When my eyes are on you

… Минхо ловит ладонь Хёнджина и прижимается к ней губами, шутливо шепча «Доброе утро, Ваше Величество» после того, как выходит ролик, отснятый Версаче, где младшему надевают корону. Хван хлопает ресницами пару секунд, а потом до него доходит, и он отбирает руку, пихая Ли в плечо. Минхо притворно охает и хватается за место удара, изображая страдания, однако широкая улыбка сводит всё актерское мастерство старшего на нет. Хёнджин бурчит: «Пабо» и лезет в холодильник, чтобы достать питьевой йогурт и спрятать покрасневшие щеки, которые старший всё-таки успел заметить. …Как и довольную улыбку, которая тронула губы младшего.

***

… Минхо касается губами макушки Хёнджина, когда тот засыпает на его плече, едва от фильма (на совместном просмотре которого младший очень настаивал) проходит лишь четверть. Ли тихонечко фыркает, но не спешит будить: знал, что так и произойдёт, и даже предлагал перенести посиделки, понимая, что резкая смена часовых поясов после перелёта обязательно накроет Хвана, но тот стоял на своём. Пришлось сдаться. А как не сдашься, если младший уже в коридоре дует губы, бубня, что они вообще-то договаривались заранее? Да и не гнать же его обратно в общагу, примчавшегося сразу же, едва за менеджером закрылась дверь? Минхо осторожно отодвигается, стараясь не тревожить чужой сон, хотя Хёнджин на его памяти и не в таких условиях умудрялся не просыпаться. Перекладывает удобнее и мостится рядом, радуясь, что уличную одежду Хван успел сменить на домашнюю, а значит пляски с бубнами и переодеванием им теперь не грозят (переодеть сонного Хвана та еще морока). Любуется, убирая с расслабленного лица выпавшие прядки. Не отказывает себе в удовольствии провести по щеке кончиками пальцев и подползает ближе, моментально оказываясь в плену перекинутой через него руки. Хмыкает, когда наблюдает, как Хёнджин хмурится и пытается открыть глаза, но сдаётся, едва лба касаются тёплые губы и Ли шепчет: — Спи.

***

…Хёнджин целует Минхо в затылок потому что… может. Потому что он выше, потому что это мило, а ещё это лучший способ выразить свою благодарность старшему, не отвлекая его от приготовления завтрака. В последнее время их расписание — само безумие, и им редко выпадают совместные часы наедине (про полноценные выходные вообще только мечтать остается), поэтому факт того, что хён встал чуть раньше, чтобы побаловать младшего, который обожает его еду, полноценным завтраком, провоцирует в животе Хёнджина целое торнадо из бабочек. Он соскальзывает теплыми губами на выпирающий шейный позвонок, а потом мостит подбородок на плечо Ли, оборачивая руки вокруг талии, и заглядывает в шкворчащую сковородку. Точнее, как заглядывает — скорее ведет носом, пытаясь на запах опознать, что хён готовит, потому что глаза в такую рань открываться не хотят абсолютно, и тепло, исходящее от любимого, тоже пробуждению не способствуют. Минхо вздрагивает, едва прохладные ладони Хвана пробираются под его футболку, оглаживая кожу на животе, и хмыкает довольно, когда от чужого поцелуя в шею по спине бегут мурашки. Он поворачивает голову, прижимаясь губами к щеке, что еще сохранила отпечаток подушки, и фыркает, чувствуя, как крепче прижимаются к его спине. Воздух от выдоха Хёнджина нежно щекочет кожу, а холодный нос тычется в местечко под челюстью, и Ли не удерживается от еще одного поцелуя, заставляя губы младшего растянуться в блаженной улыбке. В общежитии тихо, и Хван хочет застыть в этом моменте как какой-нибудь муравей в куске янтаря много тысяч лет назад. Прижатый к старшему, греющийся об него и его любовь. Идеальный план на следующую тысячу лет… — Хёнджинни, иди за стол, — Ли бодает висок младшего, на что тот отзывается недовольным бурчанием. Минхо фыркает. — У меня все готово, так что пора завтракать. Хван нехотя расцепляет руки, следуя заданному маршруту, и плюхается за стол, с удивлением замечая тарелку с нарезанными фруктами и суточной порцией витаминов рядом, на которые не обратил внимание ранее. Ли всегда заботится о чужом здоровье и сбалансированном питании, и сердце Хёнджина вновь затапливает нежностью к человеку, который хозяйничает в настенном шкафчике в их общежитии, вытаскивая тарелки, чтобы разложить горячий завтрак. Ли расправляется с сервировкой так быстро, как не улавливает чужой сонный мозг: казалось, Хван только моргнул, любуясь на широкую спину старшего, а перед ним уже стоят две тарелки с омлетом и порцией отварной грудки, и сам Ли улыбается мягко, сидя напротив и соприкасаясь коленками под столом. Подталкивает палочки ближе — Приятного аппетита. — Приятного. Завтракают молча, отвлекаясь лишь на сообщения, которыми уже взрываются сотовые телефоны: их жизнь бесконечные тренировки, записи, съемки и вот такие минуты единения и спокойствия, которые они с особой тщательностью записывают в свою память в специальную ячейку. Они далеки от понимания, как действительно в мозгу все устроено, но оба верят, что такое возможно. Возможно сохранить и запомнить, чтобы в моменты, когда даже дышать сложно, извлекать на свет и комфортиться. Погружаться, как в виртуальную реальность, и прокручивать на бесконечном повторе — касания, взгляды, слова и поцелуи… …Хван ловит ладонь Минхо, когда старший пытается забрать его тарелку, чтобы отправить в раковину, и прижимается к ней губами. Ладони Ли меньше его и всегда заставляют младшего умиляться их размеру (однако это совсем не мешает ему сдаваться под их напором в определенных случаях), ласково перебирая чужие пальцы. Выражает благодарность, оставляя поцелуи на костяшках и по линиям любви и жизни, а потом и вовсе укладывает на свою щеку, разглядывая старшего из-под пушистых ресниц. Вновь приходит мысль, что хочется остаться в этом мгновении навсегда… — Наелся? — тихо спрашивает Ли, поглаживая кожу с отросшей за ночь щетиной, и тает от умиления, наблюдая все еще сонного вида Хвана. Хёнджинни — очаровательный. — Угу, — отзывается младший, кивая головой в подтверждение. Вновь целует раскрытую ладонь, совершенно не желая отпускать хёна в его общежитие. Хотя Ли до начала личного расписания еще успеет часок вздремнуть. — До скольких ты сегодня? — До шести. Потом обещали отпустить. — Я освобожусь в восемь. Значит сегодня у меня? — Ага. Минхо наклоняется к лицу Хвана, не выдерживая напора собственных бабочек и звонко чмокая кончик носа. — Тогда до вечера? — До вечера, — выдыхает младший и хватает Ли за ворот футболки, чтобы притянуть ближе и поцеловать уже в губы.

***

…Минхо дразнится. Проходится кончиками пальцев по ладони Хёнджина, пока они ждут за кулисами, шлепает перед выходом на сцену и ободряюще касается плеча, когда все заканчивается. Посылает воздушный поцелуй младшему, пока сам Хван одаривает такими же со сцены стэй, что успел различить в пестрой толпе. Делает это под множеством камер и пристальных взглядов, искренне наслаждаясь ступором Хвана. Младший очаровательно растерян, что даже приходится подтолкнуть его к движению дальше, сверкая хитрой улыбкой. Ли прекрасно осознает, что этот момент уже через пару минут будет выложен со всех возможных ракурсов и со всеми возможными объяснениями, но сейчас это не имеет значения. Важен лишь ответный взгляд Хёнджина, пропитанный нежностью и пониманием. И обещанием ответить чуть позже, но уже по-настоящему.