Don't give up!

Появление принца ночи всегда сопровождалось обильными волнами негатива и Найтмеру это, несомненно, нравилось. Темнота становилась глубже, тени оживали, словно обретали разум, а время тянулось мучительно долго, искажая восприятие существ попавших под воздействие ужасной ауры. Даже чувствительная к магии техника при особых магических всплесках начинала барахлить, что уж говорить об артефактах. Это была всего лишь небольшая вспышка негатива. Но её было достаточно для того, чтобы Кошмар определил куда именно ему стоит явиться, чтобы найти желаемое. Ну, или, почти найти. Медовый привкус чистого ужаса, такого же вязкого, как негатив из которого он состоял, пробуждал голод. Нет, он определённо нашёл то, что искал. Даже странно, что со всей своей повышенной требовательностью к безопасности и обширными знаниями по борьбе против различных Внекодовых (отчего Кошмар долгое время не мог выследить этот таймлайн) Эррор выбрал именно эту вселенную, именно этот таймлайн и повесил именно сюда больше своих замков. Да и... Не только он. Здесь наиболее часто оставался след магической активности Эррора и характерный шлейф сумбурных эмоций, что сейчас несколько дезориентировало Короля Кошмаров. Но самого Эррора здесь не было. И он чувствовал это. Перед ним были лишь два перепуганных существа, определённо связанных с разрушителем: местный Санс и подобие человека, взирающие на него со страхом и благоговением. Это если закрыть глаз на жителей, на которых в одночасье опустилась мощная аура Короля Кошмаров. Найтмер улыбнулся, столкнувшись своим повелительным взглядом с чужим – растерянным. Показалось занятной идеей посмотреть насколько крепкое восприятие у души, что даже тела собственного не имела. Ведь Король Кошмаров не любил уходить с пустыми руками. Негатив пожирал взглядом души представших перед ним существ, на запредельном для обычных существ уровне, рассматривая их с самых эфемерных сторон и найдя душу человека наиболее интригующей, обратил внимание на неё. И с этим человеком Эррор имеет дела? Эмоции от неё ощущались остро, отчётливо, как и подобает проекции, но при том осознанность придавала эмоциям направление, наделяла смыслом, играя на восприятии и закручивая эмоцию в новую сингулярность. Бесконечный цикл, который при желании можно легко настроить на нужный лад… словно бы этот человек был скрипкой, инструментом. Минимальное количество силы для превосходного результата. Кошмар улыбался. Воздействие не было проблемой, но нетронутая и невосприимчивая к чужому негативу душа, делала эмоцию действительно чистой, потому что порождала её в большей степени изнутри, а если и под давлением, то с незначительным приторным осадком на кончике языка. Больше, чем просто страх. Прекрасное дополнение к ужину. Страх – самая сильная и эффективная эмоция, если знать, как ей управлять и где именно использовать. Дрожайший братец описывал страх как кисловатый и клюквенный запах, Кошмар же был убежден, что его запах подобен мускатному ореху – пьянящий, пряный и сладковатый на вкус. И пускай Найтмер мог чувствовать лишь вкус эмоции, страх считал возможным почуять не глядя на монстра или человека – им пропитывается энергия вокруг него, прилипает, тянет своими невидимыми жгутиками на себя и не отпускает долгое время, удерживая на месте подобно липкой паутине. Кошмару нравилось наблюдать за тем, как сознание существ играло против них. Собственные тела становились предателями, отказываясь выполнять команды. Нет, ему не было нужды убивать их, но имело смысл заставить их думать, что они умрут здесь и сейчас. И всё же способность людей привыкать к любым условиям вызывала у Найтмера вопросы. В такие моменты у них как правило начинал работать удивительный орган под названием мозг, и они старались выйти из ситуации с минимальными потерями. Подавляющее большинство монстров в этом плане гораздо слабее людей. И всё же он был разочарован. Разочарован и зол, но недостаточно для того, чтобы прикончить две нерадивые душонки к кромешной тьме, не отдавая себе отчёта в содеянном акте глупости. И ни то чтобы Кошмара взаправду волновали возможные проблемы с Эррором или нарушение баланса, но ему не нравилось, когда с ним пробовали играть в тёмную, игнорируя и выставляя слепым идиотом, каковым Найтмер не являлся. Кошмар знал многое, а если чего-то не знал, то не видел особых проблем в том, чтобы выяснить. Если это, конечно, не несло за собой тонну неприятностей. Несомненно, бывали плохие деньки… всего лишь, на протяжении всей его жизни. И в такие моменты лучше не играть на его и без того неглубокой чаще терпения. Но речь сейчас не об этом. Вечно весёлый, насколько это возможно при его появлении, преданный и чертовски зависимый от Найтмера Чино старательно пытался вспомнить побольше информации о своих разрушительных знакомых, и стоит сказать, вспомнил достаточно, чтобы понять, где сейчас Эррор на самом деле. И какое счастье, что большая часть за баланс ответственных сейчас валяла дурака, давая ему большую фору в выполнении небольшого плана. Счастье, по мнению принца ночи, – крайне субъективно само по себе. Взять того же Чино, что сам по себе являлся тихим, спокойным и раздражающе любезным парнем, досмерти одиноким и готовым на всё, чтобы не чувствовать себя таковым. И потому с охотой общался с ним – Кошмаром Мультивселенной – позволяя делать практически всё, что пустоте угодно. И Кошмар был достаточно опытен, чтобы не выходить за рамки разумного. В конце концов, на что только не способны одинокие смертные сердца... Идея заглянуть к учёному повторно, в тот момент когда рядом не будет ни одного из внекодовых, пришла к Найтмеру почти сразу, как он покинул Альтернативу в прошлый раз. Повторный визит определенно себя оправдал. Саенс оказался более чем полезен. И если Найтмеру не показалось, – а ему не показалось – то информацию тот выдавал с куда бо́льшей охотой, чем стоило бы монстру, которому угрожают. И Найтмер обязательно придёт к нему ещё и не один раз, и у юной версии классика не будет другого выбора, кроме как согласиться. Ведь главная ценность учёного – содержимое его черепушки, а терять голову пугливый монстр ой как не спешил. Ровно как и своего брата, с которым у него, по удачному для Кошмара стечению обстоятельств, неразрешённый семейный конфликт. Как трогательно. Стоит вывести Эррора на разговор. И раз этот непокорный делает всё, чтобы вывести Найтмера из себя, он сделает его работу невозможной, невыносимой настолько, чтобы тот метался по мирам, разрушая и принося в миры ещё больше необходимого Найтмеру хаоса, пока в итоге они не найдут компромисс. И раз уж разрушитель или его игрушка принялись ”следить” за балансом, пусть на своей шкуре испытают последствия своих необдуманных решений. В отличие от Эррора, Кошмар не отличался любовью к воровству чужого. Он скорее возвращал своё назад, а таковым негатив считал всё, на что упадёт его глаз – как вышло с теми мирами, что вышли из под его влияния с лёгкой подачи глючного монстра. Найтмеру были безразличны конфликты другой стороны баланса – то были конфликты Эррора и Инка – его больше интересовало количество негативной силы, чем возможная гибель Мультивселенной. Пока это место приносило страдания – оно было полезным. Это было одной из причин, по которой Найтмер не станет связываться с Инком, до тех пор, пока художник глух к мольбам его брата – отчего те постоянно расходились и сходились вновь. Но время склонно проходить и нести за собой открытия, так что стоило ожидать, когда наивные надежды Дрима иссякнут и он начнёт действовать более смело, вступив в противопоставление с куда большими желанием и ответственностью и заглянув уже наконец правде в глаза. Такие попытки уже предпринимались и Кошмар был уверен, что их ждёт нечто увлекательное. Что-то, что начнётся после этих драгоценных минут осознания Дримом сути дел и превратится в войну, масштаб которой зависит от силового и числового преимущества, организованности каждой из сторон, выбранной стратегии и запаса терпения, разумеется. И Найтмер не собирается помогать Дриму в этом, нет... в конце концов – они враги. И потому Найтмер был в ярости, когда плоды его продуманных до зубов планов канули в лету, а сами планы откатились на приличный отрезок времени назад, являясь хаотичным и непредсказуемым актом «доброй воли» со стороны Эррора. И если в борьбе с Дримом был свой мотив, свой шарм и своя высшая ценность, то от войны с дестроем не было никакой пользы. Лишь небольшая услуга, оказанная Эррором, а так же власть и влияние, которые он приобрёл за последнее время, удерживали Кошмара от того, чтобы по возвращении пропавшего невесть куда разрушителя ворваться в уже не такую одинокую пустоту, устроив одному азартному скелету худший из кошмаров наяву в его довольно продолжительной жизни. И всё-таки Найтмер считал Эррора своим. Видел его таковым в стратегическом плане и даже без должного согласия мог повернуть чужие действия в свою пользу – нужно всего лишь затронуть его конфликт с художником и приплести ту человеческую душу с её «весьма благородной миссией», чтобы вывести ошибку на открытость, вывернув наружу струны его души. И у Кошмара есть для Эррора заманчивое предложение. Если Найтмер правильно понял, как работают отношения той души и ошибки, вскоре к нему в руки упадёт прекрасный шанс… источник силы, контроль над самим глюком, перевес в стратегическом плане и расширение сферы влияния по Мультивсленной. Прекрасный шанс, которым глупо пренебречь. Поэтому, пока Эррор бегает от проблем, нужно отвоевать упущенные миры с пометкой о том, что разговаривать с Эррором придётся под определенным предлогом. И Найтмер такой предлог Эррору обеспечит.