Я не знаю, что я чувствую...

       После разговора с Дугаром, Владивосток уснул и проснулся тогда, когда стрелки часов начали приближаться к цифре «восемь». Всё-же ночь обещает быть бессонной и сон днём явно не был лишним. Правда в купе с разницей во времени, Владивосток чувствовал мягко говоря не очень. Ему не впервой переживать разницу во времени, так как ему приходилось то ездить на собрание в Москву, то к своему другу в Новосибирск. Казалось, что он уже привык. Однако дневной сон чуть ли ни в центре России (по сравнению с Дальним востоком, Сибирь для Владимира была центром России) явно дал понять, что голова у него будет болеть как минимум часок. Так оно и вышло. В итоге, Владимир пришел в себя только спустя час, с помощью трех чашек кофе и холодного душа. Однако кофе быстро закончилось, и Владивостоку пришлось покинуть съемную квартиру, дабы пополнить запасы. Да и едой не помешало бы закупиться. Ибо ночь обещала быть долгой.       Солнце начало медленно спускаться, пускай всё ещё было светло. Людей на улице было более чем достаточно. И это только там, где ничего кроме старых девятиэтажек не было. На главных улицах и на площадях наверняка ещё более многолюдно. Но Владивосток не был там. За те два дня что он тут находился, он не покидал квартиру, лишь в первый день своего пребывания посетив ближайший супермаркет. Его не интересовали достопримечательности Красноярска, о которых то и дело тараторил Новосибирск. При мысли о том, как восхвалял Коля Руслана руки Владимира невольно сжались в кулак.       «Приморский, возьми себя в руки! Ты сюда приехал не городом любоваться! Ты здесь ради Коли!» — ругал себя Владивосток, направляясь в сторону главной дороги. Ведь как на зло, именно в этом жилмассиве не было супермаркета среди домов. Что бы добраться до магазина, нужно было выйти на широкий проспект, и пройтись вдоль него метров двести. К слову, Владимир поселился в двадцати минутах езды на автобусе от вокзала. Хотя и при желании можно и пешком дойти, но пока что возвращаться на вокзал не было надобности.       Выйдя из магазина с одним пакетом еды и кофе, Владимир уже хотел было направиться в квартиру, как в кармане брюк зазвонил телефон. Взяв телефон в руки, глаза Приморского полезли на лоб от удивления, когда на экране высветился номер Омска. Парень нахмурился, но всё равно взял трубку. В конце концов, что тут такого. — Да, Максим? — Владивосток поднес телефон к уху. — Привет, ты не сильно занят? — раздался на том конце провода голос Омска. — Да нет, я просто только из магазина вышел. А что такое? — Я поговорить просто хотел, насчёт Коли, — было слышно, как Иртышский на другом конце мялся, и буквально заставлял себя говорить, — он же пару дней назад у тебя был. — Ну да, вы же с Томском забирали его из аэропорта, разве нет? — удивился Владивосток. — Так-то оно и да, но Новосибирск ничего так и не сказал нам. Он продолжает играть в молчанку делая вид, что всё хорошо.       У Владимира засосало под ложечкой. Ему не нравилось, в какое русло направляет диалог Максим. Хотя, казалось бы, нет ничего плохого в том, что названный старший брат волнуется за младшего. Однако если Коля решил скрывать от него случившееся, на то явно были причины. Да и слова Красноярска о том, какой лицемерной скотиной был Максим буквально разъедали мысли Владивостока, пускай тот искренне не хотел в это верить. — Ты же его лучший друг! Может он тебе рассказал о том, что случилось? — задал вопрос Омск. — Ну если тебе и Томску он ничего не говорил, то и мне подавно мало что сказал! Мне он сказал, что просто в последнее время в НИИ стало больше работы, да и Михаил Юрьевич требует от Коли больше научных открытий! — лгал Владимир. Он не чувствовал угрызений совести. Да и к тому же, они находятся в разных городах, так что можно было говорить что угодно, и никто проверять не будет.       Когда в телефоне послышались короткие гудки, Владивосток с удивлением покосился на смартфон. Вот так резко бросить трубку во время разговора? Конечно, в Сибири многие пренебрегают правилами хороших манер и до Александра Петровича им как в пешком до Луны. Однако такое беспардонное поведение Максима озадачило Приморского. — Прежде чем врать, научись это делать! — раздался позади Владимира насмешливый голос.       Владивосток обернулся, и с неподдельным изумлением уставился на Омск, что стоял позади него скрести руки на груди. Последний раз Владивосток и Омск виделись месяц назад, когда в Новосибирске проходила Всероссийская Шоколадная Выставка, где Николай презентовал продукцию НСФ, которой Коля ужасно гордился. Особых изменений во внешности не было, однако круги под глазами Максима стали более черными, словно он не спал две недели. Он не улыбался, однако его глаза буквально смеялись, глядя на Приморского. Младший невольно сглотнул. — Что ты тут забыл? — задал вопрос Владимир, пытаясь придать голосу строгости. — Это я у тебя должен спрашивать, что ты тут забыл! — увильнул от ответа Максим, — Путь у тебя был явно неблизкий. Я-то, по сути, живу недалеко, чего нельзя сказать о тебе! Что же заставило тебя пересечь пол страны и оказаться в Красноярске? — Дела у меня тут возникли, вот и пришлось пробираться сюда, — пожал плечами Владивосток, как бы говоря: «Ну а чего тут такого?».       Омск глубоко вздохнул, отрицательно покачав головой, спрятав руки в карман серой кофты с замком. — Я же тебе сказал минутой ранее, научись врать нормально, — усмехнулся Макс, — если бы я встретил в Новосибирске, никаких вопросов не было. Как ни как, Ты и Коля столицы, кроме того вы хорошие друзья. Так чего же ты забыл в Красноярске? Уж ни из-за Коли у тебя тут возникли «дела»?       Широко раскрыв глаза и едва не выронив из рук пакет с покупками, Владивосток уставила на Максима. Хотя, чему тут дивиться, Иртышский полностью прав! Если бы не произошедшее с Николаем, он бы и в жизни просто так не приехал в Красноярск. Но это ничуть не успокаивало Владимира. Он упомянул Колю, а значит Омск по той же причине находиться в Красноярске, что и сам Владивосток. Вот только зачем? Неужели он как-то узнал о случившемся? Или ему Новосибирск сам рассказал? — Коля тоже часть твоих «дел»? — спросил в ответ Владивосток, с недоверием глядя на Максима, — пусть вы, так сказать, соседи, всё равно пусть явно был не близкий. — Что верно — то верно, — согласился Омск, — я тут потому, что пытаюсь понять, что же случилось с Новосибирском. Ты ведь общаешься с ним в последнее время чаще чем я, так что должен был заметить что-то странное!       С одной стороны, Владивостоку стало легче, ведь Макс ничего не знает. Но с другой стороны, он пытается понять, что случилось, в то время как Коля пытается это скрыть. Не хорошо как-то выходит. — Ты ведь знаешь, что случилось? — Омск подошел поближе и посмотрел Владивостоку в глаза, — Он же тебе говорил, так? Ведь часто бывает, что дети не могут сказать старшим, о чем то, но легко делятся с друзьями и сверстниками! — Новосибирск давно не ребёнок, он… — начал было Владивосток, как Омск перебил его. — Ему ещё не исполнилось и ста тридцати лет, Володя! Он всё ещё малыш для меня, Матвея и Руслана. А для Московского и многих других российских городов на западе Коля ещё карапуз. Может физиологически он и вырос, но его поведение… считай детство у него было не самое радужное. Сначала Гражданская Война, потом тиф и пожары, потом Великая Отечественная, затем небольшая передышка, где он стал миллиоником, а потом девяностые. Столько натерпеться за сто лет и врагу не пожелаешь то! Ему нужна помощь! — Если бы ему нужна была помощь, он бы к вам с Матвеем обратился в первую очередь! — Мы знаем Колю с рождения, он мелкий тихушник. Если что-то произойдет, он молчит и сам варится в своих проблемах. А ты сиди волнуйся и догадывайся, что же с Николаем Александровичем не так!        Владивосток не знал, что ответить. Омск был абсолютно прав на счет того, что Новосибирск предпочтет молчать о том, что у него есть проблемы, чем рассказать кому-то, а уж тем более — попросить помощи. Даже когда Коля признался ему в том, что с ним сделал Руслан, он извинился перед ним. На столько тяжким ему далось признаться в случившемся. Да и Сибиряков тогда прямо сказал, что не любит заставлять людей переживать за него и обременять своими проблемами. Да и когда Владивосток и Новосибирск стали друзьями, первый почти сразу понял что Коля предпочитает умалчивать о своих проблемах, хотя взгляд его буквально кричал, прося о помощи. — Послушай меня, — Омск схватил младшего за плечи, продолжая смотреть ему в глаза, — что бы ты там себе не на придумывал, я хочу помочь Коле. Когда мы с ним сидели пили чай после того как встретили его в Толмачево, он был каким-то напуганным и зажатым. Бедный Матвей весь извелся, когда мы вернулись из Новосибирска. " А что же с Колей такое?", "Что случилось с моим дофаминчиком?" или что-то подобное я слышу который день от него. Но знаешь, что злит меня больше всего? Что только слепой не увидит, как переживает Матвей, а Коля явно не слеп! Он мог если не всё, то хотя бы что-то сказать, что бы не заставлять никого переживать! Он сам того не зная делает больно людям! — И ты хочешь, чтобы я рассказал тебе всё? — дернул уголком рта Приморский, не скрывая злость в голосе, — При всём моем уважении к тебе и Матвею, я ничего не могу рассказать, так как я пообещал Коле. Ты предлагаешь мне нарушить моё обещание!       Старший раздраженно цокнул и закатил глаза. Владивосток же хотел схватить руки Максима и убрать от себя. Но это было бы слишком некрасиво. Да и чего греха таить — Владивосток был согласен с Омском. То, что делает Новосибирск — не есть хорошо. Нехотя понимание доходит до головы Приморского. Они с Николаем знакомы несколько десятилетий, впервые встретившись после Великой Отечественной. А Матвея и Максима он знает всю жизнь. И тем не менее о случившемся Коля рассказал именно Володе, никому более. С точки зрения здравого смысла, это было грубо по отношению к Омску и Томску. Но с другой стороны, Омск так же хорошо общается с Красноярском. И какие последствия будут узнай Омск правду — непонятно. Наверняка только Коля и догадывался о последствиях, потому то и молчал. — Я правда не могу всё рассказать, так как Коля чуть ли не со слезами на глазах на глазах просил никому не говорить, — более спокойным тоном ответил Владивосток, виновато опустив голову, — наверное ты меня не поймешь, но будь ты на моем месте, а на месте Коли человек, который много для тебя значит, ты бы поступил точно так же.       Почувствовав, как Максим убирает руки с плеч, парень поднял голову. Взгляд Максима больше не был таким раздраженным, и уже как-то по-доброму смотрел на Владимира. Он глубоко вдохнул, и вновь спрятал руки в карманы. — Видать, произошло что-то действительно неприятное, — как бы подводя итог, сказал Омск, — и я более чем уверен, что в этом замешан Красноярск, так? Ибо так странно он начал себя вести после того, как на прошлой неделе он погостил у Руслана! — Всё так, — кивнул Владимир, с ужасом понимая, что Макс и сам догадывается, в чем дело, — я всё равно узнаю, что случилось, можешь даже не пытаться меня остановить! Однако, узнать я могу только тремя способами. Первый: я сам буду искать информацию, и это займет у меня гораздо больше времени, чем хотелось. Второй: Коля сам мне всё рассказывает, что мало вероятно. Ну и последний: ты мне рассказываешь! Если не всё, то хотя бы часть!       «Пиздец, какой-настырный-то!» — мысленно выругался Владимир, хватаясь за подбородок. То, что по мимо Коли и Руслана о случившемся знают двое, это уже не есть хорошо. А тут ещё и Омск решил делать косплей на детектива и выяснить в чём дело. Хотя Владимир признавал, что слова Омска о том, что своим молчанием Коля делает больно ему и Матвею не лишены смысла. «

Между прочим, я-то раскаиваюсь. А Макс то раскаиваться даже не стал! Может быть он не стал бы насиловать Колю, но бля, он бы с удовольствием бы наблюдал, как это делают другие!

»       Слова Руслана пулей пронеслись в голове Владимира. Нет, он не верит Енисейскому. Ни единому ему слову, после того что он сотворил с Николаем. Но даже так, на душе у Владивостока скребли кошки. Непонятная тревога и опасение одолевали парня. Сказать или не сказать? Как отреагирует на это Коля? — Ты же расскажешь мне, правда? — Омск наклонил голову в бок, не отводя от парня взгляд, — Я же вижу, ты тоже хочешь помочь Новосибирску! Так давай сделаем это вместе! Считай его старший брат и лучший друг! Лучше поддержки и быть не может!       Как это легко звучало со слов зеленоглазого. Но что будет в реале? От размышлений голова Владивостока начала болеть. Казалось он слышал, как его череп трещал по швам. Но ни одного путного ответа он не мог найти. Просто послать его? Может не стоит?       В конце-концов Владивосток выпрямился. Ох, чует же, что потом пожалеет. Но если это действительно шанс помочь Коле, то упускать его вряд ли стоит. — Для начала пообещай, что всё что ты услышишь останется между нами! — Разумеется! — тут же оживился Омск, — Я же не трепло какое-то! — Дело в том, что я днем ранее разговаривал с Русланом и Дугаром. Так вот, я тебе действительно сказать ничего не могу, но ты можешь всё услышать всё из уст Руслана и Коли!       Омск поднял бровь, с непониманием глядя на младшего. А тем временем Владимир продолжил: — Сегодня в пять утра возле одной заброшки будет встреча между Русланом и Колей. Коля сказал, что Руслан хочет поговорить с ним. Так вот…       Владивосток и Омск были на месте раньше намеченного часа. Нужно было найти место, где можно было затаиться, чтобы тебя не нашли, и что бы всё было видно и слышно. В итоге парни притаились между двумя гаражами, где уже всё поросло кустами и была гора мусора. Расстояние между гаражами было где-то полтора метра. и между ними начал прорастать клён, макушка которого доходила до крыши гаражей, а своими ветвями в купе стоящими перед ними какими-то досками и другой грудой мусора, они создавали стену через которую был невозможно пройти и трудно что либо разглядеть. Пахло конечно отвратительно, ибо этот мусор, наверное, не убирали лет десять. «Наверняка излюбленное место наркоманов!» — с отвращением подумал Владимир, облокотившись на металлическую стену. Солнце только собирается появляться из-за горизонта, и что-либо разглядеть пока что не представляло возможным. Сидели они молча в полумраке некоторое время. Владимир хотел было что-то сказать, но видя, что Максим не готов о чем-либо говорить, прикусывал язык. Взгляд Иртышского был направлен куда-то в сторону, и младший пытался понять, о чем он думает. Или о ком?..       Когда стало понемногу светать, появились две фигуры. Одна фигура принадлежала высокому коренастому мужчине, вторая была чуть поменьше, и казалась миниатюрной в сравнении с первой. Когда они прошли мимо укрытия Приморского и Иртышского, младший тут же узнал в них Руслана и Дугара. Они скрылись из виду, и Владимиру пришлось встать, стараясь издавать как можно меньше звуков. Он подошел ближе к дереву, чуть выглядывая из-за него. Но это не помогло. Стояли они недалеко, быть может не было и двух метров расстояния. Однако из-за того, что дерево и мусор располагались где-то посредине импровизированного коридора из двух гаражей, было видно только то, что было прямо перед ним. «Черт, нужно было выбирать другое место!» — ругался сам на себя Владимир. Однако было прекрасно слышно, что они говорят. Владимир уловил их голоса ещё тогда, когда они только подходили к этому месту. «Что-ж, по крайней мере хотя бы слышно нормально!» — Ты уверен, что позвонить Челябинску, а уж тем более, сделать так что бы он приехал с Колей — хорошая идея? — раздался голос Дугара — Нужна независимая сторона, — ответил голос Руслана, — На моей стороне ты, на стороне малыша — этот шкет из Дальнего Востока. Нужен тот, кто так сказать, сможет трезво оценить ситуацию! — Коля наверняка бы не одобрил этого! Если он Омску и Томску ничего не сказал, не думаю, что он довериться кому-то постороннему! — Но Володе то он доверился! Да и к тому же, позвони я тогда малышу-Новосибирску, он не взял бы трубку! Он неделю бы не брал трубку! Благо Курган, тот ещё трепло, рассказал, что Татищев должен быть рядом с Колей!       Владимир и Омск переглянулись. Владимир пытался вспомнить, упоминал ли он Юрия, когда он объяснял Максиму что да как? Однако не было никакой гарантии, что Челябинск захочет присутствовать в разговоре. Владимир повернулся в сторону дерева, стараясь вслушиваться в разговор двух сибирских парней. -…смею предположить, после случившегося он будет менее скованным. Авось у него и Владивостока срастется, — донеслось до Приморского, и парень сильнее сжал кулаки. — Пытаешься найти что-то положительное, в своем поступке? — задал вопрос Дугар. — Иногда с тобой невозможно разговаривать, — я уже заебался повторять одно и тоже. Пусть я и каюсь, я не хочу ничего менять! То, что случилось с Колей — недоразумение, которое я хочу поскорее исправить, чтобы хотя бы спать нормально! Чёрт!       Владимир слышит раздраженный голос Красноярска, который объясняет Иркутску что ему действительно жаль и что он хочет поскорее покончить с этим! Владимир впервые задумался над тем, что Руслан говорил правду. Коля много раз рассказывал, что Красноярск доверяет Иркутску больше чем кому-либо. Он не мог знать, что среди гаражей его подслушивают два человека, поэтому он мог давать волю чувствам. — Ты говорил тогда про Омск, ты же не шутил? — спросил Иркутск — Да какие тут шутки, Дугар, — успокоившись, сказал Красноярск, — ты же не слепой! Вспомнить хотя бы наши собрания. Неужели ты не замечал то, как этот нищеёб смотрит на Колю?        Голубые глаза уставились на Максима, который тут же вскочил на ноги. Он сделал это как быстро, но бесшумно, что напугало Владимира. Брови Максима свелись к переносице. — Признаю, я не сильно обострял внимание на Максима, так как не считал это нужным, — ответил Дугар, — хотя должен признать, что иногда он выглядел раздраженным по отношению к Коле. — Раздраженным? — усмехнулся Руслан, — Этот лицемер вечно чем-то не доволен, пусть и говорит обратное!       Даже в полумраке Владимир видел, как напряглось лицо Омска. Как дрожали ни то от обиды, ни то от злости зелёные зрачки Максима. — Что они про меня говорили? — шепотом задал вопрос Максим, переводя свой взгляд на Владимира.       Владимир ничего не успел ответить, как раздались шаги. Причем шаги доносились с двух сторон. Теперь уже настал час паниковать и Максиму, и Владимиру. Определенно это было два человека и шли с двух сторон.       Когда в проходе появилось бледное лицо с черной маской на нём и короткими черными волосами, Владивосток мысленно радовался, что стало гораздо светлее, чем было когда они только пришли. Ибо бледное лицо Челябинска с черными кругами под глазами могло не слабо так его напугать ночью, учитывая то, как неожиданно и резко он появился. — Мужики, а вы че тут делаете?! — тихо спросил Юрий, с удивлением глядя то на Макса, то на Володю. — А ты что тут забыл? — синхронно ответили Владивосток и Омск.       За место ответа Юрий лишь огляделся по сторонам, после чего аккуратно стал подходить к парням. — Я приехал сюда вместе с Колей, — сказал Юрий, оказавшись вплотную рядом с Омском, — я ему сказал, что дальше ты сам иди, но совесть замучила бросать пацанёнка! — Тебе-то какая разница? — с раздражением спросил Омск, — Шёл бы ты лучше назад в свой Урал! — И потом пусть меня совесть мучает! Я же не такой похуист, как ты! — ответил Юрий. — Я не похуист! Но это и не твое дело! Довез Николая, и на том спасибо! — Вот был бы ты на моем месте, ты бы поступил так же! — Я уже слышал эту фразу сегодня! — Вы можете прекратить? — шепотом пригрозил Владивосток, — Я знаю несколько способов вырубить человека одним ударом. Так вот, если вы не заткнетесь, я буду вынужден применить их на вас!       Владивосток был зол на старших, которые решили ругаться именно сейчас. Да, напрягало что Юрий решил сунуть нос не в своё дело. Но Юрий был лучшим другом Константина, который явно не будет водиться с кем попало. И если ему действительно жаль Колю, то есть надежда что он будет молчать. Хотя Владимира знатно тревожил тот факт, что кроме Руслана и Коли об этом уже знают два человека, и ещё двое могут узнать обо всём.       Челябинск и Омск наконец-то замолчали и молча уставились на Владимира. Владимир отвернулся в противоположную сторону и среди ветвей деревьев он мог разглядеть Колю, который стоял буквально перед ним на расстоянии двух метров. Из-за споров Владимир пропустил мимо ушей разговор Новосибирска и Красноярска. Да и в принципе не был уверен в том, был ли он или нет. —… можешь не бояться, что наши с тобой дела станут достоянием России! — разобрал на конец-то слова Владивосток, услышав слова Руслана.       У Приморского засосало под ложечкой. Он не хотел это признавать, но всё как раз идет к тому, что произошедшее становится достоянием России. А если нет, то уж точно станет достоянием Сибири, что будет для Коли сильным ударом. — Боишься меня? — Боюсь… — Можешь простить меня? — Не знаю… — Поверишь ли мне, если скажу, что раскаиваюсь? — Не знаю… — Тебе было больно? — Очень больно, я боялся, что ты меня задушишь! Я пусть и город, но мне было страшно, какие последствия у меня могут быть после асфиксии! А когда ты царапал меня и там…        Голос Коли дрожал, от чего Владивостоку захотелось плакать. Новосибирску вновь приходится заново переживать то, о чем он хочет забыть. «Бедный Коля…», — пробормотал про себя Владимир. — Не подходи! — внезапно завопил Николай, от чего Владимир едва не подпрыгнул на месте, — Что ты хочешь? — Извиниться я перед тобой хочу, малыш-переросток! — Извиниться?! — переспросил Новосибирск, — Извиниться?! Я, быть может и готов простить, но чёрт! Возможно Володя был прав, и я просто дурак! Я может и хочу… но не могу! Предлагаешь, всё забыть словно и не было! Да я как минимум ещё неделю буду видеть последствия на своем теле! — его голос начал срываться на крик, — Я думал мы семья! Я восхищался тобой ещё с тех пор, как меня звали Ново-Николаевском! Даже когда я был с Матвеем и Максимом, ты был для меня всем! Но что я получил в итоге: постоянный стёб и яд в свой адрес! Первые лет десять было конечно больно и неприятно, но я привык! Ну и куда же без пошлых шуток! Постоянно называя меня подстилкой Московского! Но тебе и этого оказалось мало! Тебе этого было недостаточно! Ты изнасиловал меня, причем жестоко! У меня до сих пор тело болит! Я просил, кричал, умолял остановиться! Но ты продолжал, смеялся и говорил, что я этого заслужил! Я знаю, ты был пьян, но это не оправдания! Ты мог остановиться! Красноярск, ты…       Речь Николая прервал его громкий плач. Пальцы Владимира сжали край синего бомбера. Ему было больно видеть своего самого близкого человека таким. Он уже видел Колю у которого была истерика. Он надеялся, что больше ему не придется видеть таковым. Подавленный, заплаканный… А ведь всё из-за Руслана! Что он собирался делать? Какого черта ни черта не было видно! Владивосток было развернулся и хотел ринуться к Николаю, как Макс схватил того за плечи. Прежде чем что-то сказать, рот младшего закрыла рука Челябинска. Владивосток начал сопротивляться, пытаясь вырваться из рук старших. — Возьми себя в руки, Володя! — шепотом приказал Омск, — Ты только усугубишь ситуацию! — Макс дело говорит! Мало того, что спалишь нас с потрохами, так ещё Коля явно не рад будет!       Удивительно, но на Владимира это подействовало. Он прекратил вырываться и кивнул, мол «всё в порядке». Старшие отпустили его, и Владивосток вновь повернулся в сторону, где стоял Новосибирск. Теперь его обнимал Руслан. Володя вновь дернулся, чтобы побежать, но понимая, что вновь старшие ему не дадут это сделать, лишь отвернулся, стискивая до боли челюсть. «Да как он смеет обнимать его, после всего что было?», — Владивосток был в не себя от злости. Ему захотелось ударить по стенке гаража, но рассудок брал вверх и Владивосток держался. — Реально, мне действительно жаль, — раздался едва уловимый голос Руслана, — в меня словно Бес вселился. Сам не знаю, что на меня нашло. — Да из тебя он и не выселялся никогда, сколько я себя помню, — горько усмехнулся Николай, — Бес прописан у тебя на постоянной основе. — Не поспоришь, — усмехнулся в ответ Красноярск, — хотя Дугар говорил, что я сам по себе Бес во плоти! Но зато какой красивый Бес! — Скажи-ка мне, Малыш, я тебе нравлюсь? Любишь ты меня? — внезапно задал вопрос Енисейский. — Что?! — вскрикнул Новосибирск, и Володя повернулся. Как раз в этот момент Коля отталкивал от себя Руслана, с ужасом глядя на рыжего. — Т-ты чего? — — Зачем ты у меня это спрашиваешь?! Только я подумал, что ты действительно раскаиваешься и что я готов простить тебя как ты задаешь мне этот вопрос! Ты хочешь дальше продолжить издеваться? Да сколько!.. — Николай, это не то, что ты подумал! — наконец-то вмешался в разговор Дугар, — Он никак не хотел обидеть или задеть тебя! — Тогда зачем он это спрашивает? Я ведь догадываюсь, что он меня не любит! — Как и ты его! — тут же выпалил Иркутск не дав договорить младшему, — Ты сам сказал, что ты восхищался им, но слова про любовь не было! — Я хотел услышать от тебя, что ты не любишь меня, чтобы мне стало легче, — вновь донесся голос Руслана, — ощущения что тебя любят, а ты не можешь ответить такое себе, знаешь ли!       Ноги словно приросли к земле, а Приморский забыл, как дышать. Последние слова Руслана не были лишены смысла. Ведь чем больше он задумался над своим поведением, когда Коля рядом, тем больше понимал, что, Коля для него не просто друг. Не просто же так Хабаровск стебал его на протяжении полугода? Да и видеть улыбку на лице Коли, для Владивостока было бесценно. А когда они вместе смотрели аниме, он хотел повернуть его голову к себе и поцеловать. Он любил Колю. — Я и правда не люблю тебя, — как-то отстраненно сказал Николай, — возможно когда-то, по-моему, это было еще при Союзе, мне и казалось, что я люблю тебя, но это было не более чем привязанность и восхищение.       Владивосток шумно выдохнул, игнорируются всякие предосторожности. Зря он тогда паниковал! Конечно Коля не мог любить Руслана! Всё, как и думал раньше — восхищение, не более! Как у него с Санкт-Петербургом. Для Владимира это было словно камень с плеч. — Вот же мудак! — прошипел позади Владивостока Омск, — Теперь уж я понимаю, почему Коля молчал…       Владивосток обернулся, видя немного отрешенные лица старших. Если Челябинск просто стоял и буквально офигевал от того, что услышал, то Омск схватил себя за плечи, а его взгляд был просто безумным. От такого зрелища Владивостоку становилось не по себе. Стало ещё светлее и полумрак потихоньку стал рассеиваться, что давало возможность Владимиру увидеть, как белеют костяшки на руках Максима, когда тот стискивал себя за плечи. — Хорошо, что он не тусуется с Матвеем, когда пьяный…- словно в бреду пробормотал Омск. — Что намерен делать? — спросил Челябинск, глядя на Владивосток.        Владивосток ничего не ответил, лишь только молча стал направляться к выходу из «коридора». Старшие даже не пытались его остановить, однако с опаской смотрели на младшего. — Ты точно знаешь, что делать? — довольно громко спросил Омск. — А ты задавал себе этот вопрос, когда решил узнать правду? — отзеркалил вопрос Владимир, не поворачиваясь. — Вы чё, решили кантору спалить? — громким шёпотом спросил Челябинск, — Разве вы не понимаете, как зол будет Колька?! — Он так и так узнал бы наверняка! — спокойно ответил Омск, — Ты же всё Екатеринбургу бы растрепал, а тот бы рассказал Коле! — Катя не трепло! — огрызнулся Татищев. — То есть ты не отрицаешь, что расскажешь всё ему?! — усмехнулся Омск, поднимая бровь.       Владивосток остановился. А ведь и правда, Лёня говорил, что Екатеринбург и Челябинск близкие друзья. Более того, доходили слухи что Константин был влюблен в Юрия, да и сам Юрий постепенно, так сказать, сближается с ним далеко не как друг. Возможно для Челябинска Екатеринбург был как для Новосибирска Владивосток. Все секреты готов доверить. Юрий был прав, Константин Петрович не был болтуном. Но всё ещё человек будет знать о случившемся, что явно не обрадуют Колю.       Раздались быстрые шаги с противоположной стороны. Оставляя старших пререкаться, Владивосток сделал несколько шагов, оказываясь в более свободном пространстве. Едва он оказался вновь среди гаражных рядом как из-за угла выбежал Новосибирск, смотря на Владимира большими от удивления заплаканными глазами.