Я не знаю, что я чувствую...

       Дугару не нравилась эта затея. Ой как не нравилась. Пусть Руслан и с самого начала рассказал о своих намерениях, Иркутск до последнего надеялся, что Красноярск откажется. Попробовать убедить? Да Енисейского и пушечный выстрел не остановит, если он решит что-либо. Так и тут.       Заставить Новосибирск приехать к нему как можно скорее, чтобы Руслан раз и навсегда заткнул внутреннего себя, который продолжал корить его за случившееся. Красноярск был горд, и даже когда говорил о раскаянии, гордость над ним брала вверх. Он продолжал острить, смотреть с высока и провоцировать. Своим высокомерием он довел Владимира, который был готов избить его.       Вспоминая Владимира, Дугар так же не мог не вспомнить телефонный звонок днём. Николай доверяет ему, и рассказал тому, что направляется в Красноярск. Более того, будет там в пятом часу утра. Владивосток хотел знать буквально всё: где будет место встречи, о чем они хотят поговорить, что на самом деле хочет сделать Руслан. Он не хотел ничего говорить, так как понимал, что Владивосток руководствуется эмоциями, а не рассудком. Но в его голосе было столько отчаяния, что сердце Иркутска тогда ёкнуло. Нехотя, он рассказал лишь о месте, где будет встреча. Больше Ангарский говорить не стал. Да и Владимир не стал больше настаивать. Наверняка, самому захотелось увидеть, что будет.       Дугар достал из кармана чёрных джинс смартфон и посмотрел на экран, который тут же загорелся, освещая его самого и пространство на небольшом расстоянии тусклым светом. Уже начало шестого утра. На улицах было совсем тихо. Солнце начало постепенно разгонять темноту, небо начало светлеть. Однако на улице всё ещё сохранялся полумрак, так что уличное освещение продолжало гореть. Из-за того, что солнце только начало выглядывать из-за горизонта. небо словно заволокло серой пеленой, от чего непонятно, то ли небо чистое, то ли на небе тучи. — Ты уверен, что позвонить Челябинску, а уж тем более, сделать так что бы он приехал с Колей — хорошая идея? — следуя за Русланом, спросил Дугар. — Нужна независимая сторона, — не оборачиваясь ответил Красноярск, продолжая идти вперёд, — На моей стороне ты, на стороне малыша — этот шкет из Дальнего Востока. Нужен тот, кто так сказать, сможет трезво оценить ситуацию! — Коля наверняка бы не одобрил этого! — возразил Иркутск, — Если он Омску и Томску ничего не сказал, не думаю, что он довериться кому-то постороннему! — Но Володе то он доверился! — Красноярск повернул голову, и зелёные глаза уставились на шатена, — Да и к тому же, позвони я тогда малышу-Новосибирску, он не взял бы трубку! Он неделю бы не брал трубку! Благо Курган, тот ещё трепло, рассказал, что Татищев должен быть рядом с Колей! Хотя я сам удивился, когда получил от этого Уральского типа-натурала сообщение, что он приедет с Колей сегодня утром. Кстати, сколько время то? — Десять минут шестого. — Что же, мы вовремя!       Наконец-то они пришли. Это был старый, возможно уже заброшенный гаражный массив, который тут стоит еще с восьмидесятых. Кооператив находился аккурат возле какого-то заброшенного здания, которое, как заверил Руслан, скоро пойдет под снос. Разумеется, люди тут особо не шастают, так что на какую никакую скрытность можно рассчитывать. Тем более, когда город толком ещё не проснулся, и даже на оживленных улицах встретить человека — редкость. Довольно унылый вид. Вот только Дугара это не сильно успокаивало. Разглядывая Руслана с головы до ног, Иркутск отчаянно пытался понять, что же он думал на самом деле. Разумеется, Руслан всегда и всё ему рассказывал. Однако, Дугар хорошо знал его, и понимал, что о некоторых вещах Енисейский мог запросто умолчать.       Руслан достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Прежде чем закурить сам, он протянул открытую пачку Дугару, однако второй отмахнулся, не желая портить свои легкие. Вообще, руки Иркутска чесались отобрать ненавистную пачку из рук Красноярска и растоптать их. Уж очень он пристрастился к сигаретам. Руслан же молча достал одну сигарету из пачки, тут же положив её в рот, чиркнув зажигалкой. — Я вот не пойму, твой взгляд осуждает меня, или раздевает меня? — в голосе одновременно улавливались нотки насмешки и удивления. — Тебе действительно стоит меньше курить, — спокойно ответил Дугар, убирая руки в карман.       Руслан разочарованно вздохнул и улыбнулся. — Какая досада. Я ожидал услышать второе! — сказал Красноярск, выдыхая дым, — В конце концов, я же не кисейная барышня, как малыш-Новосибирск! Хотя, смею предположить, после случившегося он будет менее скованным. Авось у него и Владивостока срастется. — Пытаешься найти что-то положительное, в своем поступке? — поднял бровь шатен. — Иногда с тобой невозможно разговаривать, — с раздражением выпалил Руслан, — я уже заебался повторять одно и тоже. Пусть я и каюсь, я не хочу ничего менять! То что случилось с Колей — недоразумение, которое я хочу поскорее исправить, что бы хотя бы спать нормально! Чёрт!       Дугару стало немного стыдно за свои слова. Ещё мгновение назад Руслан самодовольно улыбался, а теперь, стискивал зубы, словно от боли. Дугар не сомневался, или не хотел сомневаться, что Руслан чувствует вину за случившееся. Он знал, что последние сутки он плохо спит. А встреча с Приморским только подлила масла в огонь. Владивосток наотрез отказывается верить в то, что Руслан раскаивается. Пальцы рыжего невольно надавили на сигарету, из-за чего та согнулась пополам. Раздосадованный, Руслан вытащил очередную сигарету, выбрасывая сломанную куда-то в сторону. — Ты говорил тогда про Омск, — сменил тему Иркутск, — ты же не шутил? — Да какие тут шутки, Дугар, — успокоившись, сказал Красноярск, — ты же не слепой! Вспомнить хотя бы наши собрания. Неужели ты не замечал то, как этот нищеёб смотрит на Колю? Мне, конечно, льстит, что глазами ты буквально разложил меня на том самом столе, но всё же стоит обращать внимания на то, что твориться вокруг тебя.       Тонкая грань между комплиментом и оскорблением — очередная черта Руслана. Пусть Дугар и Руслан зачастую были предоставлены на окружных собраниях всё-таки были моменты, на которых Иркутск заострял внимание. Поведение Омска? То, что в последнее время Максим страдал гиперопекой по отношению к Николаю было очевидно. Однако Руслан прав, Иркутск мало обращал внимания на Омск. Они сидели далеко друг от друга, Иркутск всегда был с Красноярском, а Омск почти всё время был или с Новосибирском, или с Томском. Но чтобы тот был ещё больше зол на Колю, как говорил Руслан, Дугар не был уверен. Хотя, иногда в поведении Иртышского проскальзывало некоторое раздражение, но Ангарский никогда не придавал ему серьезного значения. — Признаю, я не сильно обострял внимание на Максима, так как не считал это нужным, — как бы признавая поражение, сказал Дугар, — хотя должен признать, что иногда он выглядел раздраженным по отношению к Коле. — Раздраженным? — усмехнулся Руслан, — Этот лицемер вечно чем-то не доволен, пусть и говорит обратное!        Едва Красноярск замолчал, как Дугар услышал приближающиеся шаги. Парень напрягся, судорожно оглядываясь вокруг. Руслан же не показывал какого-либо беспокойства, лишь шумно выдыхая сигаретный дым. Дугар напоминал сейчас кота, который почуяв угрозу, встал на дыбы. Видя это, Красноярск тихо рассмеялся, на что получил в ответ полный недоумения взгляд Дугара. — Не боись, только один человек может быть здесь в это время… — сказал Руслан, глядя на гаражи.        В подтверждении слов рыжего, из самого дальнего, покрытого синей облупленной краской и ржавчиной появилась высокая фигура. Новосибирск, одетый в голубую толстовку и синие джинсы, медленно шагал к ним. Дугар заметил, что парень старался смотреть куда угодно: гаражи, полузаброшенные здания, груды мусора.       Но только не на него с Русланом. Чем ближе Новосибирск приближался, тем медленнее он шёл. Как и надеялся Дугар, Юрия не было рядом с Колей. Да и этого стоило ожидать.       Когда Николай оказался рядом с ним, Дугар стал внимательно рассматривать лицо юноши. Новосибирск старался не смотреть на Красноярск, пряча свои глаза, наклонив голову. Однако минуту погодя, он осмелился поднять голову и посмотрел на Иркутск. Наверняка в нём, Новосибирск видел помощь и поддержку, так как он знал, что Иркутск человек надёжный, и на него можно положиться. Однако это не убавило страху в его глазах. Более того, Новосибирск смотрел на него так же с опаской. Такое Дугар просто не мог не увидеть. Руки Николай спрятал в кармане толстовки, но Иркутск был уверен, что они дрожали от волнения и страха. Новосибирск молчал, поджав губы, отводя взгляд. Возможно, Коле не сильно нравилось то, что помимо Руслана тут находится ещё один человек. Однако, едва Дугар подумал, что к счастью Челябинск не пришёл, как почувствовал непонятную тревогу. Но понять откуда она Дугар не мог, так как никаких видимых причин для беспокойства не было.       Руслан продолжал докуривать сигарету, не выражая никаких эмоций. Солнце начало уже выходить из-за горизонта, а уличные фонари начали гаснуть. Тишина была гнетущей и Ангарский ждал, когда кто-нибудь начнет разговор. Сам это сделать Дугар никак не решался. В конце концов, он всего лишь свидетель. — Надеюсь, никаких происшествий по дороге не было? — наконец-то Руслан прервал тишину. Он докурил сигарету, бросая её под ноги, тут же наступив на окурок. — Повезло, мой вагон был полу пустой, — натянуто улыбнулся Коля, переступая с ноги на ногу, — только разве что Юрий так часто ходил в тамбур покурить, что под конец пути вся его одежда буквально воняла табаком. — О как! — поднял брови Руслан, — А где сам этот Челябинск? — Сказал, что будет ждать возле гостиницы, — пожал плечами Новосибирск. — Ясно… — выдохнул рыжий, делая шаг вперед, на встречу Коли. Второй сделал два шага назад, а в глазах Дугар увидел испуг, — Успокойся, я абсолютно трезв! Да и при свидетелях… — Иркутск, он?..- Сибиряков вновь посмотрел на Ангарского. Он не стал договаривать свой вопрос, но всё и так было очевидно, о чём он хотел спросить. — Руслан мне всё рассказал, когда протрезвел, — признался Иркутск. — Он человек проверенный временeм, — Руслан повернулся к Дугару, — он точно никому не расскажет, так что можешь не бояться, что наши с тобой дела станут достоянием России!       Руслан сделал сильный акцент на слове «дела», заставляя Колю поежится. Он с сощурил глаза и с неким отвращением посмотрел на Руслана. Такое Дугар видел впервые. До этого, Новосибирск всегда с восхищением смотрел на Енисейского, и всегда при взгляде на старшего, у него горели глаза. Дугар знал, что для Коли Руслан был кумиром и примером для подражания.       Однако от восхищения не осталось ни следа. Только страх и отвращение. Иркутску было болезненно наблюдать за этими изменениями. Он повернулся к Красноярску. На лице рыжего было полное равнодушие. Но это лишь внешне. Дугар мог лишь догадываться, что в этот момент творится в душе у Енисейского. А тем временем тревога продолжала липкими щупальцами оплетать Иркутск. Пытаясь всё спихнуть на паранойю, Ангарский стал внимательнее смотреть то на Руслана, то на Николая. — Боишься меня? — спокойно просил Руслан. — Боюсь, — так же тихо и спокойно ответил Николай. — Можешь простить меня? — Не знаю… — Поверишь ли мне, если скажу, что раскаиваюсь? — Не знаю… — Тебе было больно? — Очень больно… — Новосибирск закрыл глаза и отвернулся, — я боялся, что ты меня задушишь! Я пусть и город, но мне было страшно, какие последствия у меня могут быть после асфиксии! А когда ты царапал меня и там…       Послышался тихий всхлип. Дугар сжал кулаки. Последний вопрос явно заставил Новосибирск вспомнить те ужасные моменты. «Бедный пацан» — мысленно выдохнул Иркутск. Впервые он видел столицу Сибири таким… жалким. Хотя чего тут взять, пацану вот-вот только сто тридцать лет стукнет.       Красноярск, стал медленно приближаться к Новосибирску. Когда Коля это заметил, он моментально вытащил руки из кармана, выставляя из перед собой, как бы защищаясь. На глазах блеснули слезы, а лицо исказили страх и злоба. Младший смерил злобным взглядом старшего, сведя брови к переносице. — Не подходи! — завопил Николай, от чего Руслан замер на месте, — Что ты хочешь?        Иркутск был готов к худшему. До него доходили слухи, что творил столица Сибири в Лихие девяностые. Правда Дугар считал это всё лишь слухами, ибо не мог поверить, что тихий, скромный, слегка перебарщивающий наукой Николай может быть злым и агрессивным. Однако сейчас, глядя на то с какой злобой смотрел Коля на Руслана, ангарский начала понимать, что слухи были недалеко от правды. — Извиниться я перед тобой хочу, малыш-переросток! — довольно серьёзно ответил Красноярск.       В ответ Новосибирск издал лишь нервный смешок. Глаза начала застилать пелена из слёз, а сам взгляд стал становиться безумным. — Извиниться?! — переспросил Новосибирск, — Извиниться?! Я, быть может и готов простить, но чёрт! Возможно Володя был прав, и я просто дурак! Я может и хочу… но не могу! Предлагаешь, всё забыть словно и не было! Да я как минимум ещё неделю буду видеть последствия на своем теле! — его голос начал срываться на крик, — Я думал мы семья! Я восхищался тобой ещё с тех пор, как меня звали Ново-Николаевском! Даже когда я был с Матвеем и Максимом, ты был для меня всем! Но что я получил в итоге: постоянный стёб и яд в свой адрес! Первые лет десять было конечно больно и неприятно, но я привык! Ну и куда же без пошлых шуток! Постоянно называя меня подстилкой Московского! Но тебе и этого оказалось мало! Тебе этого было недостаточно! Ты изнасиловал меня, причем жестоко! У меня до сих пор тело болит! Я просил, кричал, умолял остановиться! Но ты продолжал, смеялся и говорил, что я этого заслужил! Я знаю, ты был пьян, но это не оправдания! Ты мог остановиться! Красноярск, ты…       Новосибирск явно мог продолжал изливать свою тираду и дальше. Однако он не выдержал и вскоре его монолог перешёл в громкий плач. Он, конечно, и раньше слышал от Руслана, что пережил Новосибирск. Однако слышать почти тоже самое от Николая, для Дугара был подобен ледяной воде, что резко на него выплеснули. Сердце болезненно сжималось в груди. Он перевел взгляд на Руслана и сердце сжалось ещё сильнее. Было видно, рыжий старался держать все эмоции при себе. Но одинокая слеза, которая скатывалась вниз по щеке выдавало Красноярск с потрохами. Маленькая соленая капля сильно контрастировала на лишенном какой-либо эмоций лице. Коля на мгновение поднял глаза и посмотрел в лицо старшему. Его лицо в миг поменялось. Гнев и безумие исчезли, плач прекратился.       Руслан сделал несколько шагов навстречу к Коле. В этот раз Сибиряков не стал кричать и выставлять руки вперед. Он просто стоял, пока Руслан медленно подходил к нему. Енисейский двигался осторожно, словно боясь спугнуть, или вызвать новую истерику у младшего. Дугар, словно загипнотизированный, смотрел на происходящее. Когда же Руслан оказался рядом с Николаем, он так же осторожно потянул руки к плечам Николая. Он привстал на носочки, чтобы аккуратно обнять того за плечи. Едва руки Красноярска коснулись Николая, тот вздрогнул не от неожиданности, ни то от страха. Но затем, Новосибирск глубоко вздохнул, громко шмыгая носом, и обнял старшего в ответ. — Реально, мне действительно жаль, — Дугар едва слышал голос Руслана, — в меня словно Бес вселился. Сам не знаю, что на меня нашло. — Да из тебя он и не выселялся никогда, сколько я себя помню, — горько усмехнулся Николай, — Бес прописан у тебя на постоянной основе. — Не поспоришь, — усмехнулся в ответ Красноярск, — хотя Дугар говорил, что я сам по себе Бес во плоти! Но зато какой красивый Бес!       Иркутск улыбнулся, когда услышал последние слова Руслана. Ох уж этот рыжий. Всех и вся может из себя вывести. Тем временем продолжало светать. В дали уличные фонари прекратили гореть, а небо начало приобретать голубой цвет. Однако менее заброшенным и унылым это место не становилось. — Скажи-ка мне, Малыш, я тебе нравлюсь? Любишь ты меня? — внезапно задал вопрос Енисейский. — Что?! — Новосибирск тут же отпрянул, и буквально оттолкнул от себя Руслана. Второй чудом сохранил равновесие. Выпрямившись, он с удивлением посмотрел на Новосибирск. В глазах младшего вновь появился испуг. — Т-ты чего? — глаза рыжего на лоб полезли от резкой смены настроения. — Зачем ты у меня это спрашиваешь?! — на глазах у Коли вновь стали наворачиваться слезы, — Только я подумал, что ты действительно раскаиваешься и что я готов простить тебя как ты задаешь мне этот вопрос! Ты хочешь дальше продолжить издеваться? Да сколько!.. — Николай, это не то, что ты подумал! — наконец-то вмешался в разговор Дугар, вставая между Русланом и Николаем, — Он никак не хотел обидеть или задеть тебя! — Тогда зачем он это спрашивает? — не унимался Николай, теперь прожигая взглядом Дугара, — Я ведь догадываюсь, что он меня не любит! — Как и ты его! — тут же выпалил Иркутск не дав договорить младшему, — Ты сам сказал, что ты восхищался им, но слова про любовь не было! — Я хотел услышать от тебя, что ты не любишь меня, чтобы мне стало легче, — из-за Дугара донесся голос Руслана, — ощущения что тебя любят, а ты не можешь ответить такое себе, знаешь ли!       Николай замолчал и отвел взгляд старших. Наверняка он чувствует стыд за свои слова и поведения. Но Дугар не мог злиться на него. Новосибирск всё ещё был на эмоциях, что сильно сказывалось на поведении и словах парня. Коля сжал ладонью локоть, смотря на гаражи. Глаза сузились, а губы были сжаты. — Я и правда не люблю тебя, — как-то отстраненно сказал Николай, — возможно когда-то, по-моему, это было еще при Союзе, мне и казалось, что я люблю тебя, но это было не более чем привязанность и восхищение.       Руслан улыбнулся, явно довольный таким ответом. Дугар лишь молился, что бы Новосибирск не повернулся, и не увидел эту улыбку. Не хватало ещё одной волны эмоций со стороны младшего.       Внезапно со стороны гаражей послышалась непонятная возня. Раздались несколько голосов, которые поначалу Иркутск разбирал с трудом. Новосибирск же словно вскочил на дыбы, прислушиваясь к голосам. Затем он подорвался с места, и убежал, пробегая мимо Ангарского и Енисейского, затем огибая гаражный массив. Новосибирск так быстро исчез из виду, что ни Красноярск, ни Иркутск в первую секунду не знал, что делать и куда бежать. Когда ступор отступил, Дугар и Руслан развернулись, и пустились догонять младшего, который к тому моменту уже успел скрыться из виду.