Злодей и Ублюдок - Идеальная Пара

Воздух становился густым, влажным, с привкусом сырости и каменной пыли. Каждый вдох давался с усилием, будто лёгкие набивали мокрой тряпкой. Фан Чжэн шёл первым, ползком протискиваясь в узкие щели. Камень царапал плечи, рубаха прилипала к коже. Несколько раз он почти застревал и приходилось выдыхать до конца, втягивая грудь, чтобы протиснуться дальше. Фан Юань, цепляясь маленькими руками за выступы, ворчал, но следовал за ним. Где-то он нарочно оставлял в пыли следы босых ступней — чтобы потом, вернувшись, запутать того, кто решит их преследовать. Где-то они намеренно забирались в тупик, оставляя там примятые места, а затем возвращались обратно другим ходом. Капли воды с потолка падали прямо за шиворот. Гул водопада за спиной постепенно стихал, и от этого становилось только тревожнее: будто с каждым шагом они уходили глубже в чужой, недружелюбный мир, где уже нет ни воздуха, ни света, ни спасения. — Тут… можно свернуть, — выдавил Юань, указывая на низкий лаз, куда даже Чжэн с трудом мог пролезть. — Он подумает, что мы туда пошли. — А если он и правда туда пойдёт? — спросил Чжэн, пытаясь отдышаться. — Значит, застрянет к чёртовой матери, — огрызнулся младший. Чжэн фыркнул, но всё же послушался. Они ползли всё дальше, спотыкаясь, задыхаясь, в темноте, где только капли и собственное дыхание были доказательством, что мир всё ещё существует. И каждый новый метр в этой пещере был выигранной минутой жизни. Наконец впереди блеснул слабый серый свет. Выход. Они выбрались наружу — грязные, мокрые, в царапинах и ссадинах, такие жалкие, что любой прохожий решил бы: два оборванца, потерявшиеся в лесу. Но лица их сияли. Чжэн, рухнув на траву, хрипло засмеялся. Смех вырвался из горла так резко, что он сам испугался его громкости. Юань, шатаясь, вытер кровь со щеки и ухмыльнулся так ехидно, будто только что выиграл войну. Они выглядели так, словно их жизнь стоила меньше грязного ботинка, но держались так, словно только что унизили весь мир. Их смех был нервным, рваным, но в нём слышалось торжество. И пусть мир считает их никчёмными. Они сами себе доказали: проблемы они могут создавать куда больше, чем кто бы то ни было ожидал. — Ну и куда теперь? — спросил Чжэн, пытаясь отдышаться. — Куда угодно, лишь бы не назад, — буркнул Юань. Они переглянулись: оба понимали, что всё, что было дальше пещеры, — уже чистая импровизация.

***

А убийца тем временем в узких каменных коридорах почувствовал настоящее унижение. С каждым шагом проходы становились всё теснее: острые края камня рвали ткань, кололи кожу. Ему пришлось согнуться, потом ползти — но вскоре стало ясно: дальше он не пролезет. Плечи упирались в каменные стены, камень скрежетал по лезвию ножа, дыхание рвалось. Он зарычал, с силой оттолкнувшись назад. Камни глухо отозвались эхом. Влажная грязь липла к рукам, вода с потолка падала за шиворот. В конце концов убийца с яростью отшвырнул камень, от которого не было никакого толку, и пополз обратно. Из пещеры он вышел злой, грязный и мокрый, будто сама пещера выплюнула его наружу. В его глазах горело одно: они не навсегда уйдут. Пусть сейчас выкрутились, но слишком уж хитроумные следы оставлены мальчишками, слишком уж запутан маршрут. Это значило одно: они играют с ним. А игры он всегда заканчивает резнёй. Он выбрался из пещеры, облизывая пересохшие губы и злобно сплёвывая грязь. Лезть глубже в эти щели — пустая трата времени. Но он не привык бросать начатое. Постоял, переводя дыхание, прислушиваясь к ночи. Где-то за гулом водопада и стуком капель должны быть шаги. Должно быть дыхание, должно быть шорох ткани о ветки. Улыбка искривила его лицо. Раз они полезли внутрь, значит, должны будут и вылезти. А выхода у пещеры всего несколько. И если он потратит время и обойдёт гору кругом — рано или поздно наткнётся на следы. Он снял с плеча нож, провёл большим пальцем по лезвию и тихо хмыкнул: — Никуда вы не денетесь. И пошёл вдоль склона, осторожно ощупывая каждый уступ, каждый куст, каждый валун, словно сама гора должна выдать ему беглецов.

***

Они брели, шатаясь, едва переставляя ноги. Усталость выбила из них всю хитрость, все игры в ловушки — оставалась только тупая решимость идти вперёд. Фан Чжэн тащил брата за руку, Юань то и дело спотыкался, но продолжал упрямо переть напрямик. Лес кончился, и они вышли в поле. Голое, открытое пространство. Никакого прикрытия, никакой защиты. Они шли — и оставляли за собой следы. Настоящие, честные, очевидные следы.

***

Убийца стоял на краю поля и не двигался. Слишком прямолинейно. Слишком глупо. Он смотрел на грязные отпечатки босых ног, уходящие в траву, и понимал: это нелепо. Это… даже обидно. Они что, издеваются? Он сделал пару шагов вперёд. Потом резко остановился. Нет. Слишком просто. Значит — ловушка. Они снова хотят меня запутать. Сейчас я выйду в поле, и… и что? Что они там приготовили? Он снова посмотрел: никаких ловушек, никаких хитростей. Просто два измождённых пацана, плетущихся в никуда. И чем дольше он на это смотрел, тем хуже становилось. Может, они настолько умны, что прикинулись тупыми? Может, настоящий план именно в этой дурацкой прямоте? Он заскрипел зубами, вцепился в рукоять клинка так, что побелели костяшки пальцев. Ему впервые за долгое время показалось, что игра идёт не по его правилам. Что он теряет почву под ногами.

***

А мальчишки ничего не планировали. Они даже не думали. Просто шли. Потому что сил хватало только на это. И именно этим они впервые выиграли по-крупному: заставили профессионала усомниться в собственном рассудке. Они шли прямо, не петляя, не прячась, как будто больше не боялись. Как будто знали, что он всё равно рядом. «Нет, — мелькнуло в голове, — я не стану бросаться, как дурак. Пусть думают, что оторвались. Пусть расслабятся.» — Хорошо… — прошептал он, и уголки губ дрогнули в злобной усмешке. — Раз вы такие умные — посмотрим, что вы будете делать, когда подумаете, что победили. Он поднялся и пошёл медленно, не спеша, держась в тени, на расстоянии. Он не преследовал больше. Он следил. Теперь игра изменилась.