Настоящие друзья всегда врут.

      Рома ничего не помнил.       Сегодня он пришел к концу третьего урока. На нем была плохо выглаженная рубашка, носки разного цвета, на рукавах были какие-то пятна — Рома всегда рукавами вытирает рот. Пятифан держался за голову, постоянно давился чем-то, но к парте дошел.       — Ты чего в таком виде в школу пришел? Зачем вообще пришел? — спрашивает Бяша, наблюдая за тем, как Рома рылся в рюкзаке.       Рома на часы смотрит, голову наклоняет, как потерянный ребенок, а потом на друга взгляд переводит, достав из рюкзака мятый листок.       — У тебя есть ручка? Я свою дома забыл.       Катя, спрятав что-то за спиной, берет свой стул, ставит около доски, прямо в центре и встает на него, чтобы все её видели, чтобы все обратили внимание. Из-за спины она достает какие-то мятые листки. В некоторых местах они были порванные, а в углах были отпечатки кружки.       — Наконец оба виновника сегодняшней новости пришли, — кричит на весь кабинет Катя, смотря на Пятифана и Петрова. Класс немного притих. Другие школьники зашли посмотреть, так как Катя умела привлекать внимание публики правильно.       Катя вообще много чего умела. Она умела правильно держать осанку, она умела заплетать красивые прически, она умела вести себя как сука, умела нагадить в чужой жизни так, что от всей этой грязи нельзя будет отмыться до конца своих дней.       Рома выгибает бровь, приподнимается со стула, но сразу же об этом жалеет. Резкая боль в животе сказала ему, чтобы он сидел смирно, а не строил из себя грозного парня. Антон же и не пытался строить из себя грозного парня. Но, в отличие от Ромы, Петров знал, что собирается сделать их староста. Ничего хорошего она делать не собиралась. Для него так точно.       Антон походит ближе, хочет столкнуть её с этого деревянного и противно скрипучего стула, чтобы перестала устраивать этот театр одного актера. Они с Ромой и так всё поняли. Антон так точно. Пятифан не помнит, что он понял, но Петров обещает, что напомнит ему. Но Катя останавливает его, кинув в лицо эти самые изуродованные листки.       — Стоять на месте, я только начала.       Антон их узнает. Это были его рисунки. Те самые рисунки, которые он рисовал на протяжении всего года, пока находился в школе. Это были его рисунки Ромы. Скучные, никому не нужные рисунки Ромы, где он в разных позах показывает фак, где он пускает слюни на тетради, где просто был Рома. Рядом были нарисованы кривые сердца и слащавые фразочки, написанные явно не его почерком.       Одноклассники начали ловить листки. Им уже было интересно, они не уйдут, пока Катя не расскажет и не покажет всё, что она для них приготовила. Бяша ловит один из этих рисунков, а Рома лишь тупо смотрит то на нарисованного себя, то на Катю.       — Это точно рисовал не Антон, — перебивает Бяша и показывает всем снова этот ебаный рисунок Ромы. — Антон рисует сердечки по-другому. Правда. Я видел. И почерк не тот, — и снова поворачивает к себе. — вроде. Но насчет сердец я точно уверен!       Катя противно хихикает, вытащив вторую руку из-за спины. Она держала небольшую стопку фотографий.       — У меня есть ещё один сюрприз.       Петров срывается со своего места и хватает Катю за руку, пытаясь стащить её со стула, но та вцепилась в спинку — на ней останутся следы от её ногтей, а им потом придумывать оправдание перед учителем, откуда они появились, потому что их идеальная староста не могла их оставить, она ответственная девочка. Их идеальная староста пинает Антона ногой в живот, пока Семен оттаскивает его от Смирновой.       — Катя, не надо, пожалуйста, — кричит Антон. Бабурин ударяет его в лицо, чтобы замолчал. Петров падает на пол, держась за нос. Его пинают в живот.       Смирнова смеётся ещё громче, будто смотрит представление клоунов в цирке. Антону страшно и больно, у него трясется всё тело, у него разбита верхняя губа, с него слетают очки. Прекрасно вписывается в образ грустного клоуна. Рома резко оказывается рядом с Катей, выхватив одну фотографию из её рук. Староста чуть ли не визжит от удовольствия.       — Наши прекрасные мальчики, – на Антона рукой показывает, — Тоша, — Рому гладит по волосам, убирает его непослушную прядь за ухо и пальцами по его щеке проводит, — и Ромочка пристают к моей подруге, не понимая банального слова «нет», — руку от лица Пятифана убирает, вытирая её брезгливо о свою блузку. — Но не для того, чтобы понравиться ей, а скрыть тот факт, что они, — паузу выдерживает, — конченые педики! — и кидает фотографии в толпу внимательно слушающих её людей.       Те сразу же, как бешеные собаки, начали драться за долгожданное лакомство. Каждый хотел посмотреть, что это за фотографии, что на них изображено, но вместо этого они лишь пытались оттащить друг друга, рвали фотографии и одежду. Бяша встает рядом с Ромой, смотрит, и из его рта выходит тихо что-то похожее на «твою ж мать». Возможно, именно это он и сказал, Рома не расслышал. Пятифан лишь со всей силой сжимает фотографию, разглядывая каждую деталь, не веря своим глазам. Нет. Это шутка какая-то? Это не он сжимает волосы Антона. Это не он целовал его губы до крови. Это был не он, точно нет. Это ошибка, розыгрыш.       — Я же с Полиной был.       Рома поднимает недопонимающий взгляд на Катю, которая смеётся ещё громче, спрыгивает со стула и подходит к нему.       — Мне кажется, у тебя проблемы с памятью, Ромочка, — и тыкает Пятифана в нос, наклоняя невинно голову вбок. — В следующий раз лучше лишний раз проверь, что за гадость ты пьешь, — кладет руку на его плечо и на ухо шепчет. — Надеюсь, твой тупой мозг догадался, как надо себя вести, а как нет, — и на Антона взгляд переводит, который наконец встал с пола.       Катя улыбается ему как сука последняя, щелкает зубами возле уха Ромы не понятно для кого. То ли для Пятифана, который всё ещё смотрел на фотографию, то ли для Антона, который пытался спрятаться от посторонних взглядов, то ли для своего полноценного образа злодейки.       — Фотографию не порви, я всё-таки старалась.       Рома поворачивается и смотрит на Антона. Его кожа была бледной, а взгляд… диким. Петров никогда не всматривался толком в его глаза, не видел в них каких-то изюминок, про которые хотелось писать стихи, которые хотелось рисовать. Ничего этого не было. Поэтому и никогда не рассматривал их. Были только расширенные зрачки, краснота и отвращение. Больше ничего там не было. Рома мнёт фотографию в руках.       На Антона, кроме Ромы и Бяши, который стоит немного в стороне и кусает губы, впервые не участвуя в школьных сплетнях, смотрит ещё и Полина. Она сидит на своем месте, держит спину ровно — даже в таких ситуациях стоит держать идеальную осанку, она же леди — и прикрывает рот руками, шепчет что-то похожее на «прости», а может, ему и кажется. Петров надевает очки — спасибо, что не разбились — и моргает, чтобы сфокусировать зрение и посмотреть на свою подругу. Вот она — идеальная девочка из его зеленых тетрадок, где красивым почерком написано сто три причины, почему стоит любить Полину Морозову. Антон мысленно перечеркивает их всех некрасивыми линиями.       В класс заходят взрослые, пытаются остановить балаган. Петров проскальзывает сквозь школьников, уходит в туалет.       Прислоняется к раковине, сжимает её до покраснения костяшек и смотрит в пол, который был на удивление чистый.       Антону пятнадцать лет, он стоит в школьном туалете и включает холодную воду. Всё его тело болит, у него трясутся руки, у него огромное желание заплакать или выпить прямо здесь. Но мальчики не плачут. Антону нет восемнадцати, а значит ему ничего запрещённого нельзя. Но, к сожалению, он друг Ромы.       Антон попробовал алкоголь, когда ему было тринадцать и четыре дня. Его тогда стошнило на Бяшу. Они потом пьяные вместе с Ромой убегали от учителей, которые почуяли неладное. Антону не нравится вкус спиртных напитков, но он всё равно тогда смеялся во весь голос, слушая громкие возмущения Ромы: «Заткнись! Если нас поймают, то нам пизда!». Учителя их так и не поймали, а мама даже не заметила, что Антон поздно вернулся домой. Была занята более важными делами — орала на отца и разбивала бабушкину посуду. Первая сигарета оказалась во рту в двенадцать лет, на восемьдесят седьмой день. Антон тогда кашлял шесть минут, от него воняло табаком. Дома папа всыпал ему так сильно, что след не сходил ещё полгода.       От дружбы с Пятифаном были одни убытки. Рома курит папины сигареты, пьет дешевый алкоголь, кладет под язык белые запрещенные таблетки, ворует шоколадки из магазина, чтобы поделиться с Полиной. Антон хороший мальчик, образ жизни Ромы ему не нравился, раздражал — его в принципе всё напрягало в этом человеке.       Рома Пятифан был его другом, поэтому Антон действительно расстраивается, когда он смотрит на него с презрением.       В туалете его находят.       Петров умывает лицо, как его хватают за волосы и тянут на себя. Семен хоть и был последней свиньей, но сил и мощи в нем было куда больше, чем у Антона.       — Ебаная шлюха, — изо рта Семена воняет чем-то гнилым, возможно, эта свинья уже начала разлагаться изнутри, а может, Бабурину стоит начать правильно питаться. — Воспользовался нетрезвым состоянием, чтобы осуществить свои пидорские мечты.       Антон смотрит на Семена с полным недопониманием, тяжело дышит и морщится, схватившись за массивную руку Бабурина. Что за хуйню он тут несет? Но это была плохая идея. Его снова тянут за волосы и толкают. Антон падает на этот чистый пол, ударившись головой о плитку, и вскрикивает. Скорее от страха, нежели от боли. Его шею накрывают чужие жирные руки.       И только когда его начали душить в школьном туалете, Антон наконец понял, какой пиздец творится в его жизни.       За спиной Семена появилась толпа мальчиков, которая только смотрела и ничего не делала, некоторые даже хихикали, смотря на то, как Антон бился о плитку, пытаясь отодвинуть от себя эту свинью, но Семен лишь сильнее прижимал его своим телом.       Петров замечает Рому в тот момент, когда в глазах уже начало темнеть. Антон тянет к нему руки, хрипит, второй рукой пытаясь всё ещё спасти свою никчемную жизнь. Семен, когда замечает Пятифана, отходит от Антона, но пинает, чтобы тот не валялся. Петров намек понимает, быстро принимает сидячие положение, смотрит на Рому, дышит громко и тяжело, пытается восстановить дыхание. У Пятифана глаза стеклянные, нечитаемые. Он смотрит в ответ на Антона, но понять, что сейчас будет просто нереально.       — Рома, объясни им, ты же знаешь, что это несчастный случай. Я никогда не, — тяжелый вздох, — никогда...       Антон ползет к нему, всхлипывает из-за недостатка воздуха и чувства страха, схватившись за штанину друга. Пятифан глазами моргает, смотрит, будто впервые видит его.       И пинает со всей дури Антона в живот.       — Чертов педик, — только и говорит Рома, скрываясь в толпе парней, которые пришли посмотреть на очередное шоу. — Не смей даже больше приближаться ко мне.       Антон трясет головой в разные стороны, ползет назад, когда замечает, как к нему идет Семен, следит за каждым его шагом, а улыбка у него пиздец какая стремная. Петров упирается лопатками в стену.       — Рома, пожалуйста, ты всё не так понял. Рома!       Его бьют головой об раковину.