amor imperial

— Bella! Парень рассмелся и подошел к сидящему императору. Тот держал в руке чашечку чая и тепло улыбался. — Напомните, что это значит? Сергей прикрыл вежды и вдохнул приятный аромат терпкого чая. Осеннее солнце совсем только поднималось. За окном с каменным подоконником медленно плавали в воздухе маленькие снежинки. Уже ноябрь. В сентябре молодая пара переехала в теплую комнату с камином. — На испанском это значит «красотка». — Откуда Вы знаете, Сергей Николаевич? Император притянул Ваню и обнял за талию. Тот погладил его руки через тонкую ткань атласной рубашки. — Мне поведал испанский король Фердинанд VI. Вы все равно не знаете, кто это, Иван Валентинович. Но теперь у Вас новое прозвище, — Сергей подмигнул. — Вы моя Bella. Он поставил чашку и посадил себе на колени Ваню. Нежно сливаясь устами в торнадо эмоций, император внезапно осознал, что уже прошло ровно четыре месяца после маскарада. Месяцы, насыщенные счастьем настолько, что в памяти вот-вот и не останется места на что-то новое. Сергей влюбился до беспамятства. В эти хрупкие плечи, в этот голос, в красивое тело. В эти шрамы на спине... В этого Ваню. Каждый день, проведенный с этим мальчишкой, был полон радости. Рядом с ним император ощущал себя полноценным. С ним было комфортно и любые проблемы казались мелочью. Сергей прошелся рукой по его обнаженной спине и на коже выступили мурашки. Счастливое время пролетело быстро. Были миллионы слов, говорящих о своей жизни. Теперь, ему казалось, что он знает его всю свою жисть. Император оторвался от уст и любовно взглянул на изумрудные очи. Те отвечали взглядом, полным интереса. Постучав, вошла Лера, со стопкой чистых, сложенных, атласных рубашек. Она поклонилась и поприветствовала парней. — Лера, собери сегодня Сенат. За две недели у них точно накопились новости. Ванины руки гладили черные кудри. Он приблизился и ласково поцеловал. *** Глупо улыбаясь, Сергей сел и оглядел сенаторов. — Может, у вас какие-нибудь новости? Сидящие переглянулись и поджали уста. Первый начал граф Козаков: — Только плохие. Император перестал лыбиться и, прочистив горло, сотворил серьезное лицо. — Продолжайте, Вадим Дмитриевич. Вадим задумчиво отвел взгляд и кивнул. — Крайне неприятная ситуация: весь мир узнал о Вашей интрижке с тем юношей. Сергей не поверил и рассмеялся. Сердце в груди, казалось, кувыркнулось раз пять. Но зеницы Вадима точно подтверждали правдивость этих слов. Улыбка медленно слезла с его лица. Сердце участило свой обычный ритм. Непонятность впечаталась в мозг словами: «как реагировать?». Очи расширились от удивления. Гробовая тишина давила на уши тяжелым свистом. Сенаторы только и делали, что сочувственно переглядывались. — Мы не исключаем того факта, что Вас могут свергнуть, — осторожно сообщил Илья. — Но Вы и Ваши родители единственные из династии Пешковых. Больше престол занять некому. — Нам очень жаль, что так вышло, — грустно проговорил граф Парадеев. — Мы пытались развеять эти слухи и сплетни всеми силами. Адреналин все больше и больше выбрасывался в кровь от нарастающей безысходности. Дыхание участилось и сердце стучало бешеную серенаду. «Как же так?» — Вам нужно успокоиться! — О чем я только думал!.. — голос задрожал. Горячие слезы покатились по раскрасневшимся щекам. Мысли сменялись одна за другой. Только что реальность происходящего сломала розовые очки императора. Он снова ощутил этот суровый мир в полной мере. Медленно опустив голову, он ощутил, как укол совести больно уткнулся в грудь. — Мне так жаль, что я доставил вам столько хлопот. Представляете, я влюбился!.. Сергей грустно улыбнулся. Осознание того, что он и дня не протянет без этих чудных мятных зениц, врезалась в спину тысячами осколков. — Я хочу быть счастливым с ним. Я люблю его. — Мы все уладим! — ободряюще сказал граф Семенюк, который сидел прямо напротив императора. — Или престол, — Сергей оглядел сидящих, — или Иван Валентинович. И мой ответ очевиден. — Вы не можете оставить престол! Вам попросту некому. И потому Вам не позволят, — воскликнул граф Губанов. — Тогда... Я должен сделать заявление? — Надобно позвать газетчиков, — ответил Константин. — С Иваном Валентиновичем, — добавил Вячеслав. Время едва ли оставалось на более рациональные мысли. Импульсивная решимость полностью заполняла каждую клеточку тела. Встав, Сергей поджал уста и спросил: — Кто со мной? Переглянувшись, все уверенно повставали. Карие очи выражали бесконечную благодарность. Слезы застыли на глазах и сердце стучало уже где-то в районе кадыка. Теплая императорская улыбка озарила всех глубокой печалью. Застучав тростями и каблуками туфлей, парни вышли в коридор в возглавлении императора. Стук в дверь своих покоев эхом разнесся в голове. Открыла фрейлина и удивленно уставилась на дюжину сенаторов. Она поклонилась и спросила: — Что-то случилось? Сергей проигнорировал ее и прошел вперед. Оглядев комнату, он понял, что Лера даже не заходила к Ване. Попросив подождать, он вошел в спальню. Тот сидел на мягком кресле и скучно разглядывал золоченый перстень на среднем пальце, подаренный Сергеем еще месяц назад. Бриллианты переливались на свету огня из камина. Обернувшись на звук сзади, Ваня увидел своего любовника и широко улыбнулся. Но, подойдя ближе, заметил печаль в его зеницах. Улыбка моментально пропала. — Что же стряслось, Государь? Император неловко почесал висок. Буря эмоций в голове не давала рационально осмыслить ситуацию и сформулировать хоть одно дельное предложение. — Нам пора идти. Наш «медовый месяц» только что закончился, — грустно произнес Сергей и взял парня за руку, но тот отпрянул. — Что за чушь? — воскликнул Ваня и непонимающе нахмурился. — О наших отношениях узнала империя. Русский народ недоволен, — сказал император и положил тому руку на шею. — Может Вы позабыли, но я все еще Самодержавец Российской империи. — Куда мы идем? — В Главный зал, там... Сергей не договорил потому, что Ваня грубо отрезал: — Я не пойду. «Стоит ли рисковать государством ради него?». Нет, не стоит. Сергей только что в этом убедился. Просто нужен был подходящий момент, чтобы в этом убедиться. Он сжал челюсть до скрежета зубов и поджал уста. Усталость давала о себе знать. Медленно опуская взор, будто это холодное оружие, на пол, он не спеша убрал руку с его шеи. Император снова ощутил отсутствие этого кусочка души. А еще будто выстрелили прямиком в сердце и вся кровь вытекала наружу — летально. Тысячи бабочек вымерли во мгновение. Захотелось волком выть от непонимания. Как много чувств в одну секунду. И как много слов, норовящихся на свободу, но язык будто завязался в морской узел. Шаг назад. Было сложно четко сфокусировать пустой взгляд на болотные очи из-за пелены слез. Эмоции смешались. Подступала злость. Не на Ваню, а на себя. Он был одурманен глупой любовью, и, что важно, теперь с последствиями должен справляться один. — Вы мной воспользовались. Решили, что я легкая добыча, Ваше наглое Величество? Руки мелко затряслись и запотели. Сергей старался держать себя в руках, но со злостью нетерпеливо завопил: — Чушь какая! Я люблю Вас! И ради Вас ставлю на кон свое наследство и свое будущее, мое славное имя и уважение родителей, да и вообще я рискую своей жизнью ради Вас одних! — Вы даже меня спросили, хочу ли я этого. Выражение лица внезапно сменилось со злого на непонимающее. Будто ядовитые шипы Вани глубоко врезались в обнаженную спину императора. Сергей круто развернулся и вышел за дверь. Ванины зеницы наполнились слезами и брови медленно поднялись вверх. Ваня осознал, что испугался любви и солгал. Сердце пропустило удар и слеза беззвучно капнула на пол. Сергей вжал кулак к устам, пытаясь не зареветь во весь голос. Противная горечь от импульсивно брошенных слов осталась на душе неприятным осадком. Жгучее желание выдавить глаза впечаталось в черепную коробку неаккуратным клеймо в виде разбитого сердца — так непонятно, но очень больно. Сергей огляделся: его окружали сочувственные и понимающие взгляды сенаторов. Он решительно вытер ланиты и дрожащим голосом сообщил: — Иван Валентинович не пойдет. Сенаторы кивнули и они двинулись в коридор во главе императора. Не было времени подумать, что же произошло между ними. Как бы он ни старался охладить свои чувства, обида все равно не оставляла его разум. Миновав дверь трапезного зала, Сергей задумался о том, что сейчас делает Иван Валентинович. Сожалеет и плачет о сие сказанном или наоборот, собирает вещи и раздумывает план мести. Впрочем, это не то, о чем действительно стоило задуматься на данный момент. Мысли настолько отвлекли его, что он не заметил, как они дошли до Главного зала. Тошнота подступила к горлу. Широкий красный ковер вел к маленьким ступеням на небольшую площадку, где стоял трон. Стараясь держать твердое и нейтральное выражение лица, Сергей взглянул на золочено-красное седалище. Прямая, императорская осанка и пустой взгляд. Он подошел к трону и сел. Сенаторы не поднялись на площадку, а остались стоять по бокам от ковра небольшими группами. Поправив кудри и кружевное жабо, он прочистил горло и пролепетал: — Не могу успокоиться... В глаза будто насыпали песок: болезненно покрутив зеницами, он начал чесать их без остановки. Егор оглядел сенаторов и, подойдя к Сергею, схватил его руки. Тот удивленно остановился и посмотрел на графа. — Ваше императорское Величество, не стоит так переживать. Вам просто надобно растолковать все правильно. Император слабо, но благодарно улыбнулся. Егор отошел от трона и в зал вошли четыре слуги в пудренных париках; они попарно несли два больших стола. Один из придворных слуг провожал трое газетчиков. Дворянка-журналистка, одетая в светло-зеленое батистовое платье с кружевами и высокий белый парик, вальяжно прошла к столам. Сердце было наготове выпрыгнуть в сию секунду. Тем временем слуги торопливо готовили рабочее место для газетчиков. Сергей недоверчиво разглядывал стопку чистого пергамента и несколько чернильниц с перьями. Слуги поклонились и отошли. Газетчица встала напротив императора, склонилась в реверансе и твердо произнесла: — Добрый день, Ваше императорское Величество. Следом вошли двое мужчин, одетых в темно-синие бархатистые кафтаны и черные треуголки. Они тоже поклонились и поприветствовали императора. Сергей прочистил горло и, заметив, как три руки мгновенно потянулись за пергаментом, заговорил: — Рад, что вы пришли. Стоит отметить, я немногословен и столкую лишь несколько слов. Но сии слова навсегда изменят мою горькую судьбу, — он сделал паузу, наблюдая за быстрым движением перьев. — Несмотря на слухи, я должен кое-что опровергнуть. Я не оставлю престол и меня никто не свергнет. Я буду править еще долгие годы... Но тот, с кем я желал провести всю свою императорскую жисть еще пару часов назад, просто... Внезапный шум где-то за дверью вынудил его остановиться на полуслове. Двери отворились и в зал ворвался до боли знакомый парень в потрепанной рубашке и с нечесаными русыми волосами. Взор малахитовых глаз острой иглой вонзился в зеницы Сергея. Сердце трещало от чувств. Дыхание участилось. Ваня медленно поклонился и поправил свой внешний вид. Газетчики то и дело постоянно оборачивались и что-то бурно калякали на пергамент. Парень отрывисто заговорил: — Мне тоже есть, что сказать. Глаза Сергея больно-громко закричали: «Зачем ты пришел?». Ваня обошел столы и встал спиной к императору. Облокотившись на край столешницы, он неторопливо заговорил: — Его Величество просто хочет сказать, что любит меня. Он любит самого ужасного и извращенного распутника в мире, — Ваня улыбнулся и четко ощутил неверящий взгляд карих глаз на спине. У Сергея в голове тупик: он не знает как реагировать. Он встал и начал медленно подходить к Ване. — Да ладно, я пошутил. Мы любим друг друга и русскому народу придеться смириться с этим. Парень оглядел очень удивленные лица газетчиков. Он обернулся и встретил непонимающий взгляд императорских глаз. — Я не договорил: я очень хочу совместной жизни с Вами. Быстро подбежав, Ваня обхватил запястьями шею Сергея и поцеловал его мягкие губы. Он отстранился и наигранно-счастливо оглядел шокированное выражение лица парня: удивленный испуг сменился на радостную улыбку. Сергей глупо рассмеялся и еще раз поцеловал парня. Он почувствовал, что недостающий кусочек души снова на месте. А Ваня прижался к теплому телу и надменно рассудил в голове: «Снова. Раз Его Величеству так хорошо со мной, зачем же мне уходить? Внутри него сгущается нечто прекраснее, чем просто любовь. И он готов подарить это мне. В сие случае мне не стоит отказываться от столь заманчивого предложения».