Невыносимо

*** Маленького спящего Сёмёна принесли домой, Оля быстро разделась, помыла руки и положила сына на кровать. Мальчишка подёргивал ручками, пытаясь выбраться из неудобного конверта. – Не нравится тебе? Сейчас мама тебя разденет, минутку терпения. – Ольга с теплотой и чрезвычайной нежностью развернула конвертик, освободив малыша. В ту же секунду в спальню пробралась Арина. – Ариша, ты чего крадёшься? Иди к нам. – ласково позвала она дочурку. Девчонка забралась на кровать и внимательно рассматривала брата. – Мам, а можно его потрогать? – Можно, только головку не трогай, там родничок не зарос ещё. – Аринка с опаской рассматривала крошечные пальчики брата и гладила его ручки. – А целовать-то хоть можно? – с усмешкой спросила Арина. – Ты моя лапушка... – Оля поцеловала дочурку в щёчку и поправила съехавший хвостик. Арина чмокнула братишку в щёчку и улыбнулась. – Твою мать. – выругнулась Ольга, заметив протёкшее сквозь блузку молоко. – Фи, как некультурно, маменька. – бросила Аринка. – П-а-а-п, а мама ругается. – А ябедничать нехорошо. Оль, чай готов, идёшь? – Пять минут, мне надо переодеться. – Аринка тактично вышла из комнаты и села за столом на кухне. – Бабушка, а мама меня теперь меньше любит? – Ни в коем случае. Мама тебя безумно любит, знаешь, как она с тобой носилась? – Аринка тяжело вздохнула, а затем сказала: – Бабулечка, не уходи, пожалуйста... – Арина слезла со стула и вцепилась в бабушкину руку. – Маленький, никуда я не уйду, слышишь? В эту секунду Оля прикладывала сыночка к груди, и тот жадно посасывал молоко. – Ты наелся? – спросила она, поглаживая тёмные вьющиеся волосы малыша, который уже засыпал. – Какой ты хорошенький... – Оля оставила невесомный поцелуй на макушке сына и уложила его в кроватку. – Олька, ну где ты там? – спросил Паша, разливая чай. – Уже иду. – легко ответила Арефьева и вышла из спальни растерянной и понурой. Заметив это, Марина отрезала кусок пирога с яблоками и нежно гладила Олину ладонь. – Оля, всё в порядке? – Да. – сухо ответила она. – Пойдём курицу проверим? – отойдя в сторонку, она решилась задать вопрос. – Переживаешь? – Только за Аринку: в последние недели беременности я от неё отдалилась, и сейчас, когда родился Сёмка, я боюсь, что ей меня не хватает. – Значит так, я остаюсь с вами. – твёрдо, но тихо сказала Марина и отворила дверцу духовки. – Курица запеклась, кому какую часть? – Мне ножку! – прокричала Аришка. – И мне.