Верёвка

Их отношения, кажется, зашли слишком далеко. Дальше утренних дополнительных порций с доставкой прямо в воронье гнездо, дальше «случайного» секса прямо в камбузе после ужина, даже дальше сомнительных таблеток, купленных на прошлом острове по дешевке, от которых сносило крышу. Одно остается неизменным — все самые необычные проишествия случаются именно по утрам. В основном, это время до восьми часов, когда вся команда еще видит десятый сон и почти не создает шума. Обычно в такие моменты солнце на Гранд Лайн спит вместе с небольшим экипажем Саузенд Санни, хотя некоторые его лучи и кусочки света все таки умудряются задевать пока не поднятые её паруса. В общем, когда еще спит все опасное грандлайновское море вокруг корабля мугивар, просыпаются две тени, почти бесшумно блуждающие по палубе и камбузу в рассветную рань. В это время они становятся на удивление тихими и, наверно, поэтому до сих пор не натыкались на любопытные расспросы накама. Нет, безусловно, они надеялись, что команда не осведомлена об их взаимоотношениях, но им и самим не очень-то в это верилось. Может, Санджи и бывает иногда чересчур громким, но надежда умирает последней.

***

Началось все, как ни странно, не в одно из таких утр, а ярким, праздничным (как всегда только для соломенных шляп), вечером. Почти в сумерках. Прожектора Санни вкупе с импровизированным световым шоу Френки лили желтые, красные, фиолетовые и многие другие яркие блики на морскую гладь вплоть до острова, от которого они отплыли недавно. В воздухе витал запах не то пороховых фейерверков, не то алкоголя, не то жженой резины вперемешку с морским бризом, не то всего вместе. В голове, как и на разгромленной палубе, происходила шумная потасовка разума с алкоголем. Зоро даже казалось, что грохот музыки и криков, изображающих пение, доносится не с палубной тусовки, а прямо из его головы. В ушах то ли звенело, то ли гудело — не разобрать, но это было невозможно громко. На свой единственный видящий глаз он уже давно перестал полагаться — излишек освещения разных цветов мешал различать что-то кроме мелькающих тут и там накама. Мугиваровцы уже давно вот так сходили с ума, потому что начали нажираться еще в городе. Подумаешь, война скоро. Зато у них куча новой провизии, Цезарь, да еще и новый накама в лице хирурга смерти, который этим самым накама становиться отказывался. Сейчас они уже напрочь забыли и об острове, и о диктатуре, и о Дофламинго и вообще обо всех йонко вместе взятых, опустошая уже второй десяток алкогольных бочек и уже в двенадцатый раз накрытый стол. Все, кому еще удавалось держаться на ногах и передвигаться, в пьяном угаре устраивали очередной оркестр на многострадальной львиной голове Санни. Человекоподобный монстр в виде Чоппера, который по обыкновению должен был спать в каюте, остался, и, наплевав на свое несовершеннолетие, тоже спал, напившись. Трудно в это поверить, но даже Трафальгар путем «ладно, но всего один стакан» уже едва стоял и танцевал пиратский вальс с капитаном мугивар под шумное одобрение небольшой толпы. Правда, танцевали они под какой-то неудавшийся рок, но совершенно никому не было до этого дела. Цезарь тоже неизвестным образом веселился и напивался со всеми, и те, кажется, были не против. Причиной тому был внезапно открывшийся талант ученого — кто ж знал, что он так круто умеет играть на барабанах! Его даже освободили от наручников, прицепив кайросеки на ногу, дабы тот не мешал создавать музыку. Именно он и аккомпанировал резво перемещающимся по палубе рука в руку капитанам, умудряясь подстраиваться под гитарное подобие хард-рока Соул Кинга. Остальные мугиваровцы весело хлопали и нахваливали пленника, и тот вытворял навороченные фокусы и трюки на потеху пьяной толпе. Стоп, откуда вообще на их корабле барабаны..? Нами и Усопп для совершенного недельного похмелья организовали общественные развлечения в виде «я-никогда-не» с использованием саке. Таким образом, предложениями «я никогда не сбегал из дома», «я никогда не дралась в детстве» и «я никогда так не напивался» все по очереди оказались на полу, в полусне нашептывая невообразимо страшные заклинания. Робин заботливо и тоже не очень трезво с помощью фрукта перенесла самых легких членов команды в их каюты, и, как уже сказано, не очень трезво уронила их пару раз. Луффи, бормоча что-то про крутость археолога, тоже пытался помочь и донести Ло хотя бы до своей каюты (потому что обычно Трафальгар спал на палубе), но ожидаемо упал, и спящего врача от сотрясения спасли только резиновые конечности. Так, всеобщими усилиями, на палубе остались лежать только Робин, Усопп, Френки и Цезарь. Музыка ракуш все еще гремела, но без пьяных криков команды и живой музыки она казалась уже не такой громкой. У кока, кажется, от такого количества работы должны были отвалиться руки, но тот, оказывается, тоже успел выхлестать одну бутылку «для мотивации». И вроде как, не соврал, потому что все так же ловко собирал новую гору пустых тарелок во вполне адекватном состоянии. Все, что его выдавало — это более чем обычно расслабленная осанка. Плечи почти расправились, шея чуть выпрямилась, а спина повелась назад, установив почти ровное вертикальное положение. Хотя нет. Дополняли картину еще и затуманенные полуприкрытые глаза. Зоро, несмотря на всю свою мощную, создававшуюся годами выдержку, тоже слегка перебрал с саке. В голове все еще шумела вечеринка, а вены на шее и висках пульсировали до ужаса громко. Мечник двинулся прочь от палубы, стремясь найти место потише, хотя на ней все равно уже почти никого не осталось. Он открыл первую попавшуюся в ночной тени и огнях прожекторов дверь. Камбуз. Неплохо. Кровати тут, правда, нет, но ради тишины он был готов потерпеть. Кухню освещали лишь несколько полос желто-красного света, исходящие из открытой двери, в проеме которой стоял Зоро, и маленькое окошко камбуза, что кидало единственный желтый кружок на панельные железные шкафы на противоположной стене. Нарушивший уютную темноту свет мягко обтекал всю картину уже пустой кухни: гора, нет, горы тарелок в раковине и на столешнице, отсутствие огромного стола, который сейчас служил кроватью на палубе и без которого камбуз казался совершенно пустым, барная стойка с кучей пустых разноцветных бутылок под ней, и спящий, полулежа на этой самой стойке, кок. Он спал так расслабленно и спокойно, что на секунду идея вздремнуть в таком же положении показалась мечнику очень даже неплохой. Впрочем, он не был удивлен такой бескультурной выходке блондина. Он, как-никак, усердно работал всю вечеринку, пока другие веселились. То, что он тоже не устоял перед парой бутылок ароматного вина было абсолютно нормально. Единственным, над чем задумывался засыпающий Ророноа, было: Санджи ведь совсем не умел пить, так сколько же ему удалось в себя влить? Удивляет, но даже капитан способен выпить намного больше этого эро-кока. А сегодня у них бутылки, бочки, стаканы, бокалы и прочие случайные сосуды со всякой дрянью покрепче вина летали по всему кораблю — мало ли, чего он там успел наглотаться в перерывах от работы. Но, к его спокойствию, Санджи просто мирно уснул на собственной кухне, так что ничего против он не имел. Какая хорошая реакция на алкоголь, всем бы мугиварам такую. И лучше бы Зоро об этом не думал. Проснулся Ророноа от резкой боли в макушке. Как оказалось, от удара. Удара? Неужели на них напали ночью? Прокрутив пару вариантов возможных событий, Зоро все-таки додумался открыть глаза. Над ним возвышался недавно спящий Санджи. — Какого чёр… — возмутиться ему не дали, огрев по плечу ногой. Зоро болезненно поморщился, потому что не успел уклониться, сидя на неудобном стуле. — Что ты, голова-трава, здесь делаешь? — Санджи выглядел таким разъяренным, словно Ророноа был его злейшим врагом, а не накама, с которым они сегодня (или уже вчера) уснули рядом. Вот только взгляд его в противоречие выражению лица был каким-то сонным, туманным и рассредоточенным. — Ты чего творишь, идиот? Сплю я здесь, не видно? — он снова (на этот раз удачно) уклонился от чужой ноги. — На моей кухне! — Винсмоук снова и снова атаковал ничего не понимающего мечника. — Да успокойся ты уже, гребанная завитушка! Зоро удалось-таки схватить разбушевавшегося накама за руку, повалить на холодный пол камбуза и прижать к нему же собственным весом. Сидя на ногах Санджи и держа его руки, мечник попытался узнать, почему он так себя ведет. — Что такое, эро-кок? В ответ он получил нечленораздельное бормотание и попытку освободить ноги. — Ты пьян? Снова что-то отдаленно напоминающее слова и уже более яростное сопротивление. Ророноа взял оба запястья кока в одну руку, а другой притянул его за затылок ближе к себе. — Узнаешь меня? Кто сейчас перед тобой? — Мм... Зеленое... Зеленый... Водоросль? Кто ты, Маримо? — некоторые буквы застревали на еле двигающемся языке, едва составляя понятную речь, но Санджи очень даже искренне удивился своему открытию. Зоро раздраженно вздохнул. Да уж, мирная реакция на алкоголь. Несмотря на выдуманное милое сравнение с водорослью, кок не сбавил обороты в попытках выбраться. Подумав с минуту, Ророноа подхватил парня за ноги и закинул на плечо, прилагая все усилия, чтобы удержать свою ношу, брыкающуюся во все стороны. Он поплелся с ним в мастерскую Усоппа, и уже там вернулся в сидячее положение, вновь подмяв под себя кока. Бороться с полуночной темнотой особо не приходилось — световое шоу все еще было в действии, и Зоро легко нашел веревку. У него было смутное представление о том, что он собирался сделать, но... Теория отличается от практики, и поэтому сейчас он просто растерянно оглядывал Санджи, держа в руках спасительную веревку. Наконец, более-менее представив дальнейший план действий, мечник перевернул кока и ногой прижал грудью к полу, пытаясь совладать с ногами. Он стянул щиколотки тремя оборотами, затянув на два узла и начал двигаться выше. Обвязал каждую ногу чуть выше колена, одним узлом связал ляжки, и, имея два конца в двух руках, рационально завязал их вертикально на животе и на спине. Зоро тоже был не очень трезв, поэтому пальцы иногда раздражающе путались и роняли веревку. Далее, обмотав пару раз талию, он вспомнил о руках и решил закрепить их как-нибудь потом. Кок тихо, но протяжно ахнул. Зоро не обратил внимания. Грудь он обмотал как-то наспех, просто чтобы веревку можно было тянуть выше. Санджи что-то промычал. Зоро снова не обратил внимания. Руки. И как их вязать? Крепко стянув чуть ниже плеч, он прикрепил локти к бокам и раз пять обмотал запястья, завязав пару-тройку узлов для надежности. Встав, чтобы полюбоваться своей работой, он с ухмылкой отметил, что кока больше не нужно держать. Он все еще не был уверен в безопасном для себя сне, поэтому нашел еще кусок веревки и на всякий случай притянул ступни к ляжкам. Теперь можно спать спокойно. Санджи негромко простонал. Черт возьми, Зоро уже не может не обращать внимания. Даже если ему неудобно, это точно не больно, и он не должен стонать от такой мелочи. — Ты что, извращенец? Я не для твоего веселья тебя так замотал, а чтобы снова не получить от тебя по голове, пока сплю. Успокойся и тоже засни наконец, Завитушка. Тишины он так и не дождался, поэтому решил вернуть потерявшего возможность двигаться кока в камбуз. Тот все еще активно сопротивлялся, и Ророноа мысленно похвалил себя за идею связать этого пьяницу. Тот, правда, теперь кусался, но это было не слишком большой проблемой. Действительно оставив Санджи в камбузе, сам он не без нетрезвых усилий поднялся в воронье гнездо, мысленно отметил, что поварешка, вообще-то, сам виноват, что напал на него, и наконец смог заснуть в тишине и покое.

***

Утро все члены экипажа вместе с Трафальгаром и Цезарем встречали в мучительных объятьях похмелья. Ло пил второй раз в жизни, а бедный Чоппер и вовсе впервые, так что обоих докторов они лишились сразу. Отчаявшаяся команда пошла к проснувшемуся на палубном столе Цезарю, мол, тот ученый и, наверно, смыслит в медицине. Оказалось, что ни черта тот не смыслит, и вообще, он их скорее отравит, чем спасет от головной боли. Нами была в лучшем состоянии, поэтому помахала перед ним его собственным сердцем и любезно предложила рецепты таблеток, взятые из кабинета маленького врача. Тот с горем принялся готовить что-то, что предпологаемо должно было избавить его и мугивар от страданий. Не хватало пары травяных ингридиентов, и Нами велела кому-нибудь сходить за ними на кухню. Вызвался Луффи. Его не пустили, и попросили навигатора сходить с ним. Спустя пару минут на камбузе по зову капитана оказались все на ногах стоящие, то есть все, за исключением двух спящих врачей и Ророноа. Все с интересом оглядывали спящего в... кхм, не очень удобном положении Санджи. — О-о-о-и, Санджи-и-и, — пытался разбудить кока Луффи. — Нам точно стоит будить его..? — настороженно отозвался Усопп, раздумывая о том, как это произошло, и какой будет реакция самого повара. — Мне кажется, что спать вот так совсем не су-у-упер-р-р. — Это кто его так? — все еще немного обиженно, но любопытно поинтересовался Цезарь. — Не знаю, — подала голос самая здравомыслящая среди мугивар Робин, — но ученый прав, нам, наверно, стоит найти создателя сей картины. — Великий Усопп-сама считает, что это очень плохая идея! — А может просто оставим его так? Тут виновник общего непонимания перевернулся и насколько было возможно сел, опираясь на привязанные ладони. Все присутствующие резко замолчали и даже задержали дыхание, ожидая реакцию связанного. Он попытался встать, и, поняв, что это бесполезно, обвел непонимающим взглядом всю команду. После кок посмотрел на себя, моргнул пару раз для уверенности и снова поднял глаза на ребят. — Почему я..? — он даже не знал, как закончить фразу. Впрочем, от него этого и не потребовалось. Мугивары расслабленно выдохнули, радуясь, что им не перепадет. — Кок-сан, вы… ничего не помните? — Нет, — он мысленно прокрутил и отмел все самые страшные варианты того, что с ним произошло, и тоже выдохнул, — Все, что я помню — это то, как уснул за вот этой стойкой, — он кивнул головой в ее сторону. Команда так вперилась взглядом в несчастную столешницу, будто там и правда должны были быть написаны ответы на кучу вопросов, что крутились в их головах. — Мы теряем слишком большой фрагмент событий... — озадаченно подытожила Нами. — Эм, — обратил на себя внимание Усопп, после чего все сразу внимательно уставились на него, — кажется, это моя веревка. Нет, не кажется. Точно моя. Загрузка мыслей команды происходила недолго. — Это ты сделал, Усопп?! — распахнул глаза капитан. — Еще чего! Стал бы я тут молчать вместе с вами, если бы это было моих рук дело. — Нет. Длинноносый-сан вчера уснул на палубе, и это я точно видела, — Нико Робин снова развеяла лишние недопонимания. Цезарь, уже устав ждать ингридиентов, тоже подал раздраженный голос: — Что за жуть происходит на вашем корабле... Если никто из нас ничего не знает, может, стоит наконец поискать остальных? Команда посмотрела на него, обдумывая предложение. Потом на Санджи. Потом переглянулась. Потом снова на Санджи. — Нет. — Определенно нет. — Согласна, быть не может. — А мне кажется, что... Коллективное отрицание загнало Цезаря в тупик непонимания, и он решил просто оставить все их мыслительные процессы. На лице Санджи сначала изобразилось удивление, потом отчаяние, потом злость и, наконец, раздражение вместе с отрицанием. — Нет. Точно нет. Даже не думайте. — Но, кок-сан, это вполне возможно... — Невозможно. Совсем нет, — но выражение повара говорило об обратном. Он уже ненавидел эту догадку. — Что ж. Раз Санджи ничего не помнит, нам следует сходить туда, — предложила навигатор, с которой все неохотно согласились. — Эй, может, вы развяжете меня? — просьба была проигнорирована, так как команда уже вышла, и кок снова остался один на один со стенами камбуза, обдумывая, как именно он убьет треклятого Маримо.

***

С самого утра в воронье гнездо явились нежданные гости, и криками «Зоро! Зоро! Ты должен это видеть!!!» Ророноа был выдернут из лап сна, в которые он с таким трудом забрался. Через несколько минут его уже всеми конечностями — резиновыми, дополнительными, нормальными, костяными и железными толкали по палубе в камбуз. Спросоня он даже не понимал, зачем ему туда, но когда столкнулся со злобным взглядом связанного кока, картина прояснилась. Он прыснул со смеху и как мог держался, но все же рассмеялся, оперевшись одной рукой на дверной косяк. — Ахах... кок... — наконец отсмеявшись, но все еще задыхаясь в перерывах между словами, мечник пытался построить связное предложение, — ничего себе, они все еще держатся! Ты точно стал сильнее после Сабаоди? — Ублюдок Маримо... — Санджи гневно дергал ногами, — Я сейчас прямо так тебе наваляю! Придурок, это ведь ты сделал, да? — Не-ет, что ты, — он дразняще растянул слова, почти забыв о шокированной команде и об Усоппе в обмороке. — Это правда ты, Зоро? — весело поинтересовался Мугивара, по видимому, находя происходящее смешным. — Эй, вы не подумайте, у меня были причины. — Какие, черт возьми, могут быть причины, чтобы связать спящего пьяного человека вот так?! — Зоро получил новую шишку на голове от Кошки-воровки. — Ты чего, ведьма?! — он потер ушибленное место, — Да я бы его и пальцем не тронул, будь он спящим пьяным человеком! — Ророноа указал на лежащего на полу Санджи. Команда переглянулась и уставилась на виновника, — Этот идиот дважды огрел меня своей ногой по голове, пока я спокойно спал, а потом спросил, кто я, не переставая нападать на меня! Так что это было просто мерой безопасности, — снова возгордившийся своей идеей, закончил Зоро. — Плевать мне, сколько там раз я тебя огрел, развяжи меня уже, идиот! — Не хочу, — он уперся спиной в стену и сложил руки. На камбузе вновь воцарилось напряженное молчание. Зоро снова получил по голове от Нами. — Что еще за «не хочу»?! Развязывай его, нам ингридиенты нужны! — Навигатор-сан права, без кок-сана нам здесь при всем желании не найти того, что нужно. Зоро вздохнул. — Черт с вами. Он подошел к связанному, что до сих пор безуспешно пытался пнуть его, присел и принялся уничтожать свою работу. Мечник плохо помнил, как именно завязывал, поэтому на пробу дернул узел на плечах. Веревка не поддается. Тогда он попытался развязать узел на ногах, и у него, на удивление, получилось. Ноги оставались связанными, но теперь, по крайней мере, были прямыми. Кок вздохнул, почувствовав свободу в коленях. Ророноа принялся за самый большой узел на талии, что соединял веревки на ногах и руках. Вместо того, чтобы пытаться развязать, он зачем-то дернул его, случайно двигая всю конструкцию и выбивая из Санджи тихий полувздох-полустон. Повар с ужасом распахнул глаза, прикрыв рот связанными руками, в надежде, что команда не обратила внимания. Что ж, ему повезло, команда действительно не подавала признаков присутствия, с любопытством наблюдая процесс развязывания. Посетовав немного на свою неудачу, Зоро еще пару минут пытался снять веревки, но поняв, что делает только хуже, отстранился и выпрямился. Команда в ожидании смотрела на мечника, пока тот не заговорил: — Я, эм… я не могу это развязать. Мне нужны катаны. — Это ж как надо было завязать... — то ли с восхищением, то ли с укором сказал Френки. — А ножом никак? Мы и так уже долго ждем, у всех голова болит! — пожаловался капитан. — Нечего было так нажираться вчера, полудурки! Нет, нож здесь не справится, у Усоппа хорошие веревки, — Зоро вышел и направился в воронье гнездо. — Вот идиот! Сейчас своими катанами будет здесь размахивать. Все-все, ребята, выходим, нечего здесь толпиться! — дисциплинировала Нами, выгоняя всех из камбуза, за что Санджи был ей очень благодарен.

***

Заточенное лезвие Вадо одним махом освободило кока, разрубив веревку чуть ли не на нитки под жалобные всхлипы Усоппа. В камбузе оставалось всего несколько человек — двое виновников недавнего собрания, Нами, подгоняющая их, Усопп, все еще плачущий по совсем новой веревке, и Луффи, который спустя пять минут ожидания завтрака уснул, избегая головной боли. Нами была как никогда свежа — мастер такого дела, Усопп вяло передвигался и в конце концов улегся на стойку, Зоро тоже было нипочем, а вот остальные мугивары, Цезарь и Трафальгар все еще были в болезненном похмелье. Но Цезаря, как говориться, не спрашивали, поэтому пока все лежали-сидели на палубе, то есть, на том, что от нее осталось, несчастный ученый сверлил несчастным взглядом дверь кухни в ожидании спасительных трав. Капитан Пиратов Сердца уже проснулся и вяло слушал пересказ утреннего проишествия от Брука. Сморгнув сонную перелену с глаз, он нахмурился и посмотрел на музыканта так, что тот поспешил удалиться из капитанской каюты. Ло встал, пошатнулся и попытался привести мозг в рабочее состояние, но ему не удалось. Такими темпами, он решил просто лечь обратно спать. Капитанская каюта... Как он, черт возьми, вообще здесь оказался? Брук был единственным, чья голова совсем не болела, потому что у него ее нет, йо-хо-хо-хо-хо! Он все утро ходил от одного к другому, нося то воду, то мокрые тряпки, то какие-то медикаменты, и вроде даже помогал Цезарю. Несмотря на обращение к нему, ученый-пленник сейчас выглядел богом в глазах мугивар: только он мог избавить их от всего этого. И поэтому все работоспособные, коих было пару человек, были отправлены к нему в помощники на медицинские работы. В камбузе Санджи был освобожден после нескольких мучений. Он пару раз блаженно простонал, разминая затекшие за ночь конечности. Ноги болезненно заныли, подкосились, и если бы не зоровское плечо, повар снова бы оказался на полу. — Что нам нужно, Нами-сан? — Эм... Если верить кабинетным записям Чоппера, то крахмал и люцерна. — Сию секунду! Хромая, он бросил пару ласковых в сторону мечника и указал пальцем на нужный шкаф. Тот помог ему добраться, и волей-неволей им пришлось ходить так еще полдня. Общими усилиями таблетки были готовы, а Ло и Чоппер подняты на ноги. Чоппер весь день просидел на шее то Френки, то Робин, то Нами, совсем утратив способность двигаться. Трафальгара же вызвался носить Мугивара, потому что до этого момента его держал полуживой Усопп. Хирург уснул на руках Луффи, и Зоро показалась эта идея достаточно хорошей, чтобы предложить ее коку. Тот съязвил, но не отказался, и вскоре команда лицезрела новую экзотику. Санджи около часа спал на спине мечника, пока тот отжимался, воспринимая его как дополнительный вес. Для мугивар это было довольно... необычно, но во имя безопасности они закрыли на это глаза. Остаток дня-после-вечеринки прошел относительно спокойно, потому что все разбрелись спать по каютам.

***

— Свяжи меня. Поздним вечером несколько дней спустя Санджи появился в вороньем гнезде с новой веревкой в руках. Мечник с минуту смотрел на него не моргая, и наконец выдал: — Ч-чего? Тебе того дня не хватило, Завитушка? —Не хватило. Зоро пару раз мотнул головой и снова осмотрел кока с веревкой. — Тебе... нравится такое? — Может быть. Свяжи меня. — Усопп тебя сгрызет. — Нет, на этот раз нет. Это моя, я купил ее на прошлом острове. Ророноа присвистнул. Так это не минутная прихоть. Кок действительно все продумал... Что ж, из таких стараний он может и помочь ему. — Иди сюда, — Санджи прикрыл люк и двинулся к Зоро, сев на кровать, после чего его сгребли в объятия и поцеловали в висок, — ты извращенец. — У тебя стоит, дурак. — Эта странная идея все равно была твоей. Ророноа начал расцеловывать лицо любовника, припал к губам, вытянул несколько глубоких поцелуев, спустился к шее и отстранился. Взял веревку и, снова припав к губам, поднял чужие ноги, намереваясь обмотать. — Подо… мм… подожди, дай мне хотя бы раздеться, Маримо... — Раздеться? А ты действительно серьезен, эро-кок. Позволишь мне помочь? — Да на здоровье. Получив одобрение, Зоро спешно стал расстегивать неподдающиеся пуговицы рубашки. Спустя пару минут пыхтения мечника и хихиканья Санджи, повар был освобожден от одежды. — Спасибо за помощь, — саркастично посмеялся Санджи. — Молчи. Иначе я свяжу тебя и оставлю лежать здесь, и во скончания веков тебя никто не найдет, — старпом беззлобно ухмыльнулся, поцеловав кока за ухом. — О, господин мечник, прошу, не подвергайте меня такой участи! — он наигранно драматично вскинул единственную видную бровь. У Зоро едва заметно дернулся глаз. — Чертова поварешка... — все, что смог выдавить мечник. Он хотел и продолжить эту саркастичную игру, и сказать, что кок сумашедший, и упрекнуть в черезмерной разговорчивости, но как-то не получилось. Язык не поворачивается это сказать, когда обнаженный Санджи сидит на его коленях и смотрит на него вот так. Зоро ждал достаточно долго (правда, по своей же вине), чтобы сейчас нетерпеливо забросить обе ноги блондина себе на плечо и перекинуть через них веревку. Обернув тонкие щиколотки дважды, он завязывает крепкий узел, провязывает чуть ниже колена каждую ногу и поднимается к ляжкам. Не удержавшись, он жамкает мягкую кожу, получая злобный взгляд в свою сторону. — Не балуйся, придурок. Мы так до утра не потрахаемся, — Санджи попытался пнуть его, но связанные у ступней ноги напомнили о себе. Он чертыхнулся и отвернул голову. — Знаешь, а мне это нравится. Мне обязательно потом тебя развязывать? — Не говори глупостей, конечно обязательно! В противном случае ты будешь питаться сырым мясом. Оу, нет, скорее ты умрешь от голода, потому что мясо, даже сырое, съест Луффи. — Жуткие перспективы. Я все же подумаю над тем, чтобы развязать твои руки, — задумался мечник. —Этого будет вполне достаточно, чтобы освободиться. Зоро уже справился с ногами и смотрел на уже стоящий член. Признаться честно, он не знал что с этим делать. В прошлый раз такого не было... — Э-э-эй, земля вызывает Маримо-о, — перед лицом помахали еще свободными руками, — господин мечник впервые видит член? Мечник, с целью заставить его заткнуться, решил действовать по интуиции. Он все-таки обмотал чувствительную плоть пару раз, вновь держа по одному концу веревки в каждой руке. Давно жаждущий внимания орган дернулся, когда веревка легко сжала его. Блондина мелко затрясло, он вцепился рукой за плечо Зоро и протяжно простонал. Даже сам удивившись этому, он вскинул бровь и посмотрел на Ророноа. Тот улыбнулся и перевернул его, чтобы продолжить свое занятие. Он наклонился, поцеловал левое плечо, уткнулся в шею и нехотя поднял голову, осматривая белую кожу. — У тебя красивая спина, кок. Очень красивая... — он завороженно провел ладонями по плечам, очертил лопатки, прошелся по пояснице и снова взял веревки. Пропустив одну в ложбинку меж ягодиц, Зоро приподнял любовника за плоский живот и обвил талию, чуть стянув. Вся конструкция слегка поднялась, член потянулся к животу. Из губ Санджи вырвался судорожный вздох, но он тут же кивнул, давая понять, что все хорошо. Ророноа обвил его ребра и грудь какими-то причудливыми и непонятными узорами с несколькими ромбами вместо узлов посередине. Спину он почти проигнорировал, оставив там куда больше свободного места. Добравшись до груди, Зоро даже как-то обрадовался, что его любовник — парень. С пухлой грудью было бы, как ему казалось, куда больше проблем. Санджи не совсем понимал, зачем его так усердно вьют, но учтиво не вмешивался. Мозолистые пальцы вновь коснулись плеч, и он едва ощутимо вздрогнул. Руки завели назад, соединив и перевязав предплечья. Кок почувствовал легкое напряжение и неудобство в руках, несмотря на то, что Зоро сильно не затягивал. Мечник провел носом по изящным запястьям, ладоням и шрамированным тонким пальцам, вдыхая легкий запах никотина и каких-то душистых приправ. Он с грустью подумал, что на следующее утро кожа на них уже не будет такой идеально нежной. С этой мыслью он бережно перевязал запястья множество раз, дабы уменьшить трение о них. Санджи на пробу дернул руками, с некоторым страхом и извращенным удовольствием осознав, что не может двинуться ни на сантиметр. Сейчас он лежал на животе, и член немного болезненно терся о холодные простыни. Повар попытался уткнуться в подушку, чего ему сделать не дали, потому что Зоро перевернул его на спину. — Что такое, голова-трава? — У меня еще осталась веревка. Напряженное молчание зависло в воздухе, и в вороньем гнезде воцарилась такая тишина, что Санджи казалось, словно он сейчас услышит мысли мечника. Но он их так и не услышал, а потому сам решил искать догадки. Вскинув голову, он увидел приличные куски нитей и покосился обратно на любовника. — И что ты собираешься с этим сделать? — не совсем уверенно, но смело спросил Санджи. Ничего личного, просто плохое предчувствие. — Подними голову. Он все еще не понимал, что задумал травоголовый, но его это уже напрягало. На шее затянулась веревка. — Стой! Ты не можешь, дурачье! Это опасно, ты, безмозглое Мар... — Зоро чуть сильнее стянул концы, выбивая из парня воздух, слова и хриплый довольный стон. Он опешил, сразу отпустив. — Тебе… и такое нравится, эро-кок..? — Я... — шумно вдохнул Санджи, — я не специально… Не думаю, что это вообще безопасно. Мечник слегка расстроился, что новую странную инициативу отвергли уже по мере ее появления, но попытка не пытка. — Ты не хочешь..? — спросил с надеждой, хотя Санджи не понимал, на что тут надеяться, и на кой черт вообще этой водоросли сдалось его удушье. Ему-то от этого ни горячо ни холодно, чего он хочет добиться? Именно по этой причине, кок из исключительного интереса решил... — Если ты будешь аккуратен, — решил согласиться на очередное безумие. — Аккуратен как никогда, — драматично и с улыбкой заверил Зоро. В такие моменты хотелось настучать самому себе по голове, заодно пнув пару раз придурка-маримо, который все эти моменты и создавал. Впрочем, его правда, ведь Зоро никогда после не разочаровывал... Хотя если поразмыслить, ничего из вышеперечисленного он сейчас все равно сделать бы не смог. Руки-то за спиной, а ноги вместе. Мечник с небывалой осторожностью обвил обе нити над кадыком, чуть затянув на самом конце шеи и ведя их к изголовию кровати. — Эй-эй, Маримо, ты чего удумал? Ты же обещал, что все будет безопасно! — Не переживай, Завитушка. Я не нарушаю своих обещаний. Сказал же — аккуратен как никогда, — и Санджи чертовски хотелось в это верить. Как-то ему не улыбалась перспектива задохнуться, будучи связанным нагишом в вороньем гнезде на кровати гребанного Маримо. Два узла на деревянных шпильках — и пути назад уже нет. Есть только шрам на левом глазу, который снова неприятно бросается в глаза, когда мечник приближается к его лицу. Второй здоровый глаз смотрит пристально, почти с насмешкой. Санджи продолжает раздумывать, как он подписался на это. Сухие от табака и шершавые от «я-не-заболею-если-буду-сутками-сидеть-на-палубе» губы соприкасаются. Оба пытаются целовать как можно сильнее, глубже, чувственнее, только бы не уступать в этом импровизированном поединке. Вот только у Зоро явное преимущество — он может обхватить скулы кока ладонями, чтобы вжаться сильнее. А Санджи не может. И их обоих это чертовски заводит. Ророноа проверяет идею с шеей, зацеловывая кока и вытягивая из него весь воздух. Тот почти задыхается, стонет, втягивает достаточно в легкие и пытается отдышаться. У Зоро стоит уже до боли в животе. Он почти ласково целует два веревочных кольца на шее, проталкивает язык между ними и лижет чувствительную кожу, чуть надавливая кончиком языка на кадык. И вот опять— в порыве Санджи хочется схватить мечника за голову, немо заставляя работать усерднее, но опять ничего не выходит из-за туго сцепленных конечностей. Это раздражает. И возбуждает. Он еще не определился, какие из чувств сейчас приоритетнее. Мечник, держа одной рукой затылок кока, второй проводит по связанному телу. Пропускает меж пальцев узлы, зацепляет веревки, тянет их, отчего Санджи стонет, дергается, сгибает пальцы ног, сжимает кулаки. Когда широкая ладонь оглаживает едва выступающий пресс, повар вздрагивает и выгибается почти до хруста в спине — веревка, вплетенная в ромб на животе, тянет член. Нити трутся о него, Санджи почти задыхается. А ведь они только начали. Наконец Зоро надоедает мучать его, а натянутые в районе паха штаны, на которых уже появилось влажное пятно, вот-вот пойдут по швам. Он снова закидывает ноги кока себе на плечо — что-то уж слишком полюбилась ему эта поза, и отодвигает мешающую веревку. Анус, натертый этой самой веревкой, немного покраснел. Зоро уже едва держится, но во имя своей непоколебимой выдержки начинает растягивать Санджи. Он делает это как и всегда: медленно, тягуче, почти нежно, наслаждаясь звуками блондина и возбуждаясь еще сильнее. Один палец проскальзывает до смущающего легко, несмотря на то, что со дня той вечеринки они ни разу не трахались. Второй тоже входит без особого труда, третий проталкивать уже сложнее. Зоро двигает ими в хаотичном порядке, меняя темп через каждые несколько толчков. Пару раз развернув пальцы, средним он наконец толкается в простату, Санджи почти вскрикивает. Кок, упираясь пятками в постель, пытается дернуться на пальцы, чтобы снова ощутить это, но горло вдруг сжимает, и ему приходится податься назад, ослабляя веревки. Ророноа довольно улыбается, и Санджи может прочитать в блестящем глазе что-то вроде: «смирись уже со своим бессилием», и это его чертовски злит. И он только сейчас задумывается, в каком он положении. Если бы он не доверял безгранично этому Маримо, никогда бы на такое не согласился. Но Зоро на выдумки горазд, потому позвоночник холодило предвкушением. Он боялся. Совсем немного. Несмотря на пассивную роль, Санджи вообще часто доминировал. Брал контроль, раскладывал мечника пластом и насаживался сам, заставляя партнера со злостью сжимать свои бедра. Ему даже нравился злой и грубый Маримо. Но сейчас... О каком контроле вообще может идти речь, когда он и пошевелиться не может? Такая смена ролей заставляет кровь кипеть, а член наливаться. Может, он и правда извращенец... Санджи чувствовал, как внутри него медленно двигаются пальцы, растягивают и приносят крышесносное удовольствие. И это всего лишь пальцы. Он вообще не понимал, как раньше мог предпочитать секс с девушкой вот этому. Это однозначно намного, намного круче. Хотя он в этом никогда не признается. Мысли прервались пустотой, оставшейся после вынутых пальцев. Кок вопросительно-умоляюще стонет, пытаясь взглянуть на мечника и хотя бы понять, что он задумал. Он даже немного пугается, когда видит его прямо перед собой. Стоит ему открыть рот, намереваясь спросить, как Зоро сует в него тряпичную полоску, завязывая на затылке. Санджи, побыв в ступоре пару секунд, наконец выдает вопрос: «че за херня?», но слышит от себя только неразборчивое мычание. Его лишили способности говорить. Осознание этого заставляет член прижаться к животу. Все, что он сейчас может делать — это глухо стонать и невольно подчиняться. Развратно. Пустота внутри резко сменяется длинным членом, и Санджи издает нечто похожее на крик. Пальцы уже сделали свое дело, и Ророноа почти с каждым толчком проходится по простате. С губ кока ежесекундно срываются ахи-вздохи, то и дело напоминая о связанной шее. Веревка давит, заставляя сжиматься и слышать возбужденное шипение. Перед глазами плывут звезды, и Санджи переходит на хриплые стоны. Мечник вколачивается все усерднее, кровать скрипит, и вообще кажется, будто все воронье гнездо потряхивает. Зоро снова оттягивает веревку у члена, и повар запрокидывает голову в бесстыдном стоне, наплевав на удушье и дискомфорт. Мечник проводит кольцами веревки вниз-вверх по органу, не переставая двигаться. Он прикусывает кожу щиколоток, и Санджи дергает ногами, пытаясь заехать ему по лицу. Но вот неудача — Зоро перехватывает их одной рукой и наклоняет к груди кока, перемещая обе ладони на бедра и разводя их в стороны. Не имей его любовник такой гибкости, уже, наверное, остался бы без ног. Ророноа ныряет головой в кольцо ног, шеей поднимая их выше. Санджи до белых костяшек сжимает простынь под собой, его ноги непроизвольно дрожат от напряжения. Зоро наклоняется и кусает плечи и шею, за что получает пятками по затылку, потому что следы явно останутся. Он мельком глядит на Санджи: тот покраснел и тяжело дышит в перерывах между постанываниями, кончики волос пропитались потом, прилипая к покрывшемуся испариной лбу, оба видных глаза зажмурены, недоступной остается только завитушка на левой брови, тряпка во рту давно намокла, а с покрасневших губ по подбородку стекала маленькая дорожка слюны. Мечник с новой силой втрахивает кока в кровать, думая, что такое он видит, скорее всего, первый и последний раз в жизни. От одного взгляда член ноет, даже находясь внутри. Зоро яростно сжимает чужое бедро, оставляя красную отметину, и срывает надоевшую тряпку, чтобы наконец услышать полноценные стоны. — Зоро, я сейчас… м-м-м… кончу. Мечник, заслышав свое имя, с хриплыми стонами ускоряется, обхватывая член Санджи рукой. Тот, протяжно простонав, наконец изливается, пачкая их животы и веревку. Он тяжело дышит, пока Зоро продолжает двигаться в нем. Спустя несколько ритмичных и особенно глубоких толчков он хватает кока за талию, с силой притягивая к себе и, простонав имя повара, кончает внутрь. Силы после оргазма резко возвращаются к Санджи, когда он чувствует вязкую жидкость внутри. Он больно ударяет мечника по голове, слушая возмущенное шипение. — Гребаный придурок Маримо! Мы уже сотню раз обсуждали, что этого делать нельзя! Ты что, собака? Мог хотя бы спросить, ублюдок! — вся эта гневная тирада сопровождалась не менее гневным постукиванием по шее. — Прости-прости. Я не хотел. Но ты был слишком прекрасен, чтобы не кончить моментально. — Это не оправдание! Сейчас же вымой меня, я не хочу потом с этим мучаться! Если не сделаешь, завтра вместо еды будешь жевать траву с газона на палубе. Зоро хоть и чувствовал себя виноватым, угодить Завитушке гордость не позволяла. Он молчаливо отвязал веревки у кровати, закинул его на плечо и направился к выходу. Кок хотел было запротестовать, но подумал, что выбора у него все же нет, да и накама скорее всего, уже видят двадцатый сон. С горем пополам оказавшись в ванной комнате, мечник принялся мыть любовника, который уже порядком устал тщетно сопротивляться и сейчас просто вяло лежал на кафельном бортике. — Ты непроходимый идиот. Обещаю, я выверну из тебя душу и заморю голодом, как только освобожусь. — Я в предвкушении, — Зоро улыбается и пытается нащупать простату, в готовности перепихнуться прямо в ванной, но прекращает, ловя злобный взгляд кока. В качестве извинения сейчас он отступит. В конце концов мечник помнит, как в прошлый раз команде целый день пришлось есть стряпню Нами, ибо кок лежал «с отравлением» в лазарете. Оклемавшись, Санджи тогда отпинал его и переломал палубу, доходчиво объяснив, что это было чертовски больно и что он отправит его на корм морским королям, если Зоро вдруг подумает снова так сделать. Ророноа обещал, что больше никогда не кончит внутрь, но сегодня, похоже, день исключений. Что ж, видимо завтра вместо тренировок у него в планах свободное плавание за бортом корабля. Убедившись, что Санджи чист, он вытер его и, обернув полотенце вокруг чужих бедер, поднял худое тело на руки и направился обратно в воронье гнездо. — Если бы ты развязал меня, проблем было бы меньше. — Не хочу. Ты опять сбежишь, Завитушка. Санджи едва слышно хихикнул. — Господин мечник хочет остаться со мной? — улыбаясь, спросил кок. —Может быть. Повар нахмурился и отвернулся. Какой же все-таки этот старпом твердолобый. Никакой романтики. — Что еще за «может быть»? Если ты этого хочешь, то должен попросить меня. — Эро-кок, ты не в том положении, чтобы заставлять меня просить. А вот я вполне... — Ну и черт с тобой, глупый мечник. — Не бросайся словами, если не хочешь спать вот так, — Зоро беззлобно ухмыльнулся и подмигнул ему. — Только попробуй. Следующее утро выдалось необычно громким.