Злодей и Ублюдок - Идеальная Пара

Он наблюдал, как дети просто пересекли поле, даже не обернувшись, и снова нырнули в густые заросли. Куда они идут? В той стороне не было ни города, ни деревушки, где можно раствориться в толпе. Лишь дикий лес и холмы, на которых и зверь-то редко задерживался. Убийца шёл следом, ступая мягко, будто тень. Каждый раз, когда листья хрустели под ногой или ветка хлестала по лицу, он замирал, слушая. Но мальчишки не оборачивались — они слишком устали или слишком были уверены в собственной хитрости. Он скользил за ними, как хищник за добычей, и невольно начинал прислушиваться к их бормотанию. — Как думаешь, он нас найдёт? — Юань хрипло шепнул, переступая через корягу. — Наверняка найдёт, — спокойно ответил Чжэн, будто говорил о дожде или ветре. — И что тогда? — младший фыркнул, но голос его дрогнул. — У нас не хватит сил бежать. А даже если и были бы... — Тогда постараемся на последок доставить ему ещё проблем. У тебя есть идеи? — У меня в голове сейчас кроме матерных или просто понятных слов ничего не осталось, а ты тут про какие-то идеи. — еле переставлять ноги проворчал Фан Юань. — Ну хорошо, — Чжэн коротко усмехнулся. — Ты вывалишь на него весь свой богатый словарный запас, может у него уши завянут или он помрет от смысловой нагрузки. А я буду многозначительно молчать и получать удовольствие. — Охуенный план, мне нравится. «Да что за фигня? Да это же просто уставшие детишки. Я сам себе какую-то драму напридумал». В его голове прокручивались привычные схемы — засада, преследование, быстрый конец. Но то, что он видел сейчас, не укладывалось в привычную логику охоты: неохота, а какая-то тупая, упрямая спокойность. И вот это спокойствие начало его раздражать сильнее, чем страх. Почему они шли прямо по полю — в открытую — и даже не оглядываясь? Почему не трусят, не суетятся, не бросаются по кустам, не кричат? У нормальных жертв в глазах горит паника; у них же — будто саркастическая улыбка. «Понимают ли они вообще, что им собираются конец положить?» Он остановился в тени кустов и прислушался к их хриплым голосам. Слушал, как они шепчут об идеях, смеются невпопад, как будто играют в старую детскую дурь, а не спорят о жизни и смерти. Это было неприятно — ощущать, что тебя обводят вокруг пальца. Он понял: они с самого начала знали, что у них нет и шанса. Никакой хитрости тут нет. Просто усталость. Они сбились с сил, перестали заметать следы, перестали думать, куда идут. Шли по инерции, пока ноги держали. Убийца вздохнул, выпрямился и вышел из кустов, обнажая меч. Дети обернулись. Ни крика, ни резкого движения. Лишь один тяжёлый взгляд, второй — и оба почти одновременно осели на землю, будто это было единственным решением, которое у них осталось. Фан Юань натянуто усмехнулся: — Ну вот и всё, Чжэн. Пришёл твой момент блистать молчанием. Старший лишь пожал плечами и откинулся спиной к стволу дерева. Убийца замер. Обычно в этот момент в глазах жертв появлялся ужас — горячий, пронзительный, он всегда его узнавал. Но тут его не было. Только тупая обречённость и… странное спокойствие. «Не боятся?» — мысль пришла с раздражающей ясностью. Он задержал дыхание, глядя на них. И впервые за долгое время поймал себя на том, что не чувствует привычного азарта. Он замер, меч всё ещё в руке, но движения не последовало. Фан Юань прикрыл глаза, а Чжэн продолжал сидеть, как будто это обычный вечер у костра, только костра не было. И вдруг тишину разорвал треск ветвей. Фан Ли вышел из тени без суеты — так словно вышел на прогулку. Его движения были тихи и точны; лицо — холодно, как утренний лёд. В руке он держал нечто причудливое: кнут, но не кожаный, а сделанный из тонких плетений прозрачного стекла. При каждом его движении плети тихо звякали, как небесные струны, и отражали лунный свет ломтиками. Убийца едва успел моргнуть, как кнут рассек воздух. Стеклянные полосы свистнули и легли на лезвие его клинка, не ломая, но глуша удар, словно обволакивая сталь невидимой сеткой. Искры света рванулись в стороны, и звук удара — звонкий и хрустальный — отозвался по всей поляне. Фан Ли не рвался в драку. Он сделал один расчётливый взмах — кнут жил собственной волей: сначала ударил по земле, выбив у убийцы равновесие, затем обвил его руку, холодно и неумолимо стянул. Сталь застряла между волокон, но нож не вылетел: стеклянная петля держала как стальные тиски. Убийца попытался освободиться — и лишь заслужил ещё один звонкий щелчок по щеке. — Пошли домой, — ровно сказал Фан Ли, и в его голосе не было ни просьбы, ни угрозы — была констатация. Кнут в его руке мерцал, как лёд в полусне, и казалось, что он способен не только резать — но и разбирать на части человеческую волю. Убийца дёрнулся, но стеклянный кнут сомкнулся ещё крепче, и всё, что он смог — хрипло выдохнуть. Фан Ли даже не потратил на него взгляда. Его движения были слишком быстры, слишком точны. Вся драка уложилась в несколько ударов, и вдруг стало ясно: всё кончено. Фан Чжэн опустился на землю, уставившись в пустоту. Фан Юань хотел что-то сказать — но смог лишь слабо дернуть уголком губ. Сил не осталось даже на сарказм. Тишину прорезал топот. В зарослях мелькнули огни фонарей, и вскоре на поляну вышли люди из поместья Фан — вооружённые, настороженные. Они рассыпались по кругу, но всё уже было сделано: убийца был скован, дети — обессилены. Фан Юань ощутил, как чьи-то руки осторожно подхватили его. Он попробовал возмутиться, но веки предательски тяжело опустились. В груди дрогнуло странное чувство — то ли облегчение, то ли злость на самого себя. Мир уплыл во тьму.