Я не знаю, что я чувствую...

P.O.V Новосибирск       Коля так и не позвонил Владимиру в тот день. Едва он вернулся в привычный образ жизни спустя несколько дней, как работа в НИИ поглотила его с ног, до головы. В какой-то момент проклинал себя за то, что выпал на несколько дней из работы. В первые несколько часов буквально всё шло из рук плохо: то он уронит склянку с борной кислотой, то ненароком смахнет со стола бумаги, то споткнется о лежачий на полу провод. Один раз он случайно пролил на больничный халат нашатырь, из-за чего халат на Коле стал пахнуть отвратительно.        Поняв, что со склянками и реагентами сегодня ему лучше не иметь дела, Коля решил продолжить изучать новый мутирующий вид карциомы . Но и тут Новосибирск был сам не свой. Он чуть не уронил со стола микроскоп, когда попытался закрепить образец на предметный столик. В итоге ему пришлось потратить еще минут двадцать, чтобы нормально закрепить на столе микроскопом и начать работать.       Всё наладилось лишь после обеда. Новосибирску удалось привести себя и свои мысли в порядок. А уже вечером Коля был доволен собой и уже ничего у него не падало. Он ходил из кабинета в кабинет, брал в руки новые реагенты, делал заметки на бумаге. Коля был вне себя от радости, когда раздобыл новый биоматериал из образца карциомы, что сделал себе пометку: "обязательно упомянуть на собрании в Москве!". Наверняка в Сколково этот образец заинтересует. Новосибирск испытывал самый настоящий азарт. Ведь если до конца изучить эту мутацию, разобрать её буквально по мелким кирпичикам, то в ближайшее время в России будет новый и более эффективный способ избавления злокачественной опухоли в тканях. Те, кто видел его в коридорах НИИ, видели тот самый блеск в глазах, который пропал несколько дней назад. Казалось, что ничего не случалось с бедным парнем. Может быть и правда, что работа - лучшее лекарство?       Коля был счастлив вернуться в свое пространство. Но в тоже время, он скучал. Он скучал по Владивостоку и его объятиям, вспоминая, как ему было хорошо лежать рядом с ним. Вспоминая, как Владимир успокаивал его, на лице сама собой появлялась улыбка. Он до сих пор жалел, что не смог потрогать его волосы, которые казались такими мягкими. Наверняка он за ними тщательно ухаживает. Как же ему хотелось оказаться рядом с ним и обнять его. Обнять, и никуда не отпускать.       Когда наконец-то выдалось свободное время и Сибиряков уже хотел позвонить, он с разочарованием посмотрел на часы. У него уже было восемь часов вечера, а у Володи было уже одиннадцать. "Он может и не спать! Наверняка он опять аниме смотрит!" - Рассуждал Коля, - Но сейчас понедельник, вдруг у него работа? Хотя у него вроде нет постоянной работы! А вдруг он устал за день и не желает ни с кем говорить!".       Набрать другу Новосибирск так и не решился. Решив что завтра с утра сможет набрать, Коля немного успокоил себя. Однако парню стоило больших трудов, что бы не достать телефон из кармана и набрать номер Володи.       Но на следующее утро Новосибирску так и не получилось позвонить. Всему виной внезапный приезд Челябинска. Когда ему утром позвонил Екатеринбург, и сообщил что к нему едет Челябинск чтобы передать ему документы, и что ему нужно отдать некоторые бумаги в ответ, Новосибирск опешил. - Константин Петрович, а разве нельзя просто отправить документы почтой? - просил Коля, помешивая сахар в кофе. Этой ночью он ночевал в НИИ, как делал это много раз до этого. - Прости, Николай, но ты сам знаешь нашу почту и то как она работает! Безопаснее передать лично! - начал оправдываться Уралов, на другом конце провода, - Да и помимо документов, ты сам просил меня на позапрошлом собрании принести несколько образцов сапропелитов. Тут их я точно не могу доверить их почте!        Делать было нечего. Пришлось с утра ехать в Толмачево, чтобы встретить Юрия Ивановича Татищева, он же Челябинск. Во время поездки, Коля поймал себя на мысли, что он зачастил за последнюю неделю выезжать в аэропорт. Едва он вернулся из Москвы, как он улетел во Владивосток спустя пару дней. Два дня назад он вернулся в Новосибирск и теперь он опять едет туда. "Может мне жилую комнату оборудовать в аэропорту?" - пошутил у себя в голове Сибиряк, выходя из такси. В кои-то веки в его городе наступило лето (в июле то месяце). На небе не было ни облачка, а солнце уже в одиннадцать начинало припекать. Это позволило Коле одеться в белую рубашку с короткими рукавами и темно синими брюками.        Сибиряков уже направился ко входу в Аэропорт, как увидел в дверях фигуру в черной майке и черных джинсах. Эта фигура направлялась к Новосибирску, и парень сразу узнал в нем Челябинска. Бледная кожа, впалые глаза и черные словно уголь волосы. Глядя на него Николай искренне переживал за здоровье гостя. " Если он продолжит так курить, то его легкие скоро превратятся в уголь! Да и легкими тут дело не ограничится. Готов поспорить, что у Юрия Ивановича ещё и анемия! Кожа бледнее чем у Александра Петровича! По-хорошему обследовать бы его!" - Добро пожаловать, Юрий Иванович! - протянул руку парень, когда Челябинск поравнялся с ним. - Здарова, малой! - не утруждая себя формальностями, сказал Челябинск, пожимая парню руку, - Давай без твоих этих "Юрий Иванович", ладно? Я не такой старый как Московский. Просто Юра, договорились? - Как вам удобно будет! - кивнул Николай, - Признаться честно, ваш визит стал для меня неожиданностью! - Да я сам в ахере был, когда узнал, что сегодня утром должен лететь сюда, чтобы передать пачку макулатуры и какие-то булыжники! - Юрий указал взглядом на чемодан, что держал в левой руке,- Как только я не пытался вдолбить Косте, что есть для этого почта! Хотя наша чудная почта порой такое может намудрить, что лучше реально самому привезти всё! - Константин Петрович так же рассуждал. - признался Коля, - Скажите, вы торопитесь? Если нет, предлагаю прогуляться по городу! В Академгородке много чистых мест, вам будет полезно прогуляться на свежем воздухе! - Давай сначала отнесем это, куда надо! - предложил Челябинск, поднимая небольшой черный чемодан.        Разумеется, первым делом они оставили документы и образцы в НИИ. Как Коля и предполагал, к стопкам документов прилагались пять образцов сапропелитов, каждый из которых был размером куриное яйцо. Видно, что Константин постарался над ними, и к каждому образцу был обернут пупырчатой пленкой, и пронумерован. Среди бумаг Новосибирск нашел лист, где был номер образца, и где его добыли. Новосибирску нравилось, как Екатеринбург с ответственностью подходил к любому делу. Коля начал развертывать один образец, с интересом рассматривая черное каменное чудо с разных сторон. На вопрос Юры, для чего ему нужны эти камни, Коля начал целую лекцию о том, что в них можно найти остатки древних растений и насекомых. Новосибирск не сразу заметил, что Челябинск его практически не слушает, уткнувшись в экран телефона. - Юрий?... -А? - брюнет оторвал свой взгляд от экрана телефона, - Я слушаю тебя. Ты вроде говорил что вот это может быть остатками допотопной травы? - рукой он указал на образец, что лежал на столе. - Теория с всемирным потопом ещё до конца не изучена. К сожалению, нет точно ответа, был потоп или нет. - сказал Коля. - Давай пожалуйста без этого! - закатил глаза Юрий, - Я от лекции про окаменелых жуков и трав не отошел, а ты опять начал! Без обид, я слишком далек от этой вашей науки! Хотя Костян хотел, чтобы ты рассказал о об этом... как его... гидрометаллургии! Ебать, я вспомнил это слово! - Но вы же меня слушать не будете, так? - догадался Коля. - Верно! - Я могу дать вам почитать научный доклад или объяснить так, чтобы точно поняли! - Давай не сегодня, а? У меня башка так раскалывается, ты бы знал! - У меня есть цитрамон! - Ты меня не понял, парень, - Челябинск встал с дивана и подошел к Коле, - я сейчас не хочу думать! Ни о чем! Ни о камнях и о потопе! Усек?        Новосибирск молча кивнул. С одной стороны, он знал, что не каждому интересно изучать химию, геологию, биологию и другие науки. Ну можно же было хотя бы проявить уважения. В конце концов, он столько время тратил на изучение того или иного объекта! - Кстати, мне тут Катюха поведала, что ты странно себя вел на собрании! - вдруг сказал Юра, - Говорит, вел себя не так как обычно! - Катюха? - переспросил Коля. Он пытался вспомнить, кого звали Катей в ближайшем окружении Юрия. Снежинск? Но она совсем маленькая, и она никак не могла быть на собрании в Москве. Новосибирск не удивился бы, узнай, что Москва даже не знает о её существовании. - Ну Катька! Ну Екатеринбург! - объяснил Челябинск, - Он говорит, что ты вел себя странно. Хотя все вы в Сибири чудики. Не поймешь, что для вас нормально.        Новосибирск по началу был удивлен, что Константин рассказал о странном поведении Коли своему другу. Хотя удивляться было странно, учитывая, что в отличии от всех остальных на собрании, Екатеринбург действительно слушает, что он говорит, и даже дает комментарии, если его не затыкает Михаил Юрьевич. Конечно, он не был для него другом как Владивосток (хотя со вторым вопрос дружбы для Коли становится спорным), но это не отменяло того факта, что вне работы Константин был отличным собеседником. Хотя в том, что с ним сделал Руслан Новосибирск никогда бы ему не рассказал. - Я просто не выспался в тот день! - Новосибирск старался скрыть за улыбкой ложь. - Все не высыпаются, малой. - усмехнулся Челябинск, - Костя не такой, чтобы обращать внимание на простого невыспавшегося чудика! Я его знаю больше, чем ты живешь! Давай колись! Небось Руслан заебал со своими пидорскими шутками!        Стоило Челябинску упомянуть Красноярска, как Коля словно прирос к полу. Благо такой паники не было, как несколько дней назад, и Новосибирск сохранил способность соображать. - Я уже привык. За пол века и не к такому привыкаешь. - и вновь ложь, скрываемая за улыбкой. Коля бы всё на свете отдал, лишь бы всё, что случилось, было лишь очередной пошлой шуткой Руслана. Он хотел не думать об этом. По крайней мере несколько дней. Но мысли, в независимости от желания Коли возвращались в ту злополучную ночь.        От продолжения диалога, который Новосибирск хотел избежать, спасла громкая мелодия звонка. Выругавшись, Челябинск посмотрел на экран смартфона, который все это время держал в руке. Его глаза расширились, едва взглянув на экран. - Бля, ему то что надо!? - вырвалось у Юрия, - Чего надо?        Новосибирск не мог услышать голос собеседника Юры. Однако догадывался, что этот человек был мало приятен Юре. - На кой черт я должен ехать в твои сибирские дебри!? А... откуда ты!? Илья, блять, трепло! Послушай меня, рыжий ты пидор, у меня нет ни причин, ни желания ехать к тебе! Позови лучше своего ебыря Дугара! Новосибирск!? - Челябинск поднял глаза и посмотрел на Николая, - Он рядом. Зачем он тебе, Руслан?        Внутри Коли всё похолодело. Пусть на него смотрели темные глаза Юрия Татищева, перед собой, как ему казалось, он видел зеленые глаза Руслана Енисейского. Зачем он позвонил Юрию? И зачем он спросил у Челябинска про него? - Я понял. Я поговорю, только можно вы сами будете разбираться? - так же не отрывая взгляда от Николая, продолжал говорить Татищев, - Бля, с хуяли я должен ехать? Это ваши заебы! Да и сто за двести даю, ты опять будешь травить свои пидорские шутки! Алло! Руслан, блять!        Юрий уставился на свой телефон. Вероятнее всего Красноярск бросил трубку. Коля выжидающе смотрел на Юрия, который в свою очередь перемещал взгляд то на телефон, то на него самого. Противно засосало под ложечкой. Руслан что то хочет от него? Что ему нужно? - Я не знаю, что у вас стряслось, - наконец-то заговорил Юрий, - но я не горю желанием влезать в ваши разборки! Он сказал, что я, желательно вместе с тобой, должен приехать в Красноярск! Желательно сегодня!        В кабинете раздался глухой стук падающего образца угля на пол. Николая словно парализовало на месте. Один вопрос лишь был у парня "Зачем?". Коля бы не готов. Он, пусть и надеялся поговорить с Русланом, но через пару недель. А тут Руслан просит, что бы он приехал. Следы на теле ещё не успели скрыться. Или все так и должно быть? Может стоило было поговорить с ним сразу, на следующее утро? Но тогда Коля был напуган и не хотел с ним говорить. Он боялся его. Однако Коля понимал, что и сейчас его боится.        Что ему делать сейчас? Отказаться ехать и остаться у себя? Приехать к Руслану, бросив всё? Почему Красноярск позвонил Челябинску, а не ему самому? Хотя не было гарантии, что Новосибирск взял бы трубку. Ведь Красноярск уже звонил ему, когда тот был во Владивостоке. Трубку он тогда не взял. И сейчас наверняка Николай не взял бы трубку. Но он мог взять бы левый номер. Или мог попросить телефон Иркутска. И почему именно сейчас? Чего добивается Руслан? Хочет извиниться?        Ни на один вопрос Новосибирск не мог найти четкого ответа. Более того, если он попытался ответить хотя бы на один из них, появлялись массу других вопросов. Голова от такого у бедного парня начала болезненно пульсировать. Рукой найдя позади себя спинку стула, парень, не поворачиваясь сам, развернул стул к себе и присел на него, локтем облокотившись на деревянную спинку стула. - Ты говорил, что у тебя цитрамон есть? - вопрос Юрия был неожиданным для Новосибирска. -Что? - Коля не сразу понял, о чем его спрашивают, - У вас голова заболела? - Да я смотрю, что сейчас он тебе нужен! - горько усмехнувшись сказал Юрий, - Ты стал бледным. Видать что-то серьезное стряслось... - Я в порядке! - сказал Коля, глядя на гостя, - Просто... почему Руслан позвонил вам, а не мне? - Да хуй его знает, этого рыжего беса! - сказал Юрий, с чем Коля не мог не согласиться, - Ты только скажи, поедешь или нет?       Новосибирск замолчал, не зная что ответить. Вот так вот бросить все, и рвануть в Красноярск. Если до этого случая, Новосибирск тут же побежит покупать билет в Красноярск, едва услышав, что Руслан зовет его. Но сейчас не было такого рвения. Был только страх, непонимание и... надежда? Может ему не придется ждать неделями, как планировал Коля, а сразу расставить все точки над "i"? А если Енисейский и правда раскаивается за содеянное, как он писал это в своем смс? Кстати, если он не мог позвонить, мог бы написать! Почему он и так не поступил? Вот же дьявол! Сердце бешено колотилось. Новосибирск запустил руки в свои каштановые волосы и с силой сжал. Затем медленно его ладони разжали волосы и спустились на лицо, закрывая его. - Я... - Сибиряков медленно убрал руки с лица, - Я, наверное, поеду... - Я конечно мало чего понимаю, но я же вижу, что ты не хочешь ехать! - заметил Челябинск, - Зачем ты хочешь себя заставить это сделать? - Есть у меня одно дело... это касается Руслана... хочу не хочу, но рано или поздно поговорить нам придется! - делая длинные паузы в предложении, сказал Новосибирск, после чего добавил, - А вы? - А что я? - Руслан сказал и вам приехать, так? - Да, вот только я не особо горю желанием!       Новосибирск хотел было броситься на колени, и уговорить Татищева поехать вместе с ним. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, который боялся всего и вся. Новосибирск ругал себя за подобное состояние. Ведь даже тогда, когда он носил имя Ново-Николаевск он практически ничего не боялся. А теперь, когда ему перевалило за сотню и он один из крупных городов в стране, позволяет себе бояться. Причем бояться того, на кого когда-то ровнялся, и кого уже давно перерос. Но это ничуть не успокаивало столицу Сибири. - Если вы не хотите, ехать, лично я вас не заставляю, - выдохнул Коля, глядя на Юрия, - Вы можете сегодня возвращаться в Урал. Я же в ближайшее время улажу все дела и поеду к Руслану. P.O.V Томск.       Матвей с нескрываемым любопытством смотрел на то, как его давний друг шагает из угла в угол. Едва они вернулись из Новосибирска, как Иртышский практически не мог усидеть на месте. Мешки под глазами стали более заметными. Матвей в скором времени должен был вернуться к себе домой, но ему было тяжело оставлять Омска в таком состоянии. - Макс, что с тобой такое? - задал наконец-то вопрос Томск, - Ты со вчерашнего дня сам не свой!       Иртышский остановился, глядя на Матвея пустыми оливковыми глазами. Такой взгляд пугал шатена до дрожи в коленях. В голове всплывали не самые приятные воспоминания времен гражданской войны. Тогда Омск был очень жестоким. Но это было почти сто лет назад, и сейчас Максим совсем другой. Во всяком случае, так себе твердил Матвей. - Что со мной? - переспросил Омск, - Со мной все хорошо. Вот только нельзя только сказать такое про нашу сибирскую столицу! - Ты про Коленьку? - Он самый! Ты не заметил его странное поведение? - Омск подошел к шатену ближе, глядя ему прямо в глаза, - Разве тебе не казалось, что Колю словно подменили? - Наверняка он просто устал, - пожал плечами Матвей, - Коленька - взрослый мальчик, я думаю, что он прекрасно справляется со своими делами!        Томск был на сто процентов уверен в своем, как он называл его ласково, дофаминчике. Ведь меньше чем за сто лет, он добился того, чего многие добиваются лишь спустя несколько столетий. Настоящий пример для подражания, и Томск гордился им. Правда его гордость совсем не разделяет Красноярск. Но чего уж тут поделать. Вот только Томск всегда задавался вопросом, что думал на счет "его дофаминчика" Омск. В последнее время Омск ведет себя очень ласково по отношению к мальчику, чуть ли не сдувая пылинки, а его опека порой доводит до абсурда. Вот и сейчас кажется поведение Омска абсурдным. - Не позволяй этому мальцу пускать тебе пыль в глаза! - твердо сказал Омск, тыкая пальцем в грудь Томска, - Сам знаешь, что он никому не скажет о своих проблемах! Тем более нам с тобой! Ты забыл, что Новосибирск не любит, когда за него переживают? - Да, но... - Он отменил нашу встречу, которая была назначена до собрания столиц федеральных округов. И знаешь, когда он мне это сообщил? Когда я уже был в Новосибирске! - в голосе было слышно нескрываемое раздражение, - Новосибирск никогда так не делает! А когда я узнал, что наш педантичный мальчик опоздал на собрание в Москве, я ушам своим поверить не мог! Нет, Матвей, тут явно что-то серьёзное, чем просто устал!        Матвей начал побаиваться Омска. В глазах появился неприятный дьявольский блеск. Вновь болезненные воспоминания вернулась к Томску. Новосибирск, наверное, уже забыл, но Томск помнил, как Омск буквально уговаривал ещё совсем маленького Колю примкнуть к Белой армии. Бедный мальчик был согласен на всё, лишь бы его жителей никто не трогал. Матвей искренне надеялся, что Новосибирск навеки забыл каким жестоким было действие Белых, когда жители его города решили объединиться с красными. Как с безразличием и презрением Омск наблюдал за тем что творила белая Армия в Ново-Николаевске и как Коленька кричал от боли. Бедный-Бедный мальчик.       Но ведь это все прошлое. Темное прошлое, о котором все стремились забыть. Омск переживает за Новосибирск и Томск в это верил. Или он хотел в это верить. - Пойми меня, я хочу помочь Новосибирску! - Омск схватил друга за плечи, - Я хочу узнать, что такое случилось с ним! Ты совсем ослеп от своей любви к "дофаминчику", Матвей! Разве ты не видишь очевидного?       Разумеется Матвей не был слеп. Он был согласен с Омском, что поведение Новосибирска мягко говоря странное. Матвей хотел помочь. Но Коленька улыбался и говорил, что все в порядке, но улыбка была фальшивая. Тогда Томск почувствовал неприятную боль в сердце. Новосибирск был для него семьей, и в тоже время он молчал о чем-то. Он пытался скрыть проблему за улыбкой. Конечно, для Новосибирска такое поведение было вполне обыденным. Но столько боли в глазах и в, казалось бы, доброй улыбке Тумов не видел никогда ранее. Он не хотел признавать, но он был согласен с Омском. Что-то было явно не так с Колей. Случилось действительно нечто ужасное, о чем Коля не мог сказать даже им. - И что ты хочешь сделать? - осмелился задать вопрос Матвей. - Я собираюсь в Красноярск! - заявил Омск, - Коля стал странным после того, как он побывал у Руслана! Руслан точно должен был знать, что случилось! - Разве ты не звонил ему, или Дугару? - Ты же знаешь его, он мастер вешать лапшу на уши! Он может сказать одно, но по факту было все с точностью до наоборот! Ну уж нет! Меня так просто за нос не проведешь! Я лично поеду и поговорю с Красноярском!