Мой маленький и одинокий ангел

Настал новый день. Всю ночь Чимин не спал из-за внутренних терзаний и безустанных представлений о предстоящем свидании с искренне понравившимся человеком. Поэтому пребывал он не в самом лучшем виде: тёмные круги под глазами, помятость лица и заметная бледность кожных покровов. Вплоть до первых лучей утреннего солнца его загруженную голову не покидали весьма противоречивые мысли: а стоило ли вообще соглашаться? В самом деле ли они подходят друг другу? Но Тэиль, неодобрительно нахмурившись, настойчиво переубеждала и упорно твердила вчера за ужином о неоспоримой правильности такого шага. Пак просто обязан был попробовать вступить в новые отношения! Тэмин не мог мешать ему в этом всю жизнь. Не мог стать для него грозной, непроницаемой тенью до конца их дней… И омеге пришлось тяжело выдохнуть и смириться со своими переживаниями, сдавшись на волю судьбы. Во всяком случае… Он ведь уже дал свой положительный ответ Юнги?.. Поэтому отступать было слишком поздно и перед альфой было бы очень стыдно и неловко за проявленную трусость перед неизвестностью и страхом за будущее. С восьми часов утра Чимин уже стоял на ногах и начал целенаправленно приводить себя в порядок. Несмотря на то, что Юнги запланировал их свидание на пять часов вечера, младший всё равно не собирался попусту тратить драгоценное время. К тому же… Он настолько всепоглощающе и сильно волновался, чуть ли не до крови искусывая свои губы и элементарно не зная, куда себя деть от зарождающейся внутри паники и ненормальной тревожности сделать что-нибудь не так и окончательно испортить всё, что не нашёл лучше средства для отвлечения, чем полностью уйти в подготовку к предстоящей встрече. Однако Чимин собирался достаточно долго. Сначала он принял душ и проделал несколько заходов зубной щёткой, чтобы предотвратить дальнейший неприятный запах изо рта. Тэиль безропотно и даже с каким-то радостным воодушевлением, испытывая небывалый внутренний энтузиазм, словно это она собиралась сейчас на свидание, а не парень-омега, помогала наводить марафет своему хёну. Девушка заставила старшего вымыть голову, высушить насухо волосы феном и сделала на них великолепную укладку при помощи небольшого количества дорогого профессионального мусса Джихёна. Дальше последовала увлажняющая маска для лица, дабы кожа приобрела более свежий и сияющий вид. После этого парочка направилась к шкафу с одеждой, из которого младшая омежка вытащила около пяти луков своего мужа на выбор, но некоторое время потратив на глубокомысленные размышления, решила остановиться на самом красивом и удачном для такого случая варианте: приталенная иссиня-чёрная рубашка, закрывающая половину шеи, того же цвета, но чуть темнее оттенка — обтягивающие стройные бёдра и задницу брюки и напоследок — элегантный чисто угольного цвета пиджак с повсеместным серебряным узором. Тэиль также не забыла нанести Чимину лёгкий и не вызывающий макияж, выделяя естественную красоту парня: его лицо не кричало в ярких красках и не смотрелось вульгарно, а, наоборот, источало юношескую сексуальную невинность, трепетность и цветочную нежность. Старший омега подчеркнул мягкие черты своего лица очаровательными тенями кофейного оттенка, небольшими стрелками благодаря подводке цвета горького шоколада и использовал бледно-розовый блеск, дабы выглядеть ещё милее. Около одиннадцати Тэиль пришлось покинуть Чимина, так как время наступило для того, чтобы ехать в пекарню. Но перед этим она съездила на лифте на четыре этажа выше и попросила всегда приветливую и добросердечную соседку посидеть вечером с Дженни. — Малышка достаточно спокойная и почти не плачет. У вас не возникнет с ней никаких неурядиц, госпожа Ким. Дженни много спит, поэтому перед сном её стоит только хорошенько обмыть, покормить из бутылочки молоком комнатной температуры, а затем уложить спать. — Ничего страшного, дорогая, — миролюбиво отозвалась та, успокоительно улыбнувшись. — Никаких проблем не возникнет. Мне будет только в радость посидеть с таким чудесным созданием как эта девочка. Мои собственные внуки далеко сейчас от меня, поэтому общество Дженни станет для меня приятной неожиданностью. — Спасибо большое! В последний час перед выходом из квартиры Чимин забился во внутренней истерике. У него сильно вспотели и лихорадочно затряслись руки по вине неконтролируемых треволнений. Тело практически онемело от пугающей таинственности. На тот момент его внешний вид был полностью подготовлен, словно искусно отделанный талантливым мастером идол — настолько омега был прекрасен и великолепен на лицо и в своём безупречном одеянии. Поэтому прямо сейчас ему оставалось только безжалостно истерзывать пухлые губы и нервно блуждать вдоль гостиной из угла в угол, ожидая установленного часа. Чимин: «А если я не понравлюсь? Произведу плохое впечатление на Юнги и ненароком всё испорчу? Вдруг ему станет стыдно за меня? Хён не должен за меня краснеть. Не должен!.. Мне бы не хотелось опозорить такого статусного и многоуважаемого альфу как он… Ведь… Божечки! Мне так хочется плакать… Ведь я до сих пор считаю, что не достоин его! И портить налаженное равновесие в жизни хёна мне тоже не хочется… Я же в априори не подхожу ему! И не должен быть счастливым. Как Юнги не осознаёт этого?! Это написано у меня на лбу с самого рождения. Я всегда числился невзрачной серой мышкой. Аутсайдер! Меня никогда не радовали и не любили в полную силу. Чтобы от всего сердца… А тут… Я не заслуживаю Юнги. Не заслуживаю места рядом с ним. Его любви… Я удостоен только жалости и понимания с его стороны. Ведь вокруг столько красивых, образованных и богатых омег, которые подстать ему и которые готовы с распростёртыми объятиями подарить ему свою любовь! А я… А что я? Я простецкий и толком ничего из себя не представляю…» Скушав парочку мятных леденцов, Пак целый бутылёк закинул себе в карман на случай, если альфа всё-таки захочет сводить его в ресторан. Но стрелки часов неминуемо показали половину пятого. Чимин дрожащими пальцами набрал номер такси, но так как японским он владел, мягко говоря, просто ужасно, то пришлось с горем пополам изъясняться на ломанном английском. После этого омега, по-быстрому нанеся на кожу небольшое количество ежевичного одеколона своего брата, вышел в подъезд и через несколько минут оказался на свежем воздухе.

***

Автомобиль припарковался на нужной улице. Чимин неуверенно покосился на водителя, весь сжавшись на переднем пассажирском сидении, после чего огляделся по сторонам. Сначала его взгляд изучил незнакомую местность в лобовом стекле, и только потом его голова повернулась и стала высовываться в боковое окно, пытаясь хоть что-то разобрать в непонятных иероглифах. Он немного переживал, потому что боялся потеряться в чужом городе, поэтому так внимательно и досконально осматривал всё вокруг. Чтобы быть точно уверенным в том, что таксист по случайности не ошибся и доставил его на верный адрес. Поскольку Мин в этот миг находился на заключительном совещании по разработке методов лечения гидроцефалии, то у него просто не имелось возможности встретить свою омегу у главного входа. Поэтому они договорились об этом заранее. Достаточно импозантный отель, выполненный в изысканном современном стиле, располагался в районе царственных небоскрёбов — Синдзюку. Альфа специально выбрал именно это место для встречи по определённым причинам. Дело в том, что заседание коллег могло неожиданно затянуться на весьма туманный срок, поэтому, если такое всё же случиться, чтобы не тратить лишнее время, попросил омегу подъехать сразу к его отелю и подняться в номер. Поэтому сейчас, робкими и стеснительными шагами, Чимин вошёл в здание величественной постройки сам, не дожидаясь чьего-либо прихода. Отель поистине шикарен. Восхищение им гарантировано каждому. Элегантный оазис простора и спокойствия — идеальное место роскоши в Токио, где гости могут насладиться круговой панорамой бурлящего города и горы Фудзи. Внутренняя оболочка сооружения, а именно — холл, выполнена в персиковых и коричнево-малиновых оттенках. Непревзойдённые люстры изливали первоклассный блеск. Уровень комфорта был на высшем уровне. Везде было начисто вымыто и словно всё как с иголочки. Поэтому Чимин, как только оказался в столь напыщенной и праздничной атмосфере, ощутил мгновенную неуютность и скованность. Но глубоко у себя в душе Чимин восторженно ликовал от увиденного, потому что подобные пейзажи никогда раньше не позволяли ему на себя посмотреть в силу более низкого достатка и социального статуса. На такие хоромы у парнишки никогда бы не нашлись деньги. И это одна из причин, по которой им с Юнги необходимо идти разными дорожками… Омега стыдливо выкрасился в цвет спелой вишни и тихонько последовал дальше по огромному холлу. Он не привык находиться в таких эвфуистических местах. Представленная перед ним красивая картинка вызывала лишь неуютность и неприятное давление в теле, будто внутренний голос предательски шептал о дикой абсурдности явиться сюда. Но Чимин всё-таки преодолевает, хоть и не до конца, сильное смущение и боязливо останавливается у стойки ресепшена, которую Юнги предупредил заранее о приходе рыжеволосого парня. А тем временем омега выясняет номер комнаты и прощается с улыбчивым администратором — девушкой-омегой. Он поднимается на самый верхний этаж стоэтажного небоскрёба и после этого выходит из довольно вместительной кабины стеклянного лифта. Комната 1013. В длинном коридоре Чимин встречает приветливую женщину-горничную, которая поздоровалась с ним и затем тепло улыбнулась на прощание, на что омега немного покраснел, но тоже, ответно улыбнувшись, вежливо поклонился ей. Проделав ещё несколько неуверенных шагов, Пак всё-таки останавливается напротив той самой двери. В первые секунды нахождения здесь он нерешительно топчется на одной точке, усиленно стараясь утихомирить бешено клокочущее сердце внутри и унять мелкую дрожь в ногах. Нервно сглотнув и судорожно выдохнув, Чимин медленно поднимает свой вспотевший сжатый кулачок и легонько постукивает по деревянной поверхности. Странно… Но никто не отзывается и словно не собирается ему открывать. Омега растерянно хмуриться и вновь внимательно изучает цифры на двери. Чимин: «1013… Я не мог ошибиться. Администратор называл мне именно это число.» Младший расстроенно изогнул свои брови домиком и стал прикидывать в уме некоторые оправдания по этому поводу: Юнги мог принимать душ и попросту не слышать, как до него пытаются достучаться, или он терпеливо ждал появления омеги до поры до времени и после непроизвольно уснул… А если альфу просто слишком надолго задержали в конференц-зале? Всё может быть. Плечи Чимина поникают от огорчения, но всё-таки он снова подносит ладонь к проклятой двери. Как вдруг… Чимин: «Что это?..» Ошеломлённая омега намертво приковывается к полу, словно навечно прибитая гвоздями. С противоположной стороны деревянной преграды стали доноситься приглушённые и довольно подозрительные звуки, похожие на хриплое мычание или шипение. От удивления и некоей встревоженности, постепенно зарождающейся в глубине души, во всю ширину лба у омеги появляются горизонтальные складки, его брови в недоумении приподнимаются, взор становиться неподвижным и настороженным, а глаза неверяще расширяются. Пак никогда никому не расскажет, какая сила руководила его действиями в этот момент. Он неосознанно протягивается пальчиками к двери с кодовым замком для прикладывания специальных карт, немного выжидает, сглатывая от нахлынувшего волнения и боязни в скором времени предательски разочароваться, а затем слегка толкает вперёд. Та оказывается незапертой. На инстинктивном уровне Чимин входит. Теперь звучавшее ранее шуршание становится намного яснее и отчётливее, нежели из коридора — сейчас оно больше походило на смакующее причмокивание и стоны. Чимин в абсолютном беспамятстве бесшумно захлопывает дверь за собой и максимально осторожно, ступая на носочках, проходит дальше и тут же остолбеневает посреди поистине необъятных хором люксового номера. Он прекрасно понимает, что ему явно здесь не рады, но ничего поделать не может. Уголки его рта медленно опускаются вниз. Доселе беспокойный взгляд вмиг становится потухшим и превращается во взгляд забитого животного. Сверлящие и обиженные глаза скоротечно наполнялись непрошенными слезами горечи разочарования. По вине растущего внутреннего напряжения начинали вполне оправданно трястись все части тела. Кожа выкрасилась в обморочно-бледный оттенок. Выражение лица кривится и морщиться в уродливой гримасе испытываемой боли — повсюду появляются некрасивые морщинки и складочки. Омега порывисто прислоняет к своему сморщенному лицу локоть, чтобы хоть как-то остановить и скрыть от этих обманщиков вырывающийся наружу плач. Чимин: «И что мне делать? Для чего я здесь? Юнги даже не шелохнулся. Он и не заметил моего появления! Так ли сильно и страстно он меня ждал сегодня? Этот альфа… Настоящий изменник! Грёбаный предатель и врун! Ведь он продолжает благоговейно засасывать какую-то левую омегу прямо у меня на глазах! По довольно приятному и тонкому запаху льняного моющего средства — это явно омега. Они плотно прижимаются друг к другу и совсем не обращают на меня никакого внимания. Вот блин… Пиджак Юнги свалился с вешалки!..» Внезапно незнакомая омега прерывает такой желанный для себя поцелуй и хмуро оборачивается на неожиданный шум за спиной. Собравшись уже уходить отсюда, но невзначай пошатнувшись от того, что из-за огромного потрясения и шока у него подкосились ноги, Чимин ненамеренно задевает своим плечом висевший в коридоре пиджак альфы, который немедленно падает на мягкий ковёр. Вследствие подступившей пелены солоноватой влаги Пак практически перестаёт что-либо различать вокруг и видит перед своими глазами лишь расплывчатые очертания двоих людей. Его лихорадочная трясучка целенаправленно переходит в стадию неконтролируемой истерики. Паника накрывает с головой. — Я-я… — Ты кто?! — тон незнакомца источал лишь грубость и лютый холод. Юнги стоит рядом и широко распахивает глаза от осознания ужаса возникшей ситуации. — На здешнюю прислугу не похож… Тогда какого лешего ты сюда припёрся?! Чимин: «Первое впечатление об этом человеке — надменная и эгоистичная шмара с завышенным ЭГО и чувством собственного достоинства. На вид парню-омеге было примерно столько же лет, сколько и мне — двадцать семь. Его природный феромон — это запах свежескошенной травы. Внешность вполне дотягивает до понятий «привлекательный» и «непристойно искусительный». Слишком смазливый. Он имел невысокий рост, худенькое, но стройное и пропорциональное телосложение, его красивые волосы были идеально уложены гелем и выкрашены в тёмно-каштановый цвет, азиатские карие глаза — нахальные и жестокие, набыченные брови выглядели чересчур густыми и объёмными, нос — ровненьким и миниатюрным, а искривлённые в презрительном недовольстве губы — слегка припухшими и влажными после поцелуя. Парень оделся в довольно-таки броский и вызывающий лук: полное отсутствие какой-либо рубашки, а поверх голой груди был накинут только дерзкий тёмно-фиолетовый пиджак, а на низу — обычные чёрные брюки и вычищенные до мельчайшей пылинки дорогие туфли. Я просто не мог не восхититься изумительным золотым кулоном в форме звезды, который свисал с его лебединой шеи. Этот омега действительно потрясающий и очень походит Юнги — такой же респектабельный, обеспеченный и сексапильный на вид.» — Ч-чимин… — тот весьма неохотно обращает на зовущего свой заплаканный взор. — Что? — едва слышно отзывается омежка и смотрит на любимого максимально враждебно и крайне непримиримо, будто бы видит перед собой совершенно чужого человека. — Ты хочешь что-то объяснить мне? — болезненно усмехается он. Альфа стоит перед ним практически раздетым: на его белоснежном мускульном теле висит лишь крохотное махровое полотенце, которое едва ли не падает с его фигуристых бёдер. Капли воды ещё не совсем высохли на его мокрых волосах и влажной коже. Он явно вышел только после душа. А не принимали ли эти двое его вместе?.. — Чи… — Отстань! — не своим голосом проорал Пак и шарахнулся обратно к двери. Безоговорочное доверие с треском подорвалось. Старший судорожно сглатывает внезапно вставший в горле ком и сразу затыкается, напряжённо взирая на своего истинного сверху вниз. Он не делает попыток приблизиться и даже не пытается трогать. Только немым жестом ладоней предлагает успокоиться. — Малыш, — миролюбиво начал Юнги, — прошу тебя… До сегодняшнего дня Мин никогда не видел своего истинного в столь агрессивном и бескомпромиссном состоянии. Во взгляде напротив читались многогранные эмоции: отчуждённость и нежелание слышать и слушать, бескрайнее море злобы и негодования, а также огромная душевная обида и сердечное разочарование. — Т-ты… Ты говорил… Г-говорил, что для п-полной картинки мне н-не хватало л-лишь пос-слать тебя нахуй… Так поздравляю! И-иди ты нахуй, Мин ч-чёртов Юнги! — прокричал во всю глотку уже рыдающий Чимин, краем кофты утирая льющиеся слёзы и продолжая истерично всхлипывать. — Да послушай же ты меня наконец! — выражение лица альфы исказилось в гримасе праведного раздражения и жгучего нетерпения доказать собственную невиновность. Он попробовал подойти к ощетинившейся омежке хотя бы на несколько шагов, но приложенные старания оказались совершенно напрасными и неудачными. Младший не дал этого сделать. — Ничего не было! То, что ты видишь прямо сейчас, напрочь отличается от того, что ты напридумывал там себе! — Кто этот парень, Юни?! — в свою очередь, вклинился в разговор явно уязвлённый и раздосадованный Сухо. Его брови недовольно сдвинулись на переносице. — И почему он обращается к тебе неформально?! Вы что… Давно знакомы?! — сердито добавил он. — Я тебе сказал: отпусти меня! — неистово заорал тот и с силой вырвал свою ладонь из изящных пальчиков омеги. — Минни… Молю тебя… Давай поговорим, малыш?.. — но Пак молчал и только отдалялся всё дальше, по-черепашьи пятясь спиной к выходу и отрицательно качая головой. — Что это значит?! — гневно взвился другой парень, шумно выдыхая и неотрывно прожигая полыхающим взглядом альфу. — Какой ещё «малыш»?! Да это просто не в какие рамки не лезет! Кто он для тебя?! Само его присутствие и то, как ты называешь его, позорит меня и очень унижает! — Кто он?! — яростно прошипел Юнги, резко повернувшись на пятках и пронзительно впившись в ненавистного омегу буквально уничтожающим взглядом. — Я люблю его! — Чимин шокировано округлил свои глаза. Его брови в изумлении полетели на лоб. Он затаил дыхание и ошарашенно оцепенел от услышанного. — Он — моя истинная омега! Слышал?! Поэтому я вообще не понимаю, кто тебе позволил ввалиться сюда без разрешения и липнуть ко мне, словно назойливая и противная муха! Я к чертям собачьим уволю сраного администратора, который сообщил тебе номер моей комнаты! — Так значит, — ядовито ухмыльнулся тот, насмешливо склонив голову себе на плечо и устремив бессовестный взор на Чимина, — ты очередная шлюшка в его чек-листе? Да ты хоть знаешь, наивная маленькая бестолочь, что совсем скоро у этого мужчины свадьба?! А я и есть его жених! — рассвирепел Сухо, недобро блеща глазами. — Н-нет… — Это было сто лет назад! — уверенно опровергал Юнги, едва сдерживая себя, чтобы не придушить эту меркантильную тварь прямо здесь и сейчас. — И то — против моей воли! Я не собираюсь соответствовать чьим-то ожиданиям! Поэтому заткни свой поганый рот! — Пак непроизвольно вздрогнул от громогласного рыка и весь сжался, жалобно скуля в уголочке и тихонько наблюдая за происходящем, стоя на расстоянии. — Я не виноват и не должен жертвовать своим счастьем рядом с любимым человеком только потому, что наши родители в какой-то момент решили слить воедино свои бизнесы! Я — врач и никакого отношения не имею к музыкальной компании своего отца! Почему тогда я обязан отвечать за неё?! Да и тем более… — Мин цинично хмыкнул и брезгливо осмотрел парня с ног до головы. — Да ты мне просто отвратителен, Сухо! Я вообще никогда не планировал связывать свою судьбу с такой омерзительной гиеной, как ты! — Юнги! — прозвучавшие оскорбления больно ранили и заставили кулаки омеги крепко сжаться. — И всё по вине этой шлюхи?! Поэтому ты решил меня бросить сейчас?! — Я не шлюха! — надрывно прокричал тот, тяжело дыша и сотрясаясь каждой клеточкой своего тела. Альфа явственно чувствовал усиление запаха своего истинного. Истерический припадок — вот что это было. Сильный эмоциональный дисбаланс. Мощные флюиды перенервничавшей омежки грозили ему весьма плачевными последствиями. — Не смей так обо мне говорить! Я никогда не был шлюхой! Ты ничего обо мне не знаешь! — А как тогда называют подобных тебе?! — мрачно нахмурившись, сквозь зубы процедил Сухо. — Ты посягнул на чужую собственность! Попытался отнять то, что никогда не принадлежало, не принадлежит и не будет принадлежать тебе! — на повышенных орал Сухо. — Я-я… — Ты очередная подстилка под этого альфу! — разъярённо гаркнул он, намеренно перегибая палку и тем самым добивая Чимина окончательно своими унизительными и колкими словами. — Ты на что надеялся вообще, придурок?! Юнги никогда не женится на таком отребье, как ты! Он достоин куда большего в своей жизни, чем какая-то второсортная и убогая омежка вроде тебя! — парень коротко прервался, переводя дыхание. — Да ему просто-напросто хотелось затащить тебя в постель, вкусить, так сказать, лакомый и неиспробованный плод, а затем вытереть об тебя ноги и выбросить на улицу, как конченную блядину! — закончил свою пламенную тираду он, самодовольно оскалившись. — Х-хён… — хрипло протянул Чимин и направил тоскливый взор в сторону застывшего альфы. В этот момент он отчётливо ощущал, как его нутро буквально умирает и его пронизывает уже знакомое чувство отвергнутости и собственной никчемности. Тело парня поглотили внутреннее опустошение, невообразимая, удушающая боль в районе грудины и потерянность. Этот день омега запомнит на всю жизнь. Его сердце и душа были безжалостно истерзаны и зверски разорваны в клочья неумолимым садистом. А он сам… Сломался навсегда. Сегодня его убили. Растоптали все чувства и только-только вспыхнувший огонь любви. Слёзы градом покатились из глаз Пака, а затем, он вдруг неудержимо зарыдал. Его взмокшие ладошки скрыли опухшее и бледное личико от обозрения окружающих. Омежка просто не был в состоянии остановиться и прекратить эту истерику. Он быстро скатился вниз по стене и забился в лихорадочных конвульсиях. — Маленький… — Юнги искренне перепугался и немедленно подбежал к младшему, проигнорировав осуждающий взгляд Сухо. А тот лишь равнодушно фыркнул и даже не старался его остановить. Он пожелал не мешать и просто молча лицезрел чувственное воссоединение влюблённых пташек с позиции третьего. Но выражение лица всё-таки выдало всю степень его внутреннего негодования. Оно завистливо скривилось от глубокого отвращения и откровенно побагровело от бешеной злости. — Ю-юнги… Я-я… — Чимин сильно трясся и прерывисто дышал, поджав колени к груди и запинаясь от недостатка кислорода на каждом слове. Его так нешуточно колотило и морозило. — Я-я… Я не… — он снова задохнулся, истерически икнул пару раз и только затем слегка приподнял свой подбородок, дабы сдержать рвущийся наружу ещё больший потом крокодильих слёз. Его голос невольно дрогнул на начальной фразе и затем полностью сорвался. — Тшш… — тот от всего сердца сожалел. Он и сам испытывал неизгладимое желание зареветь, наблюдая за чудовищными страданиями своей омеги. Этот вечер не должен был закончиться именно так. Не должен был стать для них именно таким. Настолько ужасным и диким… Сухо опять всё испортил и перевернул в дебильную сторону. Как обычно! Этот не знающий личных границ, хамский и чересчур нахальный парень слишком разошёлся в последнее время, даже если не считать того, что прошедшие восемь лет он только и делал, что докучал ему различными непристойными и самоуверенными предложениями. С тех пор, как их отцы заключили злополучный контракт восемь лет назад… — Успокойся, малыш, просто успокойся… Дыши ровнее. Да… Вот так. Ещё раз… Один… Два… Три… Молодец, — участливо шептал альфа, успокаивающе поглаживая по талии Чимина. — П-пожалуйста… Я хочу домой. Позволь м-мне уйти прямо сейчас… — шумно всхлипывая носиком и окольцевав себя руками, в отчаянии взмолился надувшийся комочек. — М-можно? — печально взвыл он и в следующее мгновение поднял душераздирающий взгляд на Юнги… — Минни, — ласково позвал возлюбленного тот и тепло улыбнулся ему. Он коснулся его щеки, — твоя ненаглядная попка останется смиренно сидеть на прежнем месте. И не вздумай даже на миллиметр сдвинуть её с этой точки. Я предельно ясно выражаюсь? — он слегка наклонился к лицу омеги, заставив того боязненно скрючиться и забиться ещё глубже в угол, невольно задрожать и порозоветь от столь интимной близости. Мин смотрел пристально в глаза этому наимилейшему созданию и излучал только покой и мягкость. — Чимин? Где Чимин?.. Ау! — легонько посмеиваясь, добродушно изогнул бровь. Тот робко отодвинулся и только молча кивнул. — Почему это он остаётся?! — сразу вспыхнул Сухо, возмущённо выставив руки по бокам и хмуро глянув на альфу. — Здесь не место такой дрянной шавке, как он! — его зрачки опасно сузились и злобно потемнели. — Я — твой официальный жених! Ты должен мне уделять столько внимания! — Если ты сейчас же не захлопнешься и наконец не начнёшь слушать меня, — сурово отчеканивал старший, наконец встав на ноги и обернувшись, — то я тебя выброшу прямым рейсом через вон то окно. — Ты не посмеешь… — Проверим? — ехидно ухмыльнулся Мин и стал хищно приближаться к жертве. — В этом здании ровно сто этажей. Конкретно сейчас мы находимся на последнем. Ты сдохнешь раньше, чем успеешь что-либо понять, — Юнги самоуверенно хмыкнул, внезапно остановив свой шаг. Но тот всё равно продолжал настороженно ползти назад, не отрывая от него опасливого и недоверчивого взгляда. — Так чего мне стоит соврать полиции о том, что пока я преспокойно отдыхал после продолжительной и очень утомительной коференции в ванной, ты тем временем совершил в моей комнате самоубийство? — И как ты это объяснишь?! — злобно прорычал тот. — Никто тебе не поверит! — Тебе нужны мотивы?.. — по-страшному рассмеялся альфа, от чего даже Чимин не выдержал, закрыв плотно уши. — Тебе надоело быть незадачливым и несчастным любовником, который всегда на вторых ролях и нужен лишь время от времени. Я мог бы поведать следователю весьма прискорбную и печальную сказочку о том, как вчера я ясно дал тебе понять во время нашей очередной встречи, когда жестоко разбил все твои мечты и ожидания, сообщив, что такая легкодоступная омега никогда не получит от меня предложение руки и сердца. Разумеется… — вздёрнул плечами. — Данная новость не привела тебя в огромный восторг и очень огорчила, поэтому в порыве ярости и бессилия что-либо изменить ты влепил мне громкую пощёчину и потом ушёл домой в расстроенных чувствах. Но сегодня ты явился вновь… И стал умолять меня не бросать тебя, попросил дать ещё один шанс и отсрочить наше расставание. Хах… Ты честно заверил меня, что исправишься и будешь ждать ровно столько, сколько мне потребуется для осознания того, что ты — наилучшая кандидатура мне в мужья. Но я… Я снова попросил тебя уйти. Ты воспринял этот отказ слишком глубоко. Твоя ранимая душа и любящее сердечко не смогли смириться с настолько жгучей и нестерпимой болью, — театрально посетовал Мин, пустив наигранную слезу притворной грусти, — что окончательно подавило в тебе здравый рассудок. И пока я принимал душ, наивно полагая, что ты давно вышел из моего номера, ты тем временем выбросился из окна отеля, — хлопнув в ладоши, наконец-таки закончил он. — Ну и? Как тебе такая столь душетрепательная история? Уж прости! — извиняюще пожал плечами альфа. — Happy end не будет. — Да ты точно слетел с катушек… — опешил Сухо. — Шарики за ролики заехали! — Поэтому лучше уходи отсюда прежде, чем моя угроза воплотится в жизнь, — на полном серьёзе отчеканил Юнги с абсолютно непроницаемым выражением лица. — Я никуда не пойду! — горячо воспротивился омега, яростно топнув ногой и надев себе на лицо маску лютой ненависти. — Я проделал такой длинный путь не для того, чтобы меня вышвырнули на улицу, как вшивую собаку! Я люблю тебя, Юнги! Да господи… — свирепо скрипнув зубами, шикнул он. — Я даже готов простить тебе твою измену! Только пусть эта тварь уйдёт! — Ни в этой, — ледяным тоном начал альфа, — ни в последующих жизнях я ни за что на свете на женюсь на омеге, которая за ничтожные купюры продавала своё тело старым миллиардерам и продолжает это делать до сих пор! — глаза Сухо в ужасе расширились. Он отвёл взгляд в стену и сконфуженно поджал свои губы, действительно не зная что на это ответить. — Что? Я тебя удивил? — желчно усмехался Юнги с издевательской усмешкой в глазах. — Ты что… Неужели ты подумал, что я настолько наплевательски отношусь к своему будущему, что не догадаюсь нарыть на своего предполагаемого жениха, которого мне пытался навязать из лучших побуждений отец, всю необходимую информацию? — Ты что такое говоришь?! — наконец вставил свою лепту парень. Он выглядел до того забавно с ярко-пунцовыми щеками и бегающим взглядом. Словно готов сию секунду лопнуть от стыда. — Ты за кого меня вообще принимаешь?! Да моя семья… — Позволь я тебе напомню?.. — немного спокойнее и снисходительнее заговорил Мин, с сочувственной улыбкой рассматривая жалкий силуэт омеги. — Я отлично осведомлён в том, что сказал тебе твой отец пару лет назад. Он не хуже меня и остальных знал о том, кем являлся и является его единственный сын. Ты — шлюхоподобное отродье, низкопробное существо с отсутствием всяких моральных принципов, которое даже не в курсе о том, что из себя представляет адекватное поведение любой приличной омеги и понятие «нравственности». Ты назвал Чимина шлюхой и подстилкой? — Пак вздрогнул. — А сам ты кто?! — с презрением продолжил Юнги. — В то время твой отец терпел крах у себя в бизнесе. Тогда же кто-то из его компаньонов рассказал ему о твоих похождениях среди альф. Ты пользовался богатенькими старикашками, с которыми сотрудничал твой отец, и клянчил с них заоблачные долларовые суммы. Ты даже делал это не ради мистера Ли, чтобы помочь ему с продвижением компании и заиметь новые контракты, а ради чистой денежной выгоды для себя! И после такой горькой правды о собственном сыне твой отец настрого пригрозил тебе, что лишит всякого наследства такую падкую на наживу сволочь, если ты не завоюешь меня и не женишь на себе в ближайший год, чтобы его фирма вновь стала процветать! Но этого так и не случилось… А знаешь почему? — многозначительная пауза. — Я просто гений, — самодовольно ухмыльнулся Юн. — Откуда ты об этом знаешь? — непонимающе нахмурился Сухо. — Кто тебе всё рассказал?! — А это тебя ебать не должно, — огрызнулся альфа. — Ты, маленький уродец, даже не думай, что когда-нибудь сможешь меня захомутать! — А вот этот что, — недоверчиво начал тот, изогнув бровь, — как будто бы любит тебя?! — Чимин весь зарделся под пристальным взглядом Мина, который буквально мельком подарил ему самый нежный взгляд на свете. — «Этот» — как ты выразился — самый светлый и порядочный человек из всех, кого я когда-либо встречал в своей жизни! — решительно отозвался Юнги, с грозным предупреждением зыркнув на парня и даже не давая ему возможности оспорить сей факт. — Его искренность безгранична. Чимин никогда не был корыстным и не будет. Он великодушен и очень добр по своей натуре! Хоть наше знакомство и продлилось всего ничего, но я доверяю ему даже больше, чем самому себе! Возможно… — в этот миг в голосе альфы зазвучали странные нотки слабой неуверенности и некоего колебания. Словно он очень сомневался в последующей фразе. — Возможно, Чимин ещё не готов принять мои чувства, не полюбил меня настолько, насколько прикипел к нему я за период нашего общения, но тем не менее я всецело доверяю ему. Он верен мне и ни за что не станет видеть во мне бездушную печатную машинку жалких банкнот! Чимину не нужна выгода, — твёрдо заключил Мин. — Хён, оставь! — внезапно взвыл омега. Его гулкий возглас привлёк к себе внимание пары крайне озадаченных и удивлённых глаз. — Прекратите оба! Мне надоело слушать гадости о себе! И не нужно меня защищать или как-то выгораживать! Я и сам прекрасно знаю, что никогда не был шлюхой! В моей жизни всегда был только один альфа! И то, это произошло не по вине плотского неудовлетворения, моей течки или животной похоти, а по большой любви! Я любил этого альфу и оставался ему верен до конца! Поэтому заткни свою вшивую пасть, сука! Настоящая бабочка — ты, а не я! — взорвавшись огненным вулканом, как не в себе кричал он. — Я уже сказал, что мне не место здесь! Я хочу уйти сейчас же! Юнги, пожалуйста, давай в другой раз сходим на свидание?.. — умоляюще протянул Минни, соединив ладони в молитвенном жесте. — Позволь мне уйти! — Хах! Свидание?! — истерично расхохотался Сухо и даже с каким-то состраданием посмотрел на того, сложив руки на груди. — А он уже имел тебя, лапочка?! — З-зачем ты об этом спрашиваешь? — немедленно напрягся Пак. — А ты не понимаешь? — беспечно отозвался тот. — Это же просто очевидно! Да Юнги бросит тебя мгновенно, как только выебет тебя во всех позах, — жутковато хохотнул парень, откровенно довольствуясь своими словами. — Ты ему не нужен! Этому заледенелому айсбергу с сосулькой вместо сердца вообще никто не нужен! Я знаком с Юнги восемь лет! Неужели я бы стал врать тебе? — недолгая пауза. — За время нашего знакомства у него не было ни одной постоянной омеги. Он всегда меня их, как перчатки. Для него не существует понятий «стабильность» и «семейный очаг». Для Юнги каждая омега — это в априори тряпка, об которую можно вытереть свои ноги! Он всего-то хочет вкусить сладкий плод. Ты ничего не знаешь о чувствах этого сухаря, — жестоко добивал омега. — Э-это всё ложь… — тихо прошептал Чимин и впервые за минут двадцать поднял взгляд, полный затаённой надежды, на альфу, но тот, как специально, отвернулся в противоположную сторону. Он обречённо выдохнул. Неужели все слова этого шакала — правда?.. — Да ты хоть немного представляешь, из какой он семьи?! — продолжал Сухо. — Это очень богатые и интеллигентные люди! И стоит лишь один раз взглянуть на тебя, так сразу становится ясно, что ты явно не вписываешься к ним! — Сухо, заткнись! — жёстко рыкнул на него Юнги. — Пошёл вон отсюда, пока я силком не выпер тебя из комнаты! — Одет в невесть что… Лицо простетское… Ничем не примечательный и никакого шика и лоска! Ко всему прочему, ты бедный! — Чимин заметно побледнел и опустил пристыженный взгляд к полу. — Неужто у жалкой нищенки вроде тебя появились какие-то радужные надежды на то, что настолько респектабельные и высокопоставленные родители Юнги позволят тебе выйти замуж за их единственного сына?! Как бы не так! Жених уже выбран! — самоуверенная улыбка. — Э-это правда? — Чимин ощутил настоящий удар внутри. Вот таких слов он явно не ожидал услышать. — Они не позволят? — он со слезами на глазах посмотрел на Мина, стараясь отыскать в нечитаемых глазах хоть капельку мизерного опровержения. — Чимин, — сурово начал альфа, едва сдерживая себя, чтобы не сорваться и не разгромить тут всё, — почему тебе так нравится меня бесить?! Вчера мы говорили об этом несколько часов в квартире Тэиль! Прости, но эта тема попросту выводит меня из себя! — сжал кулаки до побеления костяшек. — Конечно… Ты снова мне не поверишь, но всё-таки постарайся вдолбить уже себе то, что мне абсолютно чуждо на разницу в наших социальных статусах! Это всего лишь пережитая веками формальность! Поэтому я искренне не понимаю, почему тебя так волнует, кто мои родители и кто ты?.. Просто поверь мне и доверяй моей любви! — от всего сердца просил он. — Какие красивые слова! — язвительно заметил Сухо. — Но ведь он прав, — по-быстрому почесав носик, кисло начал Чимин. — Я и вправду мало тебе подхожу. И я… Я видел, как вы только что целовались… — Тебе не достаточно моих объяснений для того, чтобы наконец понять, что это случилось не по моей воле? — Ты врёшь! — упрямо раскраснелся Пак, неприступной скалой стоя перед этими двумя. — Почему тогда сразу не оттолкнул?! Почему позволил мне смотреть на вас?! Ненавижу! — гневно зарычал. — Ненавижу тебя всей душой, Мин Юнги! Ты грёбаный предатель! Это ты планировал сегодня после нашего свидания?! — Да о чём ты, блять?! — зло выплюнул альфа. — Я уже ничего не понимаю! — Потому что ты чёртов дегенерат! — сердито заключил омежка, неожиданно даже для себя самого осмелев. — Козлина и обманщик! Такие люди не должны работать в столь благородной профессии! Чтоб тебе пусто было! Придурок! — в ход полетел тот самый пиджак. — Идиот! — фоторамка с видом на ночное Токио. — Кретин! — альфа ловко увернулся от настольной лампы, которая грозно разбилась на многочисленные осколки, что, определённо, спишется за счёт Юнги. Сухо, в свою очередь, застыл и даже боялся пошевелиться, испытывая неимоверную панику перед таким неуправляемым «ангелочком». — Мерзкая свинья! — разъярённо орал Пак, побагровев в неконтролируемом бешенстве. — Ты чего удумал?!.. — его глаза неприязненно сузились, и венка вздулась на виске. — Скотина! Сначала переспишь со мной, как это в своё время сделал Тэмин, а потом кинешь и прибежишь вот к этому чучелу?! — Я не чучело! — Вероятно, Тэмин так же думал… — горько усмехнулся Чимин, мысленно ударившись в воспоминания далеко минувших дней. — У него тоже родители были состоятельными. Наверное, и они посчитали меня не достойным их сына… Я-я… Слушай, просто оставь меня в покое и разойдёмся, как в море корабли? Я не хочу, чтобы ты давал моей семье несбыточную мечту и слепые надежды, да и к тому же привязав к себе моего ребёнка… Как я потом буду объяснять Дженни, где её любимый хён?.. — Минни… — О! Неужели? — восторженно открыл рот другой омега. Искры празднества полетели из его бесстыжих глаз. — Так тебя даже успели обрюхатить уже? Похвально! — в знак почтенного уважения он насмешливо хлопнул в ладоши. — И после этого ты отрицаешь факт своей распущенности? Да ты лицемер, каких только поискать! Какая порядочная омега станет папой-одиночкой?! — от всей души забавлялся Сухо. — Я уже сказал, что за всю жизнь я переспал только с одним альфой и это его ребёнок! — яростно отрезал Пак, испепеляя того насквозь. — И о какой-такой искренности ты тут заливал, а, малыш? — обратился тот к Мину. — Да этот нищеброд просто пошёл по лёгкому пути! Ему захотелось лучшей жизни для своего отпрыска, поэтому он нашёл себе весьма неплохой вариант богатенького папика, который обеспечит их всем необходимым, ведь нынче ребёнок дорого обходится! — Не зли меня, — угрожающе протянул Чимин, его взгляд устрашающе помрачнел, — и даже не смей упоминать своим паршивым языком мою дочь! Не унижай и не оскорбляй меня! Мне никогда ничего от Юнги не нужно было! Меня не волнуют ни его деньги, ни его дома, ни то, как обеспеченно он живёт и какой имеет статус! Да будь моя воля, я бы вообще скрылся от него в другой стране, потому что мне страшно и некомфортно быть с человеком, у которого столь высокое положение в обществе! Мне неловко и неуютно в нём! И я даже не пытаюсь это скрыть! Я не хочу так жить! Я не привык к такому образу жизни! Я не создан для него! Я просто хочу вернуться обратно в Корею и жить в тех условиях, в каких привык! — Чимин отвернулся. — И почему я только полетел тем же рейсом вместе с тобой, Юнги?! Почему ты появился в моей жизни?! — вновь расплакался он. — Лучше бы я никогда тебя не встречал! Не мучился бы так! Я простой и небогатый человек, не привыкший к элегантному и роскошному существованию в облаке ежедневных фотокамер и светских бесед в окружении таких щёголей, как вы, которые возомнили себя властными и самовлюблёнными идолами для таких ничтожных тараканов, как мы! Но не нищенка, как ты только что сказал, Сухо! И во мне достаточно гордости, чтобы осознать, что лучше всего для меня будет — попросту отгородиться от людей вроде вас! Оставь меня, Юнги! — тот не сумел удержать вырывающуюся омежку, которая, вся заплаканная и зарёванная, выбежала из номера, громко хлопнув дверью. Свидание было испорчено.