Невыносимо

*** – Мама! – Маша бежала навстречу Оле, взбивая пожухлую жёлтую листву под ногами. – Привет, моё солнышко! Нагулялись с папой? – она дотронулась до носа малышки, и рассудила, что та успела замёрзнуть. Маша касалась пальчиками оправы очков, и Оля сняла их, чтобы дочка получше их рассмотрела. – Нравится тебе? А смотри-ка, куда мы пришли — тут целый магазин с очками, хочешь и тебе выберем? – Угу! – С этими словами семья прошла в салон оптики, и у Маши разбежались глаза от изобилия. – Охленеть не встать! – Машуль, ты такие слова потише говори, они нехорошие. – ласково произнёс Паша, присев на корточки, пока Оля объясняла оптометристу, что им нужно. – Примеры оправ здесь, если расстояние межзрачковое подойдёт, можем прямо сегодня вашу красавицу в самую модную оправу нарядить. – Они подошли к стенду, позвали Машу, и та выбрала круглую пластиковую оправу с цветочным принтом. – Ой, у вас диоптрии разные, тогда придётся от пяти до семи дней подождать, ничего? – Нас устраивает. – властно ответила Оля. *** Поскольку Арефьева взяла обеденный перерыв, она успела подвезти засыпающую дочку и мужа домой. Аккуратно раздев ребёнка, она отнесла её в кроватку и глубоко вздохнула. – Ольчик, ты чего? – Паш, да я думаю, вдруг ты тогда был прав, когда сказал, что нам не нужен третий ребёнок? – Лыко-мочало, начинаем сначала, ты так из-за Машкиной близорукости расклеилась? – Я просто ничего уже не понимаю, Паш. У Аринки пубертат, Сёма хамит и огрызается в садике, мне каждый вечер воспитатель жалуется на дисциплину. А теперь выясняется, что я проворонила ухудшение зрения у Машеньки, и вообще, подарила ей предрасположенность к миопии. Это же ад, Рыков! – эмоционировала Ольга. – Да где ад-то? – Посмотрю я на тебя, когда ты будешь пытаться объяснить трёхлетнему ребёнку, что очки нужно носить, не снимая. – съязвила она.