Toujours Pur

Выздоровление Сириуса проходило хорошо. Не зря же он говорил, что на нем все заживает, как на собаке. Хотя, первое время было действительно непросто. Дело было даже не в истощении — по крайней мере, не физическом. Сириус всегда был слишком энергичный. Ему хотелось сделать все и сразу. Пребывание в Азкабане для него было пыткой: мучило даже не наличие дементоров, а отсутствие свободы. Ему казалось, что он сходит с ума. Что на самом деле было правдой. Почти три недели он лежал в Мунго, и только на середине второй недели ему разрешили гулять в небольшом парке. Чему Сириус был безумно рад. Но после одного случая его без присмотра больше не пускали. Потому что только Блэк смог умудриться пробраться в отделение душевнобольных. Конечно, он не мог не навестить Лонгботтомов. Он сидел у их кровати, пока его не нашел медперсонал, и глотал горькие слезы. Они все были друзьями. Вместе учились, пошли в Академию авроров, а потом вместе вступили в Орден Феникса. Он помнил, как Френк прибежал к нему с радостной вестью, что Алиса забеременела. Как они всей компанией праздновали день рождения Невилла, а на следующий день родился Гарри. Сириус плохо помнил эти дни. Вспоминал только то, как он, еле живой, плелся обратно в Мунго, чтобы уже встретить Лили. Как они помятые, еле ходящие, не отошедшие от прошлого кутежа, снова бежали за выпивкой. Сириус тогда впервые поцеловал Ремуса. Не удержался. Потому что тот был такой счастливый, так ярко улыбался, что сердце останавливалось. А на утро оказалось, что Люпин ничего не помнит. Но Блэк не расстроился, думая, что у них еще будет время. Тогда они не знали, что у многих из них не было этого времени. И у Сириуса его могло и не быть. В тот день его вывели медбратья, а на следующий день к нему приставили сиделку, что сопровождала его на все прогулки. Сириус мечтал только об одном после выписки — оказаться дома. Наконец начать воспитывать Гарри, потому что безумно скучал по мальчику. Те редкие встречи никак не помогали. Но Вальпурга решила иначе. Она отправила нерадивого сыночка во Францию, в санаторий. Сириус уверенно признал, что из всех мест, где он бывал, это — наискучнейшее. Даже в Святом Мунго меньше правил. Он был почти самым молодым. Основной контингент составляли ведьмы за, кажется, сто пятьдесят, которые усиленно пытались вернуть себе былую красоту. Но самым юным тут был двенадцатилетний мальчик по имени Пьер. С ним случился несчастный случай: ребенок попал под Адское пламя. Все лицо его было полностью обожжённым из-за чего мальчик ослеп. И несмотря на то, что медицина шла вперед, зрение ему вернуть не могли. Французские колдомедики в этом санатории пытались хотя бы избавить мальчика от ужасных шрамов. Пожалуй, это был единственный друг Сириуса на тот момент. Пьер не говорил на английском, а Блэк еле-еле понимал французский. Но это не мешало им понимать друг друга. Так, Сириус рассказывал мальчику про свои школьные годы и друзей, умалчивая трагедию, а Пьер рассказал про Шармбатон и про мальчика с его курса, который ему нравится. К концу пребывания Сириуса в санатории тот так прикипел душой к этому ребенку, что они обменялись адресами, и Блэк пообещал ему писать, на что получил такую же клятву. Ну, как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше. Хотя, мама ему надоела уже на второй день пребывания дома...То Сириус смотрит не так, то Гарри держит неправильно, то слишком долго пялится на Ремуса. Казалось, каждый маленький косяк подмечала его мама. Нет, вы не подумайте, Сириус скучал по Вальпурге после долгой разлуки, но стоило матери открыть рот, как он понял, что не видел бы ее еще пару месяцев. Удивительно, но Ремусу Миссис Блэк замечаний не делала. Иногда она могла бросить пару фраз, чтобы Люпин не сутулился или долго не засиживался за работой, потому что ему не платят за дополнительные часы. Во всем же остальном она просто ничего не говорила. Сириуса это даже немного раздражало, но и радовало с другой стороны. И вот сейчас он в форме Бродяги скакал по дому. Гарри бросал ему какие-то игрушки, а Сириус, весело виляя хвостом, бежал за ними, возвращая мальчику. Поттера это приводило в восторг. Он громко хохотал, хлопая в ладоши. Ремус сидел в кресле с колдокамерой в руках и, не переставая, делал кучу снимков. У Сириуса защемило в сердце. Они же выглядели как молодая семья. И Блэк постарается приложить все усилия, чтобы это действительно стало правдой. Вдруг камин затрещал, и из него один за другим стали выходить Малфои. Драко, увидев Сириуса в обличии собаки, тут же восторженно запищал, спрыгивая с рук отца. — Бродяга! — закричал мальчик, обнимая собаку за шею. Он тут же стал целовать макушку Сириуса, прижимаясь к нему. Признаться честно, Блэк был в восторге от Драко. Он, кажется, полюбил его с первого взгляда и только удивлялся, как у этого сноба Малфоя мог получится такой очаровательный ребенок. Сириус убеждал себя, что это гены Нарциссы. Хотя не признать, что Люциус был чертовски красив, было трудно. А вот Гарри такое внимание к Сириусу совсем не нравилось. Он может быть и не дрался за него, но показывал свое легкое недовольство. Поттер тоже обнял Сириуса за шею, пытаясь прижаться к мужчине еще ближе, как бы показать, что Гарри Бродягу любит больше. Сириус обернулся обратно в человека и, резко вскочив, тут же поднял мальчишек на руки и закружил их по комнате. Те весело засмеялись. — Здравствуйте, Сириус, Ремус, — Нарцисса и Люциус кивнули. — Вы не могли бы остаться с Драко буквально до вечера? — Что-то случилось? — поинтересовался Люпин, пока Сириус выпускал из объятий ребят. —Да, мы в Министерство, у нас… — Нарцисса замялась, неловко теребя рукава блузки. — У нас развод, — закончил Люциус. — Что?! — Сириус удивленно смотрел на пару. Он, конечно, знал, что это случится, но не думал, что так скоро, — Нарцисса! Она тяжело вздохнула: — Ох, давай поговорим в другом месте. Сириус молча провел ее в библиотеку. Не то, чтобы он часто туда ходил, но просто место самое ближайшее к гостиной, и тут действительно можно остаться наедине. Нарцисса села на диванчик и положила ладони на колени. Она была напряжена, и Блэк хотел бы ее обнять, но они уже почти шесть лет не общались как друзья, предпочитая делать вид, что даже не родственники. — Ты не думай, что это решение одного Люциуса, — она посмотрела на Сириуса, но из-за полутьмы Блэк не смог различить, какое у нее выражение лица, — оно и мое тоже. — Но почему сейчас? — Понимаешь...Драко, он же сейчас мал, и мы подумали, что это самое подходящее время, — Нарцисса чуть расслабилась и Сириус понял, что та полностью уверена в своих словах. — В более сознательном возрасте для него наш разрыв будет болезненным. А сейчас он мало что понимает, тем более, я не уеду из Малфой-мэнора. — Но в чем тогда смысл развода? — Знаешь, мы же с Люциусом друзья. И нам даже повезло, что наши родители решили женить именно нас. Будь на моем месте Белла, как хотел отец с самого начала, мы бы с Люциусом настрадались, — она перевела дыхание, — но везение — это одно, а чувства — это совершенно другое. Я не хочу, чтобы Драко на нашем примере думал, что отстраненность в отношениях — это нормально. Что ночевать постоянно в разных комнатах — это нормально, что не целовать супругу — это нормально и что измены — это тоже нормально. Я хочу уже вкладывать ему понятия ценности семьи, Сириус, пока он мал. Для меня это очень важно. А в браке с Люциусом я не смогу ему этого дать. И мой дай - Мерлин - уже - сегодня - бывший муж меня поддерживает. — И что, ты теперь снова станешь Блэк? — Сириус улыбнулся. Он понимал Нарциссу. Что ж, пусть будет так, он не имел права ее осуждать. — Видимо, да, — она улыбнулась ему в ответ. — Ты же знаешь, что этот дом тоже твой, — на всякий случай уточнил Сириус, как бы говоря, что ей тут всегда рады. — Спасибо, — Нарцисса улыбнулась шире, и ее лицо как то просветлело. — А что будет делать Малфой? — Он планирует жениться на Северусе Снейпе, — пожав плечами, ответила молодая женщина. Сириус с ужасом посмотрел на свою кузину. У него в голове не укладывалось, как Малфой, может хоть что-то испытывать к этому… — Нюнчик?! —он не мог справиться со своим шоком. — Любовь зла.