When my eyes are on you

(Поцелуй со вкусом малины)

Минхо не умеет рисовать, но может бесконечно долго наблюдать за тем, как это делает Хёнджин. Лёжа позади младшего на кровати в его комнате, скользить взглядом по чуть сгорбленной спине, когда Хван подбирает референсы для будущей картины. Или задумчиво покусывает кончик кисточки, разглядывая и смешивая краски. Ему нравится смотреть, как Хёнджин высовывает кончик языка от усердия, когда добавляет штриховки к рисункам в своём скетчбуке. Или на то, как его взгляд становится сосредоточенным на альбомном листе, абсолютно игнорируя окружающий мир. Сам Хван тогда становится иным, и это чувство знакомо Минхо по танцам. Фристайлу. Когда ты не ограничен никаким стилем. Есть только ты и музыка. Полнейшая свобода, которая преображает. Ли может это понять, и ему безусловно нравится то, что он видит. И то, что ему это показывают. Значит доверяют? Конечно, Хёнджин и великолепный танцор, у него есть свой стиль, своё незашоренное видение бита и свой вайб. И Ли видит это на тренировках, когда они берут ключи от танцкласса, чтобы отточить умения. Но с рисованием это чувствуется… немного по-другому. Более интимно. Более трепетно. Когда рассказывали концепт нового альбома Минхо видел, как в глазах Хвана разгоралась пламя, едва ему объяснили, что от него хотят. Он потом не унимался весь вечер, восхищенно продумывая детали, которые без возражений ему разрешат добавить, крутясь юлой в объятиях старшего на кровати. Он нетерпеливо ёрзал пока ехал к месту съёмки, дёргал ногой, не пытаясь скрыть собственное волнение. Восхищенно разглядывал место съёмки и улыбался ослепительно-счастливо, пока подготавливали аппаратуру. А Минхо любовался. Их концепт это что-то озорно-бунтарское, недо-брутальное и ярко-эмоциональное. Пахнущее красками, фруктами и цветами. Фонящее шумом мегаполиса и контрастной тишиной заброшек. Что-то из крайности в крайность, что Хвану очень идёт. Ему, наверное, тоже, потому что Хёнджин не отводит от него восхищенных глаз, пока Минхо снимается в своём ролике. Ловит каждое движение и смакует каждый взгляд. Хван в восторге от чужого аутфита и он жадно смотрит на лотки свежей малины, которые закупили для Ли. И слишком голодно сглатывает, когда воздух наполняется ярким ароматом раздавленных по сценарию ягод. Минхо на это лишь хмыкает, стараясь попортить как можно меньше реквизита. Он заканчивает быстро и без существенных исправлений, а потом наблюдает за Хваном в процессе, впитывая каждую эмоцию, как губка. Они снимаются в одном месте, поэтому смена локации максимально быстрая. На фон включают будущую заглавку, чтобы лучше погрузиться в процесс и точнее передать вайб трека. Хван флиртует с камерой, отпускает себя, а у Ли сердце щемит от любви и обожания. Необыкновенный. Когда Хёнджин заканчивает со своей частью, а съёмочная группа перемещается на улицу, чтобы отснять Феликса, Минхо ловит младшего за руку и уволакивает в дальний угол мансарды на подоконник. Территорию они не покидают, а от чужих глаз скрываются за многочисленными строительными лесами в помещении. Ли присаживается на край подоконника (он всё еще боится высоты, но, если смотреть только на Хёнджина – не страшно) и достает контейнер, стыренный с собственных съёмок. Глаза Хвана загораются, и он тянет пальцы к сочным ягодам, за что получает по ним легкий шлепок. - Не так. Хёнджин приподнимает бровь, наблюдая как Ли подносит ягоду ко рту и обхватывает её губами, подаваясь вперёд. Намёк прост и понятен, и младший игриво фыркает, приближаясь и принимая правила игры. ...очень вкусной игры, где награждают поцелуями со вкусом свежей малины.

(Па-бам-пам)

Минхо опьянен. Расслабленной обстановкой на съемках, свежим воздухом и совсем немного выпитым алкоголем. И много – Хёнджином. Его милым поведением, хитрыми глазами и их частыми взаимодействиями во время кода. Его близостью и искренностью. Дурачеством и вниманием. Ли пьяненько хихикает и смущенно оправдывается, когда Чонин и Чанбин под конец съёмок возмущаются его помощью команде Хвана, а сам Хёнджин с чувством собственного превосходства заявляет, что просто он Минхо нравится. И понятно, что не врёт ни капли, но, когда сам старший заявляет, что Джинни принадлежит ему во время трансляций и фанмитов, это звучит для него не так волнующе, как когда это произносит сам Хёнджин. С лукавыми искорками в глазах и хитрой улыбкой, что растягивает пухлые губы. Невозможный. И такой необходимый. Минхо в долгу не остается, кидая в ответ двусмысленную фразу, которая встречается очередным приступом всеобщего хихиканья. Однако по чужим глазам видит, что его поняли правильно и восприняли серьёзно. А потому, когда заканчивается съемка и Чан отходит, чтобы поговорить со стаффом, а остальные ребята лениво переговариваются, растекшись по складным креслам, Ли с Хваном как-то незаметно для всех исчезают с мини-праздника весны и жизни, оказываясь у ручья, где ранее Хван мочил ноги в холодной воде, а потом растягивался на камнях, принимая солнечные ванны... Журчание воды, лёгкий ветерок и цветущая вишня вкупе с эйфорией от прошедшего дня, настраивают старшего на мечтательно-романтичный лад: так что он забирается на какой-то камушек, становясь выше Хëнджина, и распахивает объятия, в которые с тихим смешком сразу же ныряет Хван. Утыкается своим холодным носом в шею старшего, вызывая табун мурашек по спине, и урчит довольно, чувствуя, как Ли прижимает к себе крепче, укладывая подбородок на макушку. С Минхо комфортно так: в тишине, в объятиях, рядом. Но… Па-бам-пам сам себя не сделает. … и Хёнджину все равно что Чонин с Чанбином обязательно будут гиенить на разные лады, глядя на припухшие губы обоих, когда они вернутся. Потому что важно лишь то, как смотрит на него сейчас Минхо, осторожно убирая выпавшую прядку за ухо. За секунду до момента, когда от столкновения губ, под прикрытыми веками вспыхнет сверхновая…

(Самый вкусный десерт)

…Минхо провоцирует. Игриво покусывает плечо младшего, выглянувшее из-под ворота оверсайз футболки, тычется носом в влажный после душа затылок и пыхтит на ухо вредным ёжиком, пока Хёнджин отвечает на комментарии стэй в бабле. Проворными пальцами пробирается под одежду и оглаживает нежную кожу, на моментально напрягшемся прессе. Ему нравится чувствовать чужую дрожь и слышать, как сбивается дыхание от его манипуляций. Нравится, как Хёнджин рассыпается, растекается податливой лужицей, откладывая телефон на прикроватную тумбочку и ожидая продолжения, едва Минхо цепляет пальцами пояс домашних шорт. Видеть мольбу на дне подернутых дымкой похоти глаз – истинное блаженство. А манящие приоткрытые губы - ни с чем несравнимый десерт, который хочется вкусить моментально, едва старший останавливает на них свой взгляд… Но куда слаще они становятся, когда Хван не ожидавший щекотки, визжит и выворачивается на кровати, после недолгой борьбы, седлая бёдра своего хёна. Пригвождает руки к подушке своими длинными пальцами и дышит рвано, пока восстанавливает дыхание от приступа хохота, мешавшего спать младшим пять минут назад. Смотрит осуждающе в горящие озорством глаза напротив и звонко цокает, ворча: - Провокатор. - Ага. - Манипулятор. - Ага. - Невозможный. - Ага, - Минхо согласится с любым обвинением, но вслух не признается, что такой вот вид Хёнджина: растрёпанный и раскрасневшийся, в целом ломает его волю к любому сопротивлению. И Ли согласится со всем, что ему скажет Хван в таком состоянии, поэтому козыри выдавать не намерен. - И чего добивался? - Этого? – Минхо делает волну телом, слегка подбрасывая младшего на своих бёдрах. Судорожный вздох срывается с губ обоих. - А так сказать? – хватка на запястьях слабеет, и Хёнджин выпрямляется, что совершенно не устраивает Ли. Тот вновь подбрасывает Хвана, но не рассчитывает силу, заставляя ойкнуть и завалиться вперёд, выставив руки чтобы не стукнуться о лоб старшего. Выпущенные из хватки ладони быстро перемещаются на бёдра Хёнджина. - Не интересно, - Минхо смотрит совсем невинно и Хван, не выдерживая, фыркает. Елозит на чужом животе, чувствуя, как цепкие пальцы сжимаются сильнее, и пищит внутри от чувства превосходства. И пусть Ли ничего не говорит ему про козыри, сам Хёнджин давно уже всё прочувствовал. Потому что всё работает обоюдно. - Ну а дальше что делать будем? – Хёнджин больше не пытается выпрямиться, заранее зная ответ. Минхо перемещает ладони с бёдер на талию, потом поднимается к лопаткам, и давит осторожно, заставляя опуститься на собственную грудь. И лишь когда Хван укладывается поудобнее, продолжая внимательно следить за выражением лица старшего, мурлычет совершенно обыденно: - А дальше – целоваться! …ведь губы Хёнджина всё еще самый вкусный десерт.