Я не знаю, что я чувствую...

P.O.V. Новосибирск        Николай нехотя положил трубку, глядя на выключенный экран смартфона. Он злился на себя, что расстроил Владивосток тем, что не сможет приехать сегодня. Разумеется, Коля мог прилететь и ночью, но заставлять вставать друга посреди ночи желания не было от слова совсем. — Нужно было раньше думать…- пробормотал про себя Новосибирск, продолжая нажимать на кнопки, выбирая нужный рейс.        Потребовалось около десяти минут, чтобы найти подходящий рейс, чтобы прилететь не слишком рано, но и не слишком поздно. Пару кликов — Новосибирск получил электронный билет. Осталось только сделать скрин расписания, и отправить Владимиру. Простое, казалось бы, действие, но парень улыбался. Тревога почти оставила Новосибирска, и тот думал лишь о том, как он прилетит к другу. Вот он отправил скрин. И спустя минуту получил в ответ забавный стикер в виде улыбающегося синего котика с белыми крыльями, который показывает палец вверх. Коля тоже улыбнулся, глядя на котика, который показался довольно знакомым.        Новосибирск закрыл свой ноутбук и отложил в сторону, а сам облокотился на спинку стула. За пятнадцать минут до звонка Володе, он рассматривал свое отражение в зеркале. Как и ожидалось, ужасные метки не исчезли за три дня. Пусть это и было ожидаемо, но легче от этого не становилось. Благо след от удушья стал почти что незаметен. Парень более-менее пришел в себя и даже смог нормально поспать. Правда пришлось прибегнуть к помощи снотворного, чтобы не просыпаться каждые полчаса от кошмара. Он боялся вновь увидеть дьявольский оскал Енисейского, почувствовать его руки на шее, и, что хуже, невыносимую боль внизу. Коля пока не думал, что делать и стоит ли поговорить с Красноярском. В мыслях была лишь поездка к другу во Владивосток.        Сейчас, сидя за столом, Сибиряков гадал, как ему быть со следами на теле. «Могу сказать, что я подрался. Это же нормально, когда парни дерутся.» — начал рассуждать Новосибирск, -"Вот только поверит ли в это Володя? Я же никогда толком не дрался! Хотя всё бывает впервые! Можно сказать, что я ввязался в драку, но вышел проигравшим, поэтому у меня куча синяков и порезов! Но как быть со следами на шее?»       Новосибирск положил руку на шею. Понимая, что засосы и укусы будет трудно списать на драку, парень обреченно вздохнул. «Может сказать правду? — продолжил рассуждать Коля, — «В конце концов, Володя стал мне близким другом! С ним я чувствую себя более чем комфортно. Есть вероятность, что он поймёт и возможно поможет.» Владивосток пусть и был чутка помешан на нарисованных персонажах, и уступал Новосибирску в области научных познаний, но назвать его глупым было бы ошибкой. Он точно поймет, что Новосибирск лжёт, говоря о драке. Представив, как обидится Владивосток узнав, что его друг лжёт ему, у Новосибирска защемило в груди. Он не мог позволить себе сделать что-либо неприятное другу…        Точно ли другу? Новосибирск ловил себя на мысли, что что-то не так с его чувствами по отношению к Владивостоку. Это куда более сильнее, чем то, что он чувствовал при виде Красноярска. «Может похоже на вазопрессин? Похоже ведь!» — гадал Новосибирск, — " Скорее всего, ещё и окситоцин!». Парень никак понять не мог. Возможно это и есть любовь? Конечно, российская пропаганда твердила то, что любовь должна быть только мужчиной и женщиной. Однако реалии показывали иную картину, достаточно было взглянуть на Москву и Санкт-Петербург. Или на Екатеринбург, что в последнее время странно ведет себя, когда рядом Челябинск. Да и Коля никогда не был гомофобом и знал, что в его городе несколько заведений специально для таких людей. И всё же, одно дело смотреть на это все дело со стороны (чаще всего с научной). А когда ты сам испытываешь то самое приятное, и в тоже время тревожное чувство — уже отдельный разговор.       О том, чтобы совсем не поехать Новосибирск и думать не желал. Он пообещал, пусть и напрочь забыв на тот момент, что его тело покрыто ужасными следами. А обещание нужно обязательно выполнять! Да и Владивосток сильно расстроился бы, если Новосибирск не приехал. Осталось надеется, что во Владивостоке довольно прохладно, и можно пойти в водолазке. P.O.V. Владивосток       Владивосток с раннего утра был на ногах, ожидая приезда друга. Новосибирск прилетает к одиннадцатому часу, но уже в девять утра Владивосток направился в сторону аэропорта. На улице было прохладно, так что парень был в серой толстовке и темно-синих джинсах. Но на обед обещали потепление, так что под толстовкой находилась его любимая черная майка с принтом. Володя искренне надеялся на потепление, так как он планировал как можно времени провести вне дома, гуляя по городу. Да и Коле явно будет полезно провериться.       По приезде в Аэропорт, Владивосток прождал полтора часа в ожидании рейса. Он был готов прыгать от радости, когда передали что самолет, на котором летел Новосибирск идет на посадку. «Ну хоть этот рейс не задержали» — с радостью подумал Владивосток. К своему сожалению, на второй этаж его не пускали, так что у него не было возможности посмотреть на прилетевший самолет. «Можно же было сделать плакат «Добро пожаловать во Владивосток», — мысленно ударил себя по лбу Володя, не отрывая взгляда от эскалатора. Но предпринимать чего-либо сейчас уже было поздно, оставалось только ждать. Парень ходил вокруг эскалатора в ожидании высокой фигуры с каштановыми волосами, но белой челкой. Ждать эту самую фигуру пришлось недолго, ведь спустя минут пятнадцать после объявления о посадке, она появилась на эскалаторе. Владивосток помахал рукой, стараясь привлечь внимание друга. Благодаря тому, что в Аэропорту было немноголюдно, Новосибирск почти сразу заметил Владивосток и помахал рукой в ответ. На нем был белый летний плащ, который напоминал больше больничный халат, синяя водолазка и черные брюки. Из багажа у была небольшая сумка на колесиках. — Добро пожаловать в мои скромные владения! — сказал Владимир, встречая Новосибирск у подножия эскалатора, протягивая руку. — И я тебя рад видеть, Володь! — улыбнулся Коля, пожимая руку друга, — Извини, что вчера не смог! Поздно подумал и… — Не переживай! В конце-то концов, ты уже тут! — отмахнулся брюнет, отходя в сторону, да бы не мешать прохода другим, — Ну что, куда пойдем? — Это я у тебя хотел спросить, — усмехнулся Новосибирск, — Давай так, я у тебя багаж оставлю, а там посмотрим, ладно?        Когда парни покинули здание аэропорта, стало гораздо теплее, чем было полтора часа назад. Понимая, что в толстовке будет жарко, Владимир поспешил стянуть с себя толстовку. Оказавшись в одной майке, Приморский облегченно вздохнул, и повернулся к Сибирякову. Тот даже не собирался снимать свой плащ. — Тебе не жарко Коль? — спросил Володя, складывая в руках толстовку. — Пока все нормально, — улыбнулся Сибиряков       Владивосток потерял счет времени, гуляя с Новосибирском по городу. Пусть Николай далеко не первый раз навещает его, Володя с умилением наблюдал на восторженное выражение лица Друга, когда они проезжали по Золотому мосту. Пусть Коля и отнекивался, Володя умудрился каким-то чудом затащить его в крупнейший в городе (а то может быть и во всем округе) аниме магазин, где они провели порядком час. Новосибирску стоило больших усилий выпроводить Владивосток, иначе он бы точно пробыл там ещё часа три. Володя это понимал, и поэтому прикупив себе несколько новых фигурок, наклеек, а также кофту на молнии а-ля спортивная форма Геройской Академии. Точно такую же кофту Владимир купил и для Николая, игнорируя все возражения. Однако от Владивостока не скрылось то, с каким удовольствием он надел на себя эту кофту. Видя то, как Сибиряков не напрягался, смеялся, говорил о своей научной абракадабре Владивосток был счастлив и доволен собой. Ведь Коля снова стал тем, кого Володя знал до того собрания. Вернулся тот блеск в глазах, когда младший говорил о науке и горохе, мешки под глазами почти пропали.       А потом они гуляли по набережной. Оставив пакет с купленными аниме вещами на лавочке, парни приблизились в воде. Они не купались. Они лишь сняли обувь и подвернули брюки так высоко, насколько это было возможно. Они сначала шли спокойно по воде, которая, поначалу показалась холодной, но потом парни привыкли. Потом, Новосибирск, ни с того ни с сего, решил наклониться к воде и брызнуть, махнув рукой по воде в сторону друга. Поначалу Владивосток опешил, закрыл голову руками, спасаясь от воды. Коля окатил не сильно, и вода даже не долетела до головы. В ответ Владивосток, быстро придя в себя, наклонился и замахнулся двумя руками, тем самым окатив Новосибирска водой в ответ. Новосибирск не успел отреагировать и маленькие капли окатили его с ног до головы. Ответом на действие Володи было то, что Коля лишь показал язык и со смехом поспешил убежать прочь. Владивосток побежал следом, так же громко смеясь. По началу Новосибирск убегал, а Владивосток догонял. Потом наоборот, старший убегал, в то время как младший догонял. Они не прекращали смеяться и плескаться. Они вышли из воды на берег, когда у обоих штаны были по колено мокрые, а волосы были чуть мокрые. Благо кофты, что приобрел Владивосток были из водоотталкивающего материала, и практически оставались сухими.       Вечером парни наконец-то решили отдохнуть, сидя на одной из лавочек набережной, глядя на то, как красиво растворяется солнце в Амурском заливе. Людей вокруг было полно, так что было довольно шумно. То тут то там играла современная попса, смеялись дети, пока их звали мамы, раздавались голоса. Жизнь кипела в субботний вечер. Но на удивление эта суматоха успокаивала парней, и они молча, откинувшись на спинку лавочки, продолжали наблюдать за закатом. А Коля… Володя еле как держался, чтобы не пялится на него как идиот. Каштановые волосы и белая чёлка в этот раз не торчали в разные стороны, но ветер то и дело пытался взъерошить волосы. Глаза Николая красиво блестели в свете закатного солнца. А его губы казались такими мягкими и нежными, как у девушки. «Красив!» — думал про себя Владимир, — «Чертовски красив!». Владивосток уже было забыл о странном поведении Новосибирска на собрании, как тот неожиданно обратился к нему: — Послушай, Володь, я тут все думал, на счет того, что было в четверг на собрании. И знаешь, об этом конечно лучше молчать, но… рано или поздно возникнут вопросы… мне даже неудобно. Ты мне лучший друг! Можно сказать — единственный друг, с которым я могу поделиться! Я доверяю тебе, пусть мы дружим не так давно! Но такое… Я не могу сказать такое даже Омску и Томску…       Владивосток видел, как Новосибирск нервно сжимал пальцы, положив руки на коленях. Коля опустил голову, глядя на свои руки, словно боялся посмотреть на друга. Голос младшего дрожал, а сам он напрягся, словно в ожидании наказания. Вот только за что? Чтобы успокоить друга, Владивосток положил руку ему на плечо, от чего Новосибирск вздрогнул от неожиданности. — Всё в порядке, Коль, — мягко улыбнулся брюнет, — если нужно, что бы я что-то сохранил в секрете, так и будет! Если хочешь что-то сказать, что тебя тревожит — не молчи!       Владивосток искренне переживал за Новосибирск. Он готов выслушать всё, если это поможет другу. Новосибирск поднял глаза и посмотрел на Владивосток. Коля улыбнулся и накрыл своей ладонью руку Владимира, которая продолжала находится на его плече. — Поехали домой. Там я тебе всё расскажу и покажу. Только пообещай, что не станешь кричать или злиться! — пробормотал Коля. — Как скажешь, Коль! — уверенно кивнул Владивосток, хотя эта просьба насторожила его. Видать действительно произошло что-то серьезное. P.O.V. Новосибирск       По приезде к Владивостоку домой, Новосибирск очень сильно нервничал. Ещё во время полета во Владивосток, он решил для себя, что всё расскажет своему, по сути, единственному другу. Ведь вопросы у него рано или поздно появятся, и тогда будет совсем стыдно, так что лучше сразу все рассказать. Но после того, как они чудесно провели время, гуляя по городу, а после обрызгав друг друга с головы до ног, Николай не знал, куда себя деть от волнения.       Тогда, когда они сидели на набережной, Новосибирск был буквально очарован другом. Его чёрные волнистые волосы красиво блестели на солнце. А после того, как они наплескались, его волосы были немного мокрыми, от чего выглядели ещё красивее. Новосибирск еле сдержался, чтобы не коснуться его волос, будучи уверенным, что они у него мягкие как шёлк. Он был так спокоен и расслаблен, что бедному Сибирякову было просто жалко делиться с ним его бедой. Коля не хотел тревожить друга. Но Владивосток, услышав о желании Новосибирска поделиться переживаниями, был так добр, что давать обратную уже нельзя. Новосибирск был готов расплакаться, но сдержался.        И вот, находясь дома у друга, Коля шел вслед за Владимиром в его комнату. Так же как и всегда, стены комнаты Столицы ДФО увешаны всевозможными аниме плакатами. Владивосток быстро снял новую кофту и тут же плюхнулся на кровать. Коля же не торопился снимать кофту, пускай под ней была синяя водолазка. которые полностью закрывали шею и рукава. Коля всё не мог решиться, начать разговор. — Устал? — тихо спросил Коля, с улыбкой глядя на друга. — Ещё как! — перевернулся на спину Володя, — Но это было весело! Нужно было плавки брать! Могли бы покупаться!       Новосибирск ничего не ответил, так как в этот момент опять зазвонил телефон. «Наверное опять Макс или Матвей!» — подумал парень доставая из кармана телефон. Он никак не решался заговорить с ними, после случившегося у Красноярска, поэтому просто игнорировал их. Но когда он увидел номер Руслана на телефоне, то едва не выронил его из рук. «Блять, не вовремя!» — мысленно выругался Коля, чувствуя как дрожа его руки. Что ему нужно!? Он хотел извиниться? Почему сейчас? Новосибирск просто смотрел в телефон, пока тот продолжал дребезжать. Через тридцать секунд телефон умолк и на экране появилось уведомление о пропущенном звонке. Но эти тридцать секунд показались Новосибирску целой вечностью. В самых дальних и темных уголках разума было ликование. Ведь не стал бы ему звонить Красноярск, если бы не раскаивался, так ведь? Коля почти прекратил на него злиться, так как знал, что пьяный Руслан это совершенно другой Руслан. Но если он звонил будучи пьяным? Зная характер рыжего, он мог даже и не задумываться над тем, чтобы извиниться. Что если он наоборот хотел не извиниться перед ним, а наоборот, поиздеваться, назвав «шлюхой»?       Спустя нескольких секунд после завершения вызова на экране высветилось ещё одно уведомление. Это было сообщение от Руслана. «Ты сейчас занят?» — гласило оно. Разблокировав телефон, Коля дрожащими руками набрал сообщение: «Да. Прости, я у Владивостока сегодня и завтра!». Появились две галочки. Сообщение прочитано. Коля словно находился под гипнозом, глядя на экран смартфона. В чате появился значок, что собеседник набирает сообщение. «Вот как. Я хотел поговорить с тобой.» — появилось в чате, за которым последовало ещё одно, — " Извиниться хотел, так сказать, за случившееся!». Брови Сибирякова поползли вверх от прочитанного. " Мне правда очень жаль, что произошло. Я был не в себе. Ты простишь меня?»       Последний вопрос. Он был вроде как простой, но в тоже время, на него невозможно было ответить. Коля правда хотел простить Руслана. Ведь на самом деле Красноярск не такой уж и ужасный тип. Но вспоминая, как было больно и противно, и какое удовольствие получал Красноярск, издеваясь над ним, Новосибирск чувствовал лишь отвращения. Да и где гарантия, что Красноярск не врёт? Как кадры из старой кинохроники в голове пронеслись события той ужасной ночи, когда Новосибирск не успел уйти во время...

... вспомнил как кричал и просил остановиться. Как после крик перешел в громкий плач, когда внутри всё разрывало от боли, а глаза накрыла пелена из слёз. Когда руки наконец-то больше не сдавливали на шею, в руках Руслана отказался поблескивающим лунным светом маленький нож-бабочка. Кровь застыла в жилах у Коли, когда лезвие этого самого ножа приблизилось к его телу. - Руслан! Перестань! Мне больно! - Тише-тише, малыш... считай это своим наказанием...

— Коля! Коля, что с тобой? Новосибирск! — парень не сразу понял, что его буквально трясут за плечи. Из кошмарных воспоминаний его вытянул Владивосток, который продолжал звать друга. Вернувшись в реальность, Сибиряков повернулся наконец-то к другу. Николаю стало не по себе, видя испуганные глаза Володи. И лишь посмотрев в голубые глаза друга, Коля почувствовал, как по щеке текли слёзы.       Новосибирску было стыдно. Он, столица Сибирского Федерального Округа, третий город и главный ум России, плачет как маленькая девочка. Одно лишь успокаивало - это никто не видел, кроме Владивостока. Глубоко выдохнув, Николай вытер слёзы рукавом и сделал шаг назад, попутно стягивая с себя кофту, что подарил ему Владимир. Он так и так собирался всё показать и рассказать, так что больше не было все скрывать. Когда пришёл черед снимать водолазку, Новосибирск отвернулся в сторону, чтобы не видеть шокированного Владивостока. Коле было неприятно, он хотел закрыться. Он много раз видел ужасные синяки и следы о укусов, которые до сих пор не прошли. Более того, синяки стали ещё более отчётливее на его бледной коже. Если бы он мог закончить работу над машиной времени, то этого всего не было. Красноярск ничего не сделал бы с ним, а Новосибирск не испытывал боль и стыд. — Красноярск изнасиловал меня за два дня до собрания. Это вышло случайно, когда я гостил у него, — с дрожью в голосе проговорил Новосибирск, — Но перебрал с алкоголем и… это… это было пиздец как больно и противно… я...       Парень закрыл глаза и сел на кровать. P.O.V. Владивосток        Владимир услышал как зазвонил у Николая телефон поднял голову, чтобы посмотреть на друга. Ему было любопытно, кто это мог быть. Однако любопытство уступило место шоку, когда тот Весёлый парень который обрызгал его с головы до ног пару часов назад начал пропадать. За место него стоял бледный, испуганный с трясущимися руками молодой человек. Владивосток быстро вскочил с кровати и оказался рядом, когда звонок прекратился. Новосибирск начал кому-то писать. В глазах блеснули прозрачные капли, что ещё сильнее испугало Владимира. Ещё секунд десять потребовалось, чтобы Коля обратил на него внимание. Володя едва сам не начал плакать, глядя на плачущего друга.       Когда Коля наконец-то снял водолазку, Владивосток едва не выпалил «Ебать!», глядя на синяки, порезы и следы от зубов по всему телу. Володя хотел отвернуться, так как понимал, что Новосибирску не комфортно. Он уже хотел спросить, откуда у него столько ушибов, когда Новосибирск признался ему в том, что его изнасиловали. Более того, это сделал тот, кого Новосибирск уважал и о ком мог говорить без умолку.       Гнев, вот что первое почувствовал Владивосток, услышав слова друга. Новосибирск едва не боготворил Красноярск, то и дело упоминая его в разговоре. Сколько раз Коля жаловаться на оскорбления со стороны рыжего, но в тоже время утверждая что он хороший человек? И именно этот «хороший человек» заставил чувствовать Колю ужасную боль? Оставил такие ужасные следы? А порезы! Он резал его!? И это делал "Хороший человек"!? «Красноярск, ты ублюдок!» — захотел кричать Владивосток. Он хотел буквально сейчас убежать, сесть в первый же самолет и прилететь в Сибирь, только что бы ударить Руслана.       Гнев быстро начал утихать, когда Новосибирск сел на кровать и закрыл лицо руками. Послышались тихие всхлипы и тихое «Прости» от Николая. Гнев уступил место сочувствию, когда Володя медленно подошел к другу, сев на кровать рядом с ним. Он безумно хотел обнять друга, прижать к себе, погладить по спине и успокоить. Но Владивосток не торопился с выполнением желаний, боясь испугать друга. Поэтому, он сначала медленно обнял друга и убедившись, что тот не возражает, Владивосток притянул Новосибирск к себе. Из-за того, что Новосибирск был выше почти на голову, Владивостоку был немного раздосадован тем, что не мог погладить по голове. Так хотелось зарыться рукой в каштановые волосы. Но даже если и мог, что подумал бы тогда Коля и понравилось бы ему? Внезапно, он почувствовал, как руки младшего обвились вокруг него. Послышались еще несколько всхлипов. Владивосток сильнее прижался к Новосибирску, начиная медленно гладить по спине. Мягкая ладонь Владивостока ощущала порезы и следы от укусов, от чего парень злился ещё сильнее на Красноярск. — Тише, дружище! — успокаивал не то себя, не то Колю Владимир, — Все хорошо! — Во… Володь… прости, что тебе довелось это видеть… — За что ты извиняешься, дурачок? — тихо хихикнув, спросил Приморский. — Я ненавижу, когда кто-то за меня волнуется! Ненавижу заставлять людей чувствовать боль из-за меня! Зная, как ты сильно будешь переживать, я с трудом заставил себя говорить. Но я пообещал приехать к тебе, так что заставить себя отказаться от встречи я тоже не мог.       «Большой ребёнок!», — очередной раз сказал сам себе Владивосток, игнорируя тот факт, что старше Новосибирска всего на тридцать три года. По сути, Владивосток сам ещё мальчишка. Однако Владивосток чувствовал очень сильную ответственность за Новосибирск. Он хотел защитить младшего от всего, что могло навредить, в первую очередь от Красноярска. Мысль о том, что Красноярск и Новосибирск живут в одном округе тревожило Владивосток. А если тот посмеет опять…       Владивосток старался хотя бы сейчас не думать о плохом. Сейчас, все что было нужно, быть рядом с Колей и не отпускать его, защитить его. Сделать все возможное, чтобы Коля почувствовал себя в безопасности рядом с ним.