amor imperial

Сердце странно-бешено колотилось где-то в горле и во рту пересохло. Солнце еще ярко светило и дул вечерний ветерок. Лера и Кристина разносили еду по всему длинному столу. Сергей суетливо кусал нижнюю губу и все время поглядывал на настенные механические часы. Стукнуло ровно шесть вечера. Ваня не опаздывает, он стучится в дверь и обе фрейлины ему открывают. Он поклонился Сергею. — Ваше Величество, я старался прийти без опоздания. Надеюсь, у меня получилось. — Присаживайтесь, Иван Валентинович. Он указал на стул неподалеку, но улыбка внезапно пропала с лица. Потому что картинка с Ваниным лицом, утопающем в неподдельном удовольствии снова промелькнула в голове. Пенис совсем чуть-чуть дернулся и Сергей сглотнул. Его воротит... Его воротит от Вани? «Этого не может быть», — ответил бы он, ежели кто-нибудь у него это спросил. Надобно не забывать, Ваня стоит прямо перед ним и лыбу тянет. И они, вообще-то, не на свидании каком-то. У них серьезная деловая встреча. — Я рад, что Вы наконец уделили мне время, Ваше Величество. Может, перейдем сразу к делу? — Я угощаю, Иван Валентинович. Присаживайтесь. Ваня сел и Кристина открыла ему баранчик. Аппетитно запахло жареным цыпленком в кисло-сладком соусе. А рядом, в качестве гарнира, лежал рис с овощами. Он взял вилку в десницу и потыкал ею в запеченое мясо. Слюнки текли, но Ваня не знал правила этикета за столом. Кристина аккуратно забрала у него вилку и вложила ему нож. — Что же, Вы не знаете как пользоваться ножом и вилкой? — спросил Сергей, жуя и усмехаясь. — Вас этому не обучали? — В доме терпимости никому нет до этого дела. Там обучают правильному соблазну и, — Ваня выдержал паузу. — Хорошим позам во время любовных утехов. Он взял золоченый бокал в руки и отпил хлебного. Сергей проглотил мясо и осуждающе посмотрел на парня. — Вы работали сутенëром? — Нет-нет, — Ваня посмотрел на императора как-то по-особенному. — Я похож на того, кто управляет публичным домом? Скорее, я похож на того, кто работает на сутенëра. Карие глаза удивленно расширились, а вилка выпала из левой руки. — Простите за выражение, но, — Сергей вздернул подбородком. — Вы проститутка? Простите, я правда не знаю, как ещë это можно назвать. Ваня рассмеялся и посмотрел вниз. — Вообще-то, там хорошо платят. За один сеанс четыре рубля. Половина дохода уходили хозяину, остальное мне. Итого два рубля. А в неделю я... — Иван Валентинович, мне не интересны такие подробности, можете не продолжать. Как вижу, Вам нравилась Ваша профессия. — О, да-а, это правда, — в словах прочувствовалась нотка лжи. — Приступим к делу. Восемнадцатого числа сего года Вы украли мое письмо из моей комнаты. А потом просили у меня на коленях о смертной казни. Вам не кажется, что Ваши действия совсем потеряли смысл и логику? — Скажите, Ваше Величество, Вас когда-нибудь отец продавал в бордель? Вы росли там? — спросил Ваня с прищуренным взглядом. — Или может быть к Вам приходили чужие мужья, с целью совершить прелюбодеяние прямо на Вашей кровати? — Но Вам же нравилось все это, разве нет? Ваня поджал уста и опустил взгляд. Глаза начинали наливаться слезами. Голос дрогнул и, помаргав, в носу защипало. «У меня не было выбора», — рвалось из груди, но Бессмертных не собирается опускаться настолько низко, чтобы жаловаться на свою работу Всероссийскому Самодержавцу. — Давайте просто решим, что будем делать с моей жизнью. Знаете ли, торчать в императорском Дворце не самое лучшее занятие. Будет лучше, ежели я уеду обратно к себе в деревню. Там у меня работа и семья. — Вы хотите уехать безнаказанным? — Тогда сейчас самое время решить, какое наказание я понесу. Сергей задумался: «Петля... Нет. Крепость? Может быть. Нагрузить работой? Ну, хоть польза будет. Но и без него рабочих рук хватает. Тогда...». — Четыре удара кнутом по спине, — зеленые глаза в страхе отвели взгляд. — Иван Валентинович, скажите мне вот что. С какой целью Вы украли мое письмо? Ежели ответите честно, я сокращу число ударов. — Мне нечего сказать. Я понесу любое наказание, Ваше императорское Величество. — Не хотите отвечать? Тогда скорей пойдемте на площадь. Там и будет проходить Ваше наказание. Ваня удивился. — На площади? Но зачем же? — Как зачем? Все наказания проходят публично. Для того, чтобы запугать народ. Бессмертных сглотнул. Ком неприятно давил в горле. *** Веревки тянулись от столбов до рук и ног. Ваня стоял на коленях, оглядывая собравшуюся толпу мокрыми от слез глазами. Все молчали и испуганно готовились к зрелищу. Его рубашка была кем-то выброшена в отдалении. Палач разминал руки для хорошего размаха. Перед расправой, граф Деревяшкин зачитал для толпы из пергамента: — Этого простолюдина зовут Бессмертных Иван Валентинович. Его наказывают за кражу письма Его императорского Величества, — вокруг удивленно зашептались. — А также, за распутный образ жизни. Ваня не ожидал озвучки последнего пункта, но уже все равно: всеобщего позора не избежать. Последний раз осмотрев толпу, он начал мысленно раскаиваться. Палач отошел на пару шагов назад и замахнулся. Перед тем как ощутить адскую боль, Ваня услышал кнут, разрезающий воздух. Он вцепился ногтями в веревки, обматывающие его запястья, и истошно закричал. Кровавый след остался на выгнутой спине. Руки затекли, а кожа саднила так сильно, что горячее желание улететь в небеса жгло разум. Слезы катились из зажмуренных глаз. Второй удар пришелся больнее, только палач не бьет в одно и то же место. Ваня кричал о пощаде и раскаивании, но все тщетно. Император стоял неподалеку, и, подойдя к парню, заглянул в зеленые глаза. Наклонившись над Ваней, Сергей ощутил, что расстояние между ними было не больше одного фута. — Вы самый ужасный правитель из династии Пешковых. Бессмертных понимал что, просить о прощении нудно и бессмысленно. Сергей лишь стоял величественно, и крепко сжимал трость в деснице. — Бей. Одно слово и из груди вырывается очередной крик. Парень закричал в лицо императору. Слезы жгли щеки. Внезапно в глазах потемнело и голова упала на грудь. — Симулянт! Бей, что есть силы! Палач снова замахнулся и Ваня пришел в себя от новой жгучей боли. Сердце бешено билось у обоих и Сергей спустился по лестнице с каторги. «Палач хороший. Надобно будет ему вдвое больше заплатить», — промелькнула мысль у императора. Ванино лицо искажалось в боли и страданиях. Не хватало воздуха в груди. Хотелось прекратить эту страшную и адскую боль. Тело парализовало, и, после того как палач отвязал веревки с рук, оно повалилось на деревянные половицы. Ваня осознавал и понимал что происходит, но не мог пошевелить даже глазами. *** Очнувшись в холодном поту, парень не сразу понял, где он находится. Его грудь была перевязана окровавленной тканью. За окном виднелось совсем только взошедшее солнце. Такое паршивое ощущение по телу прошлось мурашками. Ваня вспомнил: после последнего удара у него случился болевой шок. А дальше просто темнота. В поясницу отдавало очень сильно, вопросов нет. «Я никогда не ощущал ничего больнее, — подумал парень, — наверное». Вокруг были койки и ширмы, но никого из людей. «Надобно бежать», — внезапная мысль ударила в голову и сердце забилось быстрее. Через острую боль Ваня встал. Но тут же упал, раны на спине еще слишком свежие, чтобы рационально держать корпус тела. Хотелось все с себя скинуть и утонуть на берегах Северного Ледовитого Океана. Тело так знобило, до дрожи в коленях. «Беги!». Ваня снова встал, несильно жмурясь. Дойдя до двери, ведущей к лестнице, сзади его кто-то окликнул. — Иван Валентинович! Это был граф Булаткин. Подхватив свою трость в руки, чтобы она не стучала, он подбежал к Ване. — Помогите мне!.. Пожалуйста! Молвя о помощи хриплым голосом, парень смотрел в синие глаза. Егор отошел к ближайшей тумбочке с водой и налил в стакан жидкость. Осушив его, Бессмертных благадарно посмотрел на Булаткина. — Вам помогут, Иван Валентинович. Не нужно убегать. — Мне нужна карета до моей деревни. Ваше Сиятельство, Вы сможете мне помочь? Егор нахмурил брови и, неуверенно закивав, подхватил его. Он поспешил вниз по лестнице, неся Ваню на руках. Выглянув налево в коридор, ведущему к заднему выходу, граф заметил дворянку, которая бежала прямо к ним. Бесшумно спрятавшись в углу, у обоих сердце пропустило удар. Девушка прошла вперед по ступенькам, не заметив парней. Они двинулись дальше. Кровь в страхе и напряжении застыла в жилах. Аккуратно выйдя на улицу, Егор услышал, как дворецкий разговаривал со своей женой. Они проходили мимо двери, где стояли парни. Его жена обернулась на звуки справа. Булаткин быстро положил шипящего от боли Ваню на бетон, а сам подошел к дворецкому. — Что происходит?.. — воскликнула женщина. — Вам двоим очень не повезло, что оказались тут. Ты умеешь вести карету? — Да, Ваше Сиятельство, — испуганно ответил мужчина. — Тогда отвезешь Ивана Валентиновича. А Вы пойдете со мной. Жена дворецкого посмотрела на своего мужа. — Это приказ Его Величества? Сомневаюсь, что он хотел бы помогать нищим ворам, да еще и... проститутам, — надменно произнес мужчина, последнее слово с особой неприязнью. Егор подошел еще ближе, почти вплотную. — Это мой приказ. Как ты смеешь так разговаривать с сенатором? — кровь закипала. — Вы не можете мне приказывать. — Моя карета тут, совсем недалеко. Сейчас мы пойдем к ней, я посажу Ивана Валентиновича, и ты отвезешь его в его дом. Я понятно объяснил? — пытаясь успокоиться, медленно проговорил Булаткин. — Мне одно неясно: что мне за это будет? Ваня почувствовал большое беспокойство, спину было больно напрягать. — Хочешь плату? — граф отцепил мешочек с деньгами от ремня для шпаги. — Тут тринадцать рублей. Этого полно, ежели ты отвез его? — Да, Ваше Сиятельство. Егор снова взял на руки Ваню и понес его в сторону транспорта, оглядываясь по сторонам. — Вы от кого-то скрываетесь? — Нет, с чего ты взял? Я осматриваюсь по сторонам, чтобы не наткнуться на камень. Подойдя к карете, Булаткин посадил в нее Бессмертных и быстро прошептал ему на ухо: — Не думаю, что у Вас получится скрыться в своем доме. Они найдут Вас. Вы уверены, что хотите покинуть дворец? — Ваня утвердительно кивнул. — Мне жаль, но у меня закончились идеи. Возьмите мою трость, там шпага внутри. Я буду искать Вас, как только все наладится.