Toujours Pur

Возвращение для Блэка было тяжелым. Точнее не так, мама делала вид, что ничего не случилось, за что Сириус был ей крайне благодарен. Потому что разбираться с психами Вальпурги хотелось в последнюю очередь. Учитывая, что Гарри очень сильно обиделся на крестного отца. Маленький Поттер даже не выбежал ему на встречу. Тот умчался в свою комнату и залез под одеяло, отказываясь идти на любой контакт. Он что-то кричал и плакал. К себе подпускал только Вальпургу, а позже и Ремуса, который отдыхал после полнолуния. Что же до Сириуса, то при встречи с Люпином, он не ощутил той разрывающей боли в груди или невероятной тоски. Да, ему было жаль, конечно. Но сейчас, после разговора, после того, как они выяснили, что их дружбе ничего не угрожает, Сириус даже чувствовал себя хорошо. Он смотрел на такого приятного Ремуса и понимал, что ему нужно что-то другое. Хотя, признать это тоже было не просто. Как и то, что Люпин вступил в стаю. Кто вожак, он упорно отказывался говорить, смущенно отводя глаза. И это Блэку не нравилось. Но давить на друга, Сириус не стал. И вроде бы, одну проблему с Люпином Блэк решил. Оставались только Гарри и мама. Но если вторая могла подождать, то первый усиленно истерил в комнате. Сириус на втором часе не выдержал и вошел, несмотря на протесты. Гарри лежал на кровати, закутавшись в одеяло с ног до головы, всем своим видом показывая, что настроен как минимум умереть в нем. Блэку оставалось только тяжело вздохнуть. Он сел рядом с Гарри, тут же опуская руку на маленькое тело, начиная поглаживать. Конечно, Сириус чувствовал себя виноватым. Он всегда мечтал стать самым крутым дядей на свете, чтобы племянники или крестник смотрели на него с восхищением. — Эй, Гарри, — позвал мужчина мальчика, тот заворочался, но ничего не ответил, — Малыш, пожалуйста, посмотри на меня. Какое-то время комочек не двигался, казалось, даже не дышал, но буквально через секунд тридцать из одеяла высунулось лицо мальчика. Оно было все мокрое от слез, а глаза краснючие, хотя, их плохо было видно от того, как сильно они опухли. — Гарри, прости меня, — Сириус посадил прям в одеяле мальчика к себе на колени, тут же обнимая и прижимая к крепкой груди. — Ты меня хочешь бросить? — тихо спросил мальчик. У Сириуса сжалось сердце. Как он вообще мог такое подумать?! Пока Блэк был в Азкабане, он думал только о Гарри. Мечтал, чтобы у мальчика все было хорошо. И хотел быть рядом. Хотел воспитать, дать ему любовь, которую не смогли дать Джеймс и Лили. — Гарри, не говори ерунды! — попытался переубедить ребенка Сириус, — как я могу тебя бросить, если люблю? — Любишь? — Гарри поднял взгляд, пытливо смотря на мужчину, — но Драко ты любишь больше. — При чем тут Драко? — Сириус, конечно знал, что Гарри ревнивый, но не думал, что настолько. — Просто, бабуля сказала, что ты у него… и я подумал, — Гарри снова начал плакать. Сириус коротко рассмеялся, прижимая мальчика ближе к груди. Что творил этот ребенок с ним? Он заставлял Блэка чувствовать себя самым нужным человеком на свете. Это было так приятно. Любовь Гарри делала его лучше. — Я тебя очень сильно люблю. И всегда буду любить тебя, потому что ты мой крестник. Мой единственный мальчик, которому я пообещал стать хорошим отцом, когда ты был еще очень маленьким. — Правда? — Гарри вылез из кокона одеяла и уселся на коленях Сириуса так, что их лица оказались напротив друг друга. Детские ладошки опустились на щеки мужчины, заставляя смотреть в серьезные зеленые глаза. — Правда, — Сириус счастливо улыбнулся, целуя ребенка в пухлые щеки. — А Драко? — Гарри заметно расслабился, но видимо решил выпытать всю правду сразу. — И Драко я тоже люблю. Он же мой племянник. И бабуля Вальпурга любит Драко, и Ремус, — ответил Сириус, — и ты его любишь, ведь так? — Да, — неуверенно кивнул Поттер. — Но сильнее всего, я люблю тебя. Как тетя Нарси и дядя Люци любят Драко, понимаешь? Гарри кивнул, явно приободрившись. Он уселся поудобнее, обнимая Сириуса за шею, а лицом утыкаясь тому в плечо. — Ты не бросишь меня? — Никогда.

***

В Малфой Мэноре было на удивление шумно. Точнее шумно было в столовой. Сириус даже удивленно замер, заметив гостей. Сидящую Андромеду он узнал сразу. Эта женщина вообще никак не изменилась. Все та же укладка, все тот же оттенок волос без единых намеков на седину. Она словно застыла в том образе, в котором он видел ее последний раз. Еще до рождения Нимфадоры. Ее дочку Сириус приметил сразу. Девочка лет двенадцати сидела напротив Драко, корча ему смешные рожицы из-за чего мальчик хохотал, прикрывая лицо ладонями от смущения. В комнате было еще три женщины. С одной из них Сириус был знаком еще с детства — Леди Лестрейндж, мама Рабастана и Рудольфуса, которых Блэк, к своему сожалению мог назвать родственниками. Потому что те стоили его шизанутой кузины Беллы. Абсолютно неуправляемые и ненормальные. И Сириус считал, что такими они были еще в подростковом возрасте. Что же про саму женщину, то Блэк точно мог сказать, что не помнит ее молодой. Она для него всегда выглядела старухой, поэтому ни капли не изменилась. Хотя виделись они последний раз лет пятнадцать назад. Следующую даму Сириус видел только в Газетах. Жена Бартемиуса Крауча. Она постоянно появлялась на семейных фотографиях, до того, как узналось, что ее сынок конченый фанатик и Пожиратель смерти. Следующую женщину Блэк не знал. Та казалось, была настолько стара, что перещеголяла в долгожительстве Дамблдора. Она даже сидя за столом упиралась на трость. Сириус мог сказать, что по виду, она была той самой старухой, которых называют тираншами. И тиранят они не только семью, но и всех окружающих только открывая рот. Сириус сильнее сжал руку Гарри, с которым пришел, как Люциус сказал, на семейный ужин. Но семьей тут мало пахло. Нет, Блэк бы еще мог понять нахождения Нюнчика, но его как раз то и не было! Так что оставалось только задуматься, что за компания тут собралась. — Сириус? — Андромеда удивленно приподнялась, тут же выходя из-за стола. — Меда, — с легкой улыбкой ответил Сириус, раскрывая руки для объятий. Женщина тут же подошла, обнимая Блэка за шею и прижимая к своей груди. Она легко поцеловала его в щеку, тихо отстраняясь. У Сириуса защемило сердце. Так давно он не видел эту женщину. Они общались редко, в силу возраста, а потом она ушла из дома, громко прокляв все семейство Блэк и пожелав всем чистокровным снобам гореть в адском огне, пока она, счастливая в браке с сильными здоровыми детьми, будет плясать на костях этих вырождающихся зародышей. Грубо, но признаться, Сириусу было сложно с ней не согласиться. Чистокровные слишком сроднились и буквально все были друг другу какими-то родственниками. В тот момент, Блэк считал, что Андромеда его герой. И был единственный из семьи, кто поддерживал с ней связь. — Дамы, — Сириус манерно поклонился в сторону женщин, когда объятия закончились, но ненадолго, тут же возвращая свой взгляд к сестре. — А кто это рядом с тобой? — она чуть наклонилась, легко улыбаясь мальчику, что вцепился в штаны Сириуса, явно смущаясь незнакомой компании. — Это Гарри Поттер. Мой крестник, — с гордостью сказал парень. Все дамы тут же пристально посмотрели на мальчика. А точнее на шрам, что уродовал лоб ребенка. — Тот самый Поттер? — спросила Миссис Крауч почти полушепотом. — А вы знаете много Поттеров? — Сириус решил на корню обрезать любые разговоры, касающиеся крестника и его победы над Темным Лордом. — Простите, — женщина неловко опустила взгляд, возвращаясь к своей тарелки. Некую накаленность в обстановке исправила Нимфадора. Она тут же побежала знакомиться с еще одним своим братом и дядей. Девчонка была такой энергичной, что взяла в оборот мальчишек, и те умчались, судя по хитрому взгляду, общипывать малфоевских павлинов. Сириус только понадеялся, что напыщенная птица не слишком сильно клюнет детей. — Почему Нимфадора не в Хогвартсе? — спросил Сириус у Андромеды, попутно усаживаясь между Нарциссой и матерью девочки. — Такой повод! Воссоединение с моей сестрой и братом, — сказала женщина, чуть пригубив вина, — я забрала ее на пару дней. Сириус только кивнул на это. На самом деле ужин проходил достаточно в комфортной обстановке, хотя молодому человеку было все еще непонятно, почему все эти женщины собрались здесь. Той старухой тираншей оказалась Миссис Долохова. Она была бабушкой Антонина и прилетела прямиком из России пару часов назад ради этой встречи. Хотя то, что он находился в обществе матерей Пожирателей смерти, его напрягало еще сильней. Вечер разбавляли шутки Нарциссы и Андромеды, которые они шептали ему на ухо. А Люциус не затыкался о своей новой антикварной вазе, что купил недавно. Нарси пошутила, что боится, что тот скоро начнет заниматься с ней сексом. Потому что сложно как-то иначе объяснить его одержимость ей. — Итак, может кто-то скажет, почему тут собралась такая странная компания? — спросил наконец Сириус. — Грубиян, — бросила миссис Лестрейндж, раздраженно смотря на Блэка. — Какой есть, — Сириус пожал плечами, пытливо смотря на Люциуса. — Я собираюсь отказаться от директорства в новой школе в пользу Андромеды, — сказала Нарси совершенно спокойно. Но неспокоен был Сириус! Эта женщина так этого хотела! Она же целыми днями работала, чтобы ее проект одобрили. Хотела за всем следить сама, чтобы задумка воплотилась такой как она мечтала. — Но Нарцисса! — Блэк даже встал, — ты же все хотела делать сама! Ты так много работала ради этого! — Я не могу позволить проекту как-то прерваться, — с сожалением сказала Нарцисса, — если Дамблдор откажется сотрудничать, то все наши труды пойдут к книзлу под хвост! — Но почему? — Сириус все еще не понимал. — После того, чем займется Люциус, Дамблдор может отказаться от взаимодействия с Пожирателями смерти. А так, если все будет в руках Андромеды, то будет шанс, что проект не закроют и детей примут в новую школу уже на следующий год. — Что ты опять натворил?! — Сириус посмотрел на Люциуса. Тот был спокоен, что выводило Блэка еще сильнее из себя. Этот чертов эгоист никогда не думал ни о ком кроме себя. — Это моя идея, — сказала Нарцисса, — мы будем вытаскивать Беллу и других из Азкабана.