Я не знаю, что я чувствую...

P.O.V. Новосибирск        После разговора с Иртышским, Коля не стал сразу звонить Руслану. Он может и хотел покончить с проблемами как можно скорее, но не сейчас. Едва они с Володей направились прочь с того места, где они разговаривали с Омском, как живот Николая громко заурчал, напоминая тому, что он сутки ничего не ел. Коля отвернулся от Володи, стараясь скрыть то, как ему неловко. Конечно, города не могут умереть с голоду, но менее неприятным ощущения для них не становился. Есть хотелось жутко. Коля, смущаясь, повернулся к Володе. - Слушай, я всё понимаю, но я знаю одну забегаловку неподалеку, - начал было Коля, боясь, что его сочтут за голодного придурка. Тут вон такое дело, а он о еде думает. С другой стороны, Коля был уверен, что идти говорить с Русланом на голодный желудок идея довольно опрометчивая.       Коля осторожно повернулся к старшему, боясь осуждения. Но к своему счастью Володя смотрел на него с пониманием, от чего Новосибирску стало легче. - Сейчас восемь утра, думаешь что-то работает? - лишь поинтересовался Володя. - Она круглосуточная! - улыбнулся младший, - Ну что?       Володя не стал возражать. Более того, тот признался, что и сам проголодался, от чего Коле словно камень с души сняли. Не он один сейчас голодный дурак. Настроение Николая начало подниматься. Он уже не выглядел как подавленный и напуганный подросток, коим он был там, среди гаражей. Коля чувствовал себя прекрасно. А когда рядом с ним шел Володя, который тоже улыбался и всячески подбадривал его, так Коля был на седьмом небе от счастья. Казалось, одного взгляда на яркие голубые глаза Приморского эффекта больше, чем от любого анальгетика.       До забегаловки они дошли довольно быстро, но голодный желудок считал, что они шли целую вечность. Однако, несмотря на это, Коля не был жмотом, и пытался оплатить заказ Владивостока, всячески игнорируя возражения друга. Коля чувствовал себя ответственным за то, что Владивосток находится здесь. Однако старший и слышать ничего не хотел, говоря, что он тут по собственной воле. Но после долгих уговоров, Володя поддался, позволяя младшему оплатить свой заказ. Довольный, и с чувством выполненного долга, Коля уселся напротив Володи, держа в руках поднос с наггетсами, пончиком и бутылкой лимонада. Аналогичный завтрак был и у Володи, только тот взял себе зеленый чай, а не лимонад. Было ранее утро, и заведение было практически пустым. Лишь за двумя столиками сидели по одному человек, и за ещё одним сидело человека три. Так что парни могли себе позволить расслабиться, и сесть подальше от всех, аккурат возле окна, что выходила на проезжую часть. - itadakimasu, - пробормотал Владивосток, соединив перед собой ладони. - Что? - удивился Новосибирск, поднимая на брюнета голову. Казалось, Володя только сейчас осознал, что сделал, и его глаза начали судорожно оглядывать окружения, как бы пытаясь понять, видел ли кто-то еще. - Это... так говорят японцы, перед тем, как начать кушать. Знаю, я русский, и странно говорить мне, как как-то раз сказал Михаил Юрьевич, на бусурманском, но иногда дома, или на работе, когда я один, вырывается у меня.       Новосибирск улыбнулся. Нет ничего такого в том, что Владивосток знает и говорит на японском. Что поделать, если тебе до Токио добираться быстрее и проще, чем до Москвы. Да даже до Новосибирска ему добираться дольше, чем до Токио. - Это означает "Приятного аппетита"? - поинтересовался Новосибирск. -Нет, - заметно расслабился Володя, - это означает "Давайте кушать!". Приятного аппетита будет звучать как: "Dōzo omeshiagarikudasai"! - Я это даже выговорить не смогу! - рассмеялся Коля, - Японский, это не моё! - Ты же китайский учил! - удивился Приморский, - Они похожи между собой! - Я на нем не говорил с середины прошлого века! Подзабыл уже! - пожал плечами Коля, - А как по-японски будет спасибо? - Arigatō. - Что же, нужно запомнить, - сказал Коля, беря в руки наггетс, - ну-с, как говорится, itadakimasu! Я же всё верно сказал, Володь?       Брюнет кивнул, улыбаясь. А Коля наконец-то приступил к поеданию наггетсов. Пока он кушал, он размышлял о том, что ему стоит вспомнить китайский язык. Ведь он и правда отдаленно похож на японский. ""Нужно определенно начать учить японский!" - говорил себе Николай, запивая наггетс лимонадом, - "Сейчас почти передовые технологии и научные разработки находятся в Японии, так что японский язык явно будет не лишним. Эх, если бы Москва выделял на науку столько же средств, сколько это делает Токио!"       Время шло незаметно. Уплетая завтрак, Коля и Володя говорили обо всём, разве что не касаясь темы изнасилования. Говорил в основном Владивосток, в то время как Новосибирск был слушателем. Шатен ловил каждое слово собеседника, глядя то как Владимир жестикулировал, то на его голубые глаза. Глядя на то, в его добрые и яркие глаза, а также на его милую улыбку, Коля с трудом представлял его злым. Владивосток что сидел перед ним, и тот Владивосток, что был среди гаражей - два совершенно разных создания. Володя среди гаражей был рассержен и зол, а когда Володя признался, что хотел избить Руслана до полусмерти, и что тот заехал рыжему по носу Новосибирск воспринял как что-то невероятное. Было время, когда он и Володя только познакомились, когда Новосибирск считал, что старший и вовсе не умел злиться. А тут вот тебе!       Коля задумался. А ведь если подумать, то он не так много знает о Владивостоке. Приморский вскользь рассказывал ему о Русско-Японской Войне, об оккупации японцами его в период гражданской войны, о девяностых. Но при всех Владивосток был милым мальчиком, что любит Азию. Интересно, многие ли знают, что этот милый мальчик может быть в ярости? - Володь, я тут подумал... - Николай сжал в руках стакан с газировкой, - ведь твое детство, было далеко не радужным, хотя по тебе и не скажешь!       Приморский уставился на своего друга, с приоткрытым ртом. Рука, которая тянулась к пончику, застыла на месте. - О чем ты, Коль? - Дело в том, что до всего случившегося, я не видел тебя злым. Да и много кто не видел тебя таким! Всё время ты стараешься быть милым и добрым ко всем! Даже к Леониду, который оказывается в КПЗ чаще чем у себя дома! Все знают тебя лишь как мальчика помешаного на аниме и К-РОР! - на одном дыхании произнёс Новосибирск, - Почему тебя не воспринимают в серьёз, я не пойму? Владивосток как город развивается стремительно! У тебя есть потенциал и...       Владивосток выставил перед ним ладонь, как бы говоря "помолчи". Коля замолчал, глядя на Владимира в ожидании ответа. - Не скажу, что меня радует тот факт, что меня не воспринимают всерьёз, а на собрании меня не замечают, - Володя повернулся к окну, глядя на проезжающие мимо автомобили, - даже на собрании ДФО мои слова пропускают мимо ушей, а ведь я столица Округа!       Новосибирск понимающе кивнул. Его самого всерьёз воспринимает только Матвей, и, быть может с большой натяжкой, Максим. Остальные же видят в нем лишь мальчишку переростка. - Тем не менее, тратить свои силы и время на то, чтобы на кого-то злиться - последнее, что я желаю, - вдохнул Владивосток, поворачиваясь к Новосибирску, - ты прав - я развиваюсь. Я выучил китайский и японские языки, улучшаю корейский. Стараюсь наладить отношения с городами Азии, пытаюсь улучшить инфраструктуру, много денег вкладываю в порт. Медленно, но верно я двигаюсь к тому, чтобы получить статус "город-миллионер"! Да и глупо забыть про мой любимый Русский мост на купюре !        Упоминание о банкноте Колю передернуло. Помниться, как Руслан был вне себя от негодования, когда решили заменить его город на десятирублевой купюре, на Новосибирск. Хотя, где десять рублей и где две тысячи! Сравни зад и голову, называется! - И тем не менее, я всё еще незаметный для многих городов России! Но меня это не напрягает. Грустно, печально, но не смертельно! Я просто развиваюсь, зная, что рано или поздно, я больше не буду незаметным для всех остальных! В таком случае нет смысла злиться на кого-либо! Лучше пусть они видят во мне мальчика, который, извини меня за мой язык, дрочит на бурятские мультики!       Новосибирск не мог сдержать смешок. Красноярск, Челябинск, да и другие города называли Аниме бурятскими мультиками, стебя над увлечениями Владивостока. Наверняка Владивостоку раньше было обидно, но видимо тот уже привык, что даже себе позволяет подобное. Владимир сидел и улыбался. Небось самому стало смешно от своей шутки. - Так же как ты, не любишь заставлять людей волноваться за тебя, я не люблю злиться на людей! Это лишнее! Если человек полный мудак, то тут уж извините, - пожал плечами Володя. Новосибирск догадался, что при слове "мудак", старший имеет в виду Енисейского. - Понятно всё. Наверное, глупый вопрос я задал, - улыбнулся Коля, наклонив голову. - Глупый он только от того, Коля, потому что ты точно такой же!       Сибиряк резко поднял голову, вопросительно глядя на Владивосток. - У тебя ведь тоже детство далеко не сахар: революция и Гражданская Война. Затем Тиф и Пожары! Потом Великая Отечественная, где ты практически не спал! - В годы Великой Отечественной ты сам был на иголках! - возразил Коля, - Японцы могли напасть на нас с Востока! - Да, но мне хотя бы было восемьдесят лет к тому моменту! - покачал головой, - А тебе, после болезни и репрессий было вовсе тяжко! Считай только вырос, а уже такая напасть!       "Слышал бы нас Мурманск, он явно валялся тут на полу, корчась от смеха!" - невольно подумал Коля, вспоминая сколько было Роману Баренцеву, когда его начали бомбить и обстреливать. Что Коля, что Володя явно обошлись меньшими проблемами в годы войны. - Но не суть! Ты ведь тоже натерпелся всего! Но ты такой добрый, умный и милый! Всех прощаешь, каким бы ужасным человеком не был твой обидчик! Меня всегда удивляло, почему на собрании тебя в серьез воспринимал только Константин Петрович!? Ты же третий город в стране и один из самых умных городов России! У тебя столько научных исследований! А твой метромост заставляет удивляться всех! И тем не менее, ты такой же незаметный, как и я! Но тебе, как и мне, не мешает быть добрым и спокойным! - Ты назвал меня милым?       Коля мило улыбнулся, а Владимир застыл в шоке. Он буравил младшего взглядом полный смущения, негодования и растерянности. Лицо Приморского стало покрываться румянцем, что не скрылось от взгляда Сибирякова. "Какой он красивый!" - восхищался Николай, продолжая смотреть на парня с улыбкой, пока второй был в растерянности. Ему действительно было очень приятно, когда Владимир назвал его милым, пусть младший таковым себя не считал. "Детина в теле великана!" - так говорил про него Руслан. - Блять, Коля! Я тут сижу, распинаюсь перед ним! - начал было возмущаться Владимир, однако улыбка на лице говорила о том, что он не злился, - Ты дальше меня вообще не слушал? - Ты говорил какой я хороший и как я похож на тебя! - Да! То есть не совсем! То есть... иди нафиг, Коля! - Знаешь, ты тоже милый! – продолжал улыбаться Николай, подперев лицо ладонью, - Только уж больно шумный!       Владивосток стал похож на помидор, а Новосибирск тихо смеялся. Ему было плевать, но на них могут смотреть люди. Плевать, что о нем подумают окружающие. Новосибирск был счастлив. Счастлив видеть красного как помидор, смущенного, но в тоже время улыбающегося Владимира. Счастлив, что Володя считает его милым, несмотря на странности, коих у Николая хоть пруд пруди. Вот Володя успокоился и перестал дуться. Всё-таки, Володя не способен долго злиться (по крайней мере, на Николая). - Дурак ты, Коля! - как ни в чем не бывало сказал Володя. Он умел улыбаться не только губами, но и глазами. Коля любит эти глаза и улыбку, которые заставляют чувствовать себя хорошо, когда тебе хреново. Он любит Володю, который обнимет тебя, и скажет, что всё будет хорошо. Была бы возможность. Коля провел вечность с Володей. Таким милым и добрым. - От дурака слышу! - ответил Новосибирск.       Парни стали собираться. Первым из-за стола встал Владивосток, подняв сжатые в кулаки руки, потягиваясь. Приморский немного выгнулся в спине, закрыв глаза, скрещивая над собой руки. Новосибирск как завороженный смотрел на эту картину, чувствуя, как щёки начали гореть. Всего несколько мгновений, но эти мгновения хотелось превратить вечность. Ещё никогда Николай не видел, как Владимир так красиво потягивался и выгибал спину. Бирюзовая майка немного приподнялась вверх, чуть оголяя светлую кожу под ней.       Володя шумно выдохнул, опустив руки. Коля помотал головой, отгоняя наваждение. Но образ потягивающего Владивостока, всё ещё был перед глазами. "Интересно, а он может сильнее выгнуть спину, например,... в постели?" - подумал Новосибирск и тут же одернул себя. Ему стало стыдно за собственные мысли. Как он может думать о подобном сейчас!? Володя сейчас рядом с ним, старается ему помочь, а он думает о подобном!       Коля медленно стал из-за стола, беря в руки поднос, на котором раньше была еда. Он старался не смотреть на Володю, так как его щеки продолжали гореть. "Слава богу, Володя не читает мысли! Хотя, чего тут такого!? Да, мы города, но человеческая природа нам не чужда! Это нормальная реакция на красивого человека! Тем более, эмоционально мы тоже близки! Тут нет ничего такого!" - успокаивал себя Николай. - Засиделся? - спросил Коля. - Ага, - кивнул Володя, - так было лень вставать! P.O.V. Красноярск       Он мог бы всё послать к чертям, продолжая прижиматься к плечу Ангарского, пока тот прижимал рыжего к себе. Он чувствовал себя защищенным. Он чувствовал себя нужным. Даже после того, что Енисейский сделал, Дугар не отвернулся от него. Что же ещё нужно для счастья?       Для полного счастья, нужно закончить этот Сибирский цирк с конями! Руслан боролся с тем, чтобы взять телефон в руку и самому позвонить этому новорождённому и позвать на разговор. Но он боялся, что Коля пошлет его куда подальше, и вполне справедливо. Нужно было ждать, поэтому Красноярск лишь сильнее прижался к Дугару.       Руслан напрягся, услышав мелодию телефонного звонка. Это был телефон Дугара. Красноярск привстал, глядя на шатена, что вытаскивал телефон из кармана куртки. Глаза Ангарского расширились и брови поползли вверх. Руслану было не трудно догадаться кто звонил Иркутску, от того рыжий напрягся ещё сильнее. Хотя казалось, он только и ждал этого звонка! Но почему малой звонил не ему? - Да Коля, - Ангарский поднес телефон к уху, - да, Руслан рядом, - он посмотрел на рыжего, - где мы? Мы... - Сквер Юдина, - сказал Красноярск, глядя на Дугара, - недалеко от Семейного моста. - Сквер Юдина, недалеко от Семейного моста! - повторил слова рыжего Иркутск, - Что ты... Да, да конечно! Через сколько? Понял.       Дугар положил трубку. Руслан с ожиданием смотрел на Ангарского. Почему Коля позвонил ему? Это отместка на то, что Руслан тогда позвал сюда Колю, но позвонил при этом Татищеву? Рыжий улыбнулся от собственной мысли. - Когда и где? - спросил зеленоглазый. - Минут через двадцать в этом сквере, - ответил Дугар. Он оглядел окружение, после чего спросил, - не слишком ли многолюдно?       Руслан огляделся. И правда, вокруг них мимо проходили собачники, пенсионеры, да мамаши с колясками. А ведь совсем раннее утро. Но Руслана это ничуть не беспокоило. - Мы находится рядом с мостом, который недалеко от жилых домов! - спокойно проговорил Руслан, вставая со скамьи, - Поэтому многие идут гулять сюда. Хотя соглашусь, они довольно-таки рано! Идем, я знаю здесь одно место, где не мало народу, и где мы можем поговорить.       Руслан не оборачиваясь пошел вперед. Он лишь замедлил шаг, прислушиваясь, идет ли вслед за ним Дугар. Услышав уверенные шаги, Красноярск немного ускорил шаг. Иркутск и правда не бросил его. Он идет за ним, бояться нечего.       Проходя по выложенной брусчаткой дорожке мимо лавочек и высоких деревьев, Руслан всё реже и реже встречал людей. Он точно знал место, где его не потревожат! Спустя пять минут ходьбы, Руслан первый раз оглянулся назад. Иркутск отставал от него буквально на шаг, так что, когда Руслан обернулся, шатен уже поравнялся с ним. - Ты хоть знаешь, куда мы идем? - обеспокоенно спросил Ангарский. - Разумеется! - цокнул Рыжий, - Это мой город, и уж я то точно знаю куда нам надо!       Что за глупый вопрос!? Как воплощение города может не знать себя! - Я про то, что Новосибирску вряд ли понравится то, что его могут видеть посторонние, - спокойно ответил Иркутск, хотя Красноярск видел, что его слова задели его, от чего стало стыдно. - Обычно там, куда мы идем, народу не так много даже в выходные, - Руслан отвернулся от шатена, - сейчас будний день, тем более ранее утро. Так что не стоит беспокоиться о том, что нас могут потревожить.       Пройдя ещё несколько метров вперед, и свернув на другую тропу Руслан ещё раз обернулся, чтобы глянуть на Дугара. Высокий, с широкими плечами, густыми каштановыми волосами, собранные в короткий хвост. Умный, красивый, а в постели так вообще огонь. Раз за разом Енисейский задумывался над тем, почему Дугар продолжает общаться с ним. Даже после признания Руслана в том, что он сделал с Колей, Дугар не отвернулся от него. Наоборот, он старался находиться рядом с ним. Иркутск осуждал его, но в то же время успокаивал. Говорил, что Коля может простить его, если поговорит и попросит прощения. Этакий ангел хранитель, для одной сибирской язвы.       Любовь? Они никогда не говорили о своих чувствах друг другу. Но насколько было больно Дугару слышать подобное? Он знал, что Руслан птица вольная, и тот мог себе позволить спать с кем ему задумается. Да и между ними не было никаких обязательств. Но почему-то Руслана больно кольнуло внутри. Дугар ведь не просто так рядом с ним. Нет, он не ждал ничего взамен, он просто хотел помочь, от этого становилось ещё хуже. "Ты действительно урод, Красноярск!" - сказал сам себе рыжий, тяжело вздохнув. - Что случилось? - спросил Иркутск, положив ладонь на плечо Красноярска. - Прости меня, Дугар, - Красноярск повернулся в сторону дороги, стараясь не смотреть на шатена, - когда я признался, что переспал с Колей, мои мысли были лишь о том, что только ты можешь поддержать меня. - А иначе быть и не могло! Ведь... - начал было Ангарский, но Руслан перебил его. - Но я не подумал над тем, что почувствовал бы ты! Ты ведь продолжаешь называть меня красивым, хотя это не так! - грустно улыбнулся Руслан, продолжая идти вперед.        Красноярск понимал, что между ними больше, чем просто дружба с привилегиями. Но поговорить об этом боялся. Что о нем мог подумать Ангарский? Может, тот помогает ему чисто из-за жалости? А если тот на самом деле ненавидел его.       Руслан остановился. Они пришли. Вдалеке слышались голоса людей, которые решили устроить утреннюю прогулку по скверу. Руслан вздрогнул, когда почувствовал, как сильные руки обнимают его и-за спины. Руки обвились вокруг плеч и Руслан осторожно, словно боясь спугнуть, положил свою ладонь на руки Ангарского. - Я не знаю, что ты там опять себе напридумывал, - прошептал Ангарский возле уха рыжего, - но для меня ты всегда будешь самым красивым! Я не злюсь на тебя! Ты раскаялся, мне этого хватает за глаза.       Руслан наклонил голову назад, прижимаясь к Дугару. Умел же этот чёрт бурятский утешить и успокоить. - Спасибо... - прошептал Руслан. - Поговори с Колей, и всё наладится, - Иркутск медленно убрал руки, - не сразу, но наладится.       Руслан хочет в это верить. Но боится. Когда Дугар отстранился от него, Красноярску тут же стало неуютно. Хотелось всё бросить и самому обнять Иркутска. Но скоро должен прийти Новосибирск. Достав телефон, Руслан открыл мессенджер, отправляя младшему геолокацию, что бы тот не бродил часами, ища старших.