Невыносимо

*** – Это чё нам можно не шифроваться под одеялом что ли? – Паш, мне сорок один, ты уверен, что нам нужен второй ребёнок? – Как знаешь. – Вздохнул мужчина. – Хотя бы на титю я могу рассчитывать? – Рррыков... – Оля лежала к нему спиной, и ощущала, как его пенис упирается в её ягодицы. – Я так сразу не могу. – сухо произнесла она. – Сразу и не надо. – ответил Павел, целуя Олю за ушком, за четыре с небольшим года совместной жизни он изучил каждый сантиметр её тела. Отодвинув халатик и край нижнего белья, он осторожно проник в неё пальцами, лаская розоватые половые губы. Внутри у Оли всё трепетало: она не понимала, как ему удаётся угадывать её желания. Арефьева сжала бёдра, задрожала, а тело покрылось мурашками. Избавившись от остальной одежды, Паша нежно вошёл в её мокрое от смазки влагалище и цепко сжал аккуратную грудь, прижимаясь ближе. – Оленька, – он поцеловал её за ушком, – я скоро кончу. – Угу. – промычала Ольга, а затем выгнулась и задрожала. По её бёдрам стекала липкая мутновая сперма, а сама она восстанавливала дыхание. – Если бы ты только знала, как я счастлив... – А я... – Ответила Оля, страстно целуя мужа в губы. Мало-мальски приодевшись пара сбегала в душ, Паша заменил постельное бельё, и Рыковы легли в кровать. – Мамочка, папочка, мозьно я зайду? – Паш, ты в трусах? – тихо спросила Оля. – А ты? – Я серьёзно. – Нормально всё, пусть заходит. Двигайся к краю, по срединке, наверняка захочет. – Ариша, заходи. – Девочка притащила из детской мягкую как облако подушку и забралась на родительскую кровать. – Вот видишь, я говорил, в середину ляжет. Ольга улыбнулась, родители держали дочурку за руки, и вскоре та уснула. – Надо же, они одинаково спят. – Тихо прошептала Оля, любуясь самыми родными людьми.