внезапно ошарашился тем, что было у него по низом. — Т-ты… — Чувствуешь, какое чудовищное вожделение я испытываю к тебе, малыш? — Юнги отстранился и, хитренько ухмыльнувшись, придвинул к себе покрасневшего Чимина за попу и коснулся языком яремной впадины на его шее. — А-ах… Ю-юнги… — Я очень люблю тебя, — мягкое, неторопливое прикосновение губами. — Всегда помни об этом. — Я-я… Конечно, — тот застенчиво спрятал свой взгляд в стороне, пока его шею лихорадочно вылизывали, оставляя мокрые отметины, которые позже расцветут кровавыми бутонами. — П-пожалуйста… Не останавливайся… А-ах… — Так сильно хочешь меня? — самоуверенно ухмыльнулся альфа, втянув сочный запах на пахучей железе младшего. — Здесь вообще-то ребёнок. Ты не забыл? — Дженни! — Мин тотчас пожалел о сказанных словах, потому что при упоминании дочери, Чимин стал панически отбиваться от него и испуганно выпрыгнул, словно крольчонок, из его объятий. — Стой! — но Юнги всё равно успел схватить его за тонкое запястье. — Пойдём завтра на свидание? — Ч-что? — резко побледнел Чим. — Ты ведь уезжаешь завтра. — Я могу продлить билеты. Пожалуйста… — состроил щенячьи глазки альфа, выпятив нижнюю губу в умоляющем жесте, чем заставил молодую омежку от всей души рассмеяться.