Дневник Элис

Сквозь густые деревья леса пробивался свет, создавая волшебные узоры на земле. Я — полувампир и полусмертная, стояла на краю этого мира, где тени и свет переплетались в танце. Каждый шаг по мягкому мху отзывался тихим шёпотом, словно сам лес знал о моём существовании и ждал, когда я сделаю свой выбор. Вокруг царила магия — воздух наполнялся ароматом свежей листвы и лёгким привкусом дождя, который ещё не успел высохнуть. Лучи солнца, пробиваясь сквозь листву, рисовали на земле замысловатые узоры, напоминающие карты неизведанных земель. Я чувствовала, как сердце природы бьётся в унисон с ритмом моей души, будто сама земля под ногами была живой. Я всегда искала это место уединения, где можно было сбежать от мира, полного предрассудков и ненависти. Мой статус полувампира накладывал на меня печать одиночества; я была чужой. Но здесь, среди деревьев и шёпота ветра, могла быть собой. Лес стал моим убежищем, местом, где я могла забыть о своей двойственной природе и просто быть. Погружаясь в мысли, я вдруг заметила, как солнечные лучи начали тускнеть. Ветер сменил направление, и с ним пришло предчувствие перемен. Словно лес чувствовал приближение чего-то важного. Я огляделась: знакомые деревья казались менее дружелюбными, их тени становились длиннее и темнее. Страх закрался в мою душу, но я пыталась его прогнать. «Это всего лишь лес», — шептала я себе, но внутренний голос подсказывал: «Здесь есть нечто гораздо большее». И вдруг я услышала его. Тихий звук, словно кто-то нарушил священную тишину этого уединённого мира. Я замерла, прислушиваясь. Паника нарастала — это был не звук ветра или шорох листвы. Это было что-то живое. Что-то, что могло изменить всё. Я сделала шаг вперёд, готовая разгадать эту тайну. Внутри меня росло ощущение, что этот миг — не просто случайность. Это начало чего-то нового и неизведанного. И хотя страх всё ещё сжимал грудь, мне было нужно узнать правду о том, что скрывается за пределами моего понимания. Лес звал меня, и я была готова ответить на его призыв. Его глаза, цвета смерти и ядовитых, алых роз, заворожили меня. В них плескалась такая же дикая свобода, как и в этом проклятом лесу, где мы встретились. Меня не покидал животный страх. Он следил за мной, словно хищник, пронзая своим волчьим взглядом свою добычу. В тусклом свете заходящего солнца, пробивавшегося сквозь густую листву, его глаза казались особенно глубокими, словно хранили в себе тайны целых столетий. Под бархатной чёрной накидкой не было видно его телосложения. Парень чуть склонил голову, и было не разглядеть черты лица незнакомца под капюшоном — накидка в темном сумраке едва освещалась светом луны, пробивающимся сквозь ветви старинных деревьев. По коже пробежал холод — я увидела знакомую подвеску на толстой серебряной цепи, одетой поверх накидки. Подвеска клана Носферат — готический кошмар, запечатлённый в металле. Летучая мышь, словно восставшая из могилы, расправила крылья над полуразрушенным геральдическим щитом. Её поверхность покрыта узорами, уводящими в лабиринты тёмных соборов, а паутина, сплетённая из серебра, символизирует власть, интриги и тайны, сковавшие этот клан. Глаза летучей мыши, горящие рубиновым пламенем, пронзают насквозь, а капли крови, стекающие с клыков, напоминают о вечной жажде, которая проклинает Носферату. Имя незнакомца — Кайл. Он был одним из их подчинённых, из вражеского клана. Ледяное сердце словно забилось. Моя семья... Они всегда были врагами, словно две враждующие стихии, обречённые на вечный конфликт. Стало по-настоящему страшно. До этого мне не приходилось сталкиваться с подчинёнными других кланов. Нужно было быть начеку — ведь он мог быть здесь не один, и с какой целью они пришли? "Родители не учили тебя, что нельзя ходить ночью в лес?" — произнёс мягкий бархатистый голос, сделав шаг вперёд, от чего я напряглась. — Мало кто может ходить в это время, и кто знает, какая опасность может подстерегать тебя здесь? Моё тело было сжато, словно пружина, готовая к ответному удару. Глаза метались по темноте, выискивая других вампиров из клана. — Я не человек, чтобы придерживаться этих правил. По-моему, клану Носферат тоже запрещено быть здесь. В лесу раздался зловещий, мелодичный смех, и по телу пробежали мурашки. — Милочка, мы не тот клан, которому можно что-то запрещать. Да и эти запреты распространяются в большинстве случаев на время, когда нас могут увидеть и рассекретить жалкие люди, которым почему-то не сидится дома. — Парень пытался подойти ближе, но я старалась не позволить ему это. — Для могущественных существ, как мы, нет правил, не связанных с этими жалкими созданиями. Зловещий шёпот парня раздавался эхом в ушах. Ноги задрожали от напряжения. — Тогда что вам нужно? Как ты уже почувствовал, я не человек, иначе давно была бы вашей добычей. — Осмелилась сказать я, готовясь к возможному бою. Вновь раздался зловещий смех. — Мы охраняем границу от проникновения оборотней и прочей нечисти на нашу территорию, а вот что делаешь ты здесь? Советую уйти отсюда как можно скорее. — Голос вампира казался настолько громким, что разрывал тьму и эхом отдавался по всему лесу. Я металась в собственных мыслях. Он отпускает меня? Так просто, без боя? Может, это обман? Он явно не один здесь, и когда я убегу — другие нападут на меня. — Так просто? С чего бы мне верить хоть одному слову вампира из вражеского клана? — набралась смелости, потенциально готовясь к нападению. — С того, что ты ещё очень юна и глупа, Филлис. — Незнакомец произнёс каждую букву моего имени с ярой злостью. Откуда он знает моё имя? — Проваливай, пока я не передумал! — сказал он, и я бросилась бежать прочь. Я бежала сквозь темноту, прислушиваясь к каждому шороху. На секунду казалось, что от страха я потерялась и бежала в неизвестном направлении, а в мыслях мелькал образ незнакомца, его зловещий голос. Но в нём было что-то иное. Он был не таким, как подчинённые клана, которых я видела раньше. В нём было что-то светлое — я увидела в нём отражение собственной души, затерянной в мире тени и света. Дома была привычная холодная отстранённость. Я давно не чувствовала того тепла, что было раньше — всё казалось наигранным и нелепым. Зайдя в дом, я услышала мелодию на пианино, доносившуюся из гостиной на верхнем этаже. С порога меня встретила напуганная тётя Элис. Она хотела что-то сказать, видимо моя встреча произошла у неё в ведении раньше, чем я успела всё рассказать. — Я знаю, расскажу всё потом, не стоит беспокоиться, — отрезала я, не дав тёте спросить. Поднявшись в гостиную, я увидела всю семью. Бабушка с дедушкой играли в шахматы. Тётя Розали читала книгу, периодически поправляя прядь золотистых волос, выпавшую из небрежно заколотого пучка. Дядя Джаспер обеспокоенно посмотрел на меня — я лишь кивнула в знак приветствия. Отец сидел за пианино, вновь играя любимую мелодию мамы, пока она заворожённо смотрела на него. Родители всегда были для меня примером чистой и искренней любви, несмотря на все трудности. Та самая искра, которая никогда не погаснет — яркое пламя, которое невозможно потушить. — Привет, Филлис! — раздался задорный голос дяди Эммета у меня за спиной, и только тогда на меня обратили внимание. — Здравствуй, дядя Эммет, — также весело ответила я, стараясь искренне улыбнуться. Обойдя диван, я присела к отцу за пианино. Легко прикасаясь пальцами к клавишам, комната наполнилась классической мелодией, которую с лёгкостью подхватил отец, и мы стали играть в четыре руки. Мы часто играли её раньше: отец любит пианино, и у меня не было ни единого шанса не приобщиться к этой любви с самого детства. *** Глубокая ночь. Тишина, и лишь дождь энергично стучит по крыше и стеклу. Я сидела в комнате, пытаясь успокоиться после встречи в лесу. Что-то грызло изнутри — в голове всплывали воспоминания о незнакомце. Его зловещий бархатистый голос не оставлял меня, а грация его движений в накидке была сравнима с танцем теней. Неужели меня привлекает мой же враг? Окончательно сошла с ума! В этот момент в дверь тихо постучали, и я даже догадывалась, кто это. Что ж, им неймётся? — Да, заходите, — тихо и ласково сказала я. Дверь распахнулась, и от небольшого ветра листы бумаги на журнальном столике разлетелись словно стая белых птиц и медленно рассыпались на пол. В комнату вошла тётя Элис и села напротив меня. На её милом, буквально детском лице отражалось удивление, беспокойство и испуг — выражение, которое знала вся семья, и которое означало лишь одно: «Новое видение». — Я требую объяснений. Что произошло и где ты вновь была? Сколько раз тебе говорила... — начала тётя, но я перебила её. — Быть осторожной и не ходить рядом с границами леса, — сказала я с скукой и безразличием. Как же достало слышать это каждый раз! — Хорошо, что ты это помнишь, — с злостью произнесла тётя и откинулась на спинку стула. — Мне пришло видение. Я не стала никому говорить, кроме дяди Джаспера. Требую объяснений от тебя. Я с страхом и волнением выдохнула, поджав ноги к себе, и металась взглядом по комнате. — Я встретила одного из охранников клана Носферат, — сказала я, и ужас на лице тёти возрос ещё сильнее. — Обошлось без боя, он просто отпустил меня. — Ты уверена, что он был один? За тобой никто не следовал? — спросила тётя. Я утвердительно кивнула, смотря вниз. Тётя сразу заподозрила что-то неладное. — Что-то ещё случилось? — её взгляд был полон тревоги. Мой взгляд снова метался по комнате, но я не могла сказать правду: я буквально не могла выкинуть его из головы. — А где дядя Джейк? Он же должен был сегодня прийти? — спросила я, пытаясь отвести тему. — Он не смог? Не пытайся уходить от темы! — ответила тётя. Черт, не удалось! — Ничего, просто он... — начала я, и кажется, тётя сразу догадалась. — Нет, только не говори, что он тебя привлек. Мало того, что ты ходила непонятно где и чуть не стала добычей клана Носферат, так ещё и влюбиться в него успела. Сумасшедшая! Они наши враги, не забывай. Мы тебя спасли в детстве от вампирского суда. Не забывай, что их клан — союзник, и при любой возможности красные плащи явятся сюда. В общем, я родителям ничего не рассказала, но если это повторится, я не стану тебя прикрывать, — сказала тётя и резко исчезла, закрыв дверь. И как сказать ей, что я каждый раз это слышу? Хотя, если бы не тётя с дядей, у меня давно были бы большие неприятности. Чем чаще я была в лесу, тем чаще видела его. Он — моя смерть, которая без устали манит делать безответственные поступки. Снова лес, шорох, страх и его чёрный плащ — тяжёлая ткань развевалась от лёгкого ветерка, открывая силуэт. Под капюшоном скрывалось ангельское лицо, будто со старинных фресок. Я не могла отвести от него взгляд. Молодой вампир с выразительными чертами лица, которые казались одновременно знакомыми и чуждыми. Светло-каштановые волосы слегка небрежно волнистые средней длины колыхались на ветру. Но больше всего завораживали его глаза — тёмно-красные, глубокие и задумчивые. Они создавали ощущение серьёзности и сосредоточенности, будто он видел то, что скрыто от остальных. Он смотрел с призрением и отвращением на всё живое. Густые брови, низко опущенные, придавали строгость и внушительность взгляду. Они словно создавали невидимую преграду, заставляя чувствовать напряжение и настороженность. Под плащом он был одет в классические чёрные брюки и рубашку, что придавало ему ещё большую строгость. Каждый раз, когда я встречала его взгляд, сердце замирало, а внутри раздавался тихий шёпот: «Иди к нему». Он был как магнит, притягивающий меня, и в то же время словно предостерегал от того, что могло произойти, если я сделаю шаг навстречу. С каждым новым взглядом я понимала: он — не просто образ из моих фантазий. Он воплощение тех самых безумств, о которых я так часто думала, тех поступков, которые могли бы изменить всё. Страх сжимал моё сердце в тисках, но я не могла сопротивляться. Он был моей тайной и моим искушением в этом таинственном лесу. Моё тело напряглось, что-то не давало успокоиться, ноги подкашивались от страха, а руки дрожали. Я прислушивалась к каждому шороху — лишь тихий ветер, скрип веток и крик птиц. — Ты следишь за мной? — громко спросила я, стараясь сделать голос более грубым, не отрывая взгляда от парня. Он лишь усмехнулся, немного опустив голову. — Возможно, однако это ты вечно путаешься у меня под ногами, Филлис, — ответил он. Что тебе снова нужно здесь? — снова спросила я, в голосе звучал страх. Его взгляд не отрывался от меня, и я вдруг ощутила, как холод пробежал по спине. В глубине этих глаз читалась холодная уверенность — уверенность охотника, привыкшего получать желаемое. Постепенно до меня доходило, что передо мной не просто вампир из какого-то там клана. Это был кто-то гораздо более опасный, опытный и властный. Он был из клана Носферат — клана, о котором в нашей семье шептались с ужасом и ненавистью, клана, чьи члены славились безжалостностью и жестокостью. Я помнила рассказы родителей, рассказы о тех, кого нельзя прощать, кто не знает пощады. Но несмотря на этот ужас, несмотря на холод в его глазах, что-то в нём манило меня, словно магнит. Его темная аура, словно завеса тайн и запретных знаний, притягивала и пугала одновременно. Мои мысли метались: "Почему именно он? Почему я?" Но чувства — совсем иные. В них не было места страху, только странное, почти болезненное притяжение. Я понимала, что это не просто влечение — это запретная страсть, которая могла поглотить меня целиком. Но я не могла отказаться. Сидя в тени деревьев, я пыталась собраться с мыслями, но каждое его движение оставляло отпечаток в моей душе, словно невидимый шрам. Сижу у подножия огромного дуба, его могучие корни словно обнимали меня, пряча от посторонних глаз. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, даёт нам возможность говорить о вечном и неминуемом. — Почему ты здесь? — спросил он, и его взгляд стал еще более сосредоточенным, будто он пытался прочесть мои самые скрытые мысли. Я посмотрела на ветви деревьев, где лениво танцевали последние солнечные лучи, и сказала тихо: — Я бегу. От всего, что мне знакомо. От давления. От ожиданий. От того, кем меня хотят видеть. Он кивнул, словно понимая каждое слово без лишних объяснений. — А я ищу... — он задумался, будто подбирая слова, — не знаю, чего именно. Может, просто свободы. Мы сидели в тишине, и лес вокруг казался живым свидетелем нашей встречи. Каждый шорох, каждый вздох ветра казался наполненным смыслом. Я чувствовала, как между нами возникает невидимая нить — тонкая, но крепкая. — Ты не должна бояться быть собой, — сказал он наконец, и голос его стал мягче, — я знаю, каково это — быть изгнанным из мира, который не принимает. Я повернулась к нему, и впервые за долгое время почувствовала, что не одна. — Ты правда понимаешь меня? — спросила я с надеждой, которая была одновременно и страхом. — Больше, чем ты думаешь, — ответил он, и в его глазах загорелся свет, который казался почти людским. В этот момент я поняла — он не просто враг, как говорили все вокруг. Он был чем-то большим — той искрой, что могла растопить лёд в моём сердце. И, несмотря на страх и предостережения, я позволила себе чувствовать. Позволила себе влюбиться. Воспоминания о словах родителей, их гневные упрёки: — «Филлис, ты что, с ума сошла!? Ты знаешь, из какого он клана! Какая любовь!» — звучали в моей голове как приговор. Но в сердце разгоралось пламя, которое невозможно было погасить. Кайл стоял рядом, его тёмные глаза искрились в свете заходящего солнца. Он всегда был для меня тем самым светом в темном царстве предрассудков и ненависти. — А давай убежим. Куда-нибудь далеко-далеко? — предложил он, и в его голосе я услышала мечту, полную смелости. Я посмотрела на него и почувствовала, как сердце забилось быстрее. Это было безумие — бросить всё и уйти. Но мысли о том, как мы будем жить свободно, вдали от осуждения и ненависти, наполняли душу радостью. — Кайл, ты понимаешь, что это значит? — прошептала я, не веря в то, что собираюсь сказать. — Я понимаю, — ответил он, беря меня за руку, — мы сможем начать новую жизнь. Без кланов, без предрассудков. Только ты и я. Я почувствовала, как его слова проникают в моё сердце. Я знала, что любовь не может быть ограничена запретами и кланами, что настоящие чувства сильнее любых традиций. — Хорошо, — сказала я наконец, решимость наполняла мой голос. — Давай сделаем это. Мы стояли на краю утёса, готовые к прыжку в неизвестность. Ветер завывал вокруг нас, словно подбадривая. Я посмотрела в глаза Кайлу и увидела там отражение своих собственных мечтаний. В тот момент я поняла: любовь — это не только чувства, это выбор. Выбор быть вместе, несмотря на все преграды. Его руки, сильные и нежные одновременно, успокаивали меня. Рядом с ним я снова стала чувствовать то что практически забыла. Он был мой, а я — его. *** И вдруг, как гром среди ясного неба, пришло осознание. Все начало рушиться лишь от одних слов — Кайл… я беременна, — выдавила я слова, тяжёлые, как камни, повисшие в воздухе между нами. Сердце бешено колотилось, будто пытаясь вырваться из груди, а ладони потели от напряжения. Я смотрела прямо в его глаза, надеясь найти там хоть каплю понимания, поддержки, хоть что-то, что поможет мне не рухнуть. Но я ошиблась, его лицо изменилось. Свет, что раньше горел в его тёмно-красных глазах, внезапно потух, уступив место холодной, почти ледяной пустоте. Он замолчал, и тишина стала невыносимой, словно давила на грудь невидимым грузом. — Ты серьезно? — голос прозвучал с трудом, будто слова застряли в горле. Его губы дрожали, но слов не было. Я жила надеждой, что он скажет что-то хорошее, что скажет, что всё будет хорошо. Но вместо этого он тихо произнёс, словно вырываясь из глубин отчаяния: — Это невозможно… Ты не должна была… Это всё — ошибка. Ты же даже не человек! — произнес Кайл. Последние слова убили все ,что оставалось внутри, все что было надеждой на лучшее. Это был удар, который я не смогла выдержать. Ощутила, как внутри меня всё сжалось. Руки опустились вниз, тело будто застыло в оцепенении. Я не могла поверить, что именно сейчас он отвернётся от меня, когда я нуждалась в нём больше всего. — Кайл, пожалуйста… — умоляла я, — мы можем справиться с этим. Это наш ребёнок. Наш! Он отступил на шаг, отстранился так, будто я была чужой, непонятной, ненужной. Глаза снова смотрели с призрением и отвращением. Я словно снова оказалась в том проклятом лесу где мы впервые встретились. — Отстань от меня, — холодно сказал он, — если ты не оставишь меня, я расскажу о тебе и твоей семье своему клану. Они не пощадят никого. Слова прозвучали, как приговор. Я знала, что это не пустые угрозы. Клан Носферат — это не просто враги, это смертельная опасность, нависшая над моей семьёй и мной. Я отпустила его руку, и он исчез в темноте, оставив меня одну на пороге дома, с разбитым сердцем и страхом, что теперь всё может закончиться катастрофой. Ночь опустилась плотной тенью, и холодный ветер проникал в каждую щель дома, словно напоминая о том, что мир вокруг не был моим убежищем. Я села на пол у окна, наблюдая, как лунный свет мягко ложится на землю и освещает пустоту вокруг. Внутри меня бушевала буря — отчаяние, страх, гнев и болезненная надежда. Я понимала, что Кайл — не просто человек, и даже не просто вампир. Он — часть этой жестокой игры, где любовь — слабость, а чувства — роскошь, недоступная нам. Его клан требовал преданности без остатка, и любая осечка каралась смертью. И теперь, узнав о ребёнке, он боялся не только за меня, но и за себя. А может я и вовсе была ему не нужна? Я закрыла глаза, пытаясь подавить нарастающее отчаяние. Кайл был не просто парнем; он был частью мира, который я никогда не могла понять. Его клан был полон жестоких правил и традиций, не оставлявших места для слабости или сострадания. Я знала — если он расскажет о нашей тайне, моя семья окажется в смертельной опасности. Слезы текли по щекам, но я не могла позволить себе сломаться. Мне нужно было вернуть его. Нужно было убедить, что мы сможем справиться с этим вместе. Мой разум метался между надеждой и страхом. Я выскочила на улицу, побежала по тёмным тропам, всё ещё ощущая в сердце боль и пустоту. Вокруг сгущались тени, и я чувствовала себя такой одинокой, потерянной. Я бежала по мокрой земле, но все было бесполезно. Как я могла допустить, чтобы всё так закончилось? Как я могла позволить ему уйти? Слёзы медленно катились по щекам, но я не могла позволить себе сломаться. Нужно было быть сильной — не только для себя, но и для того, кто ещё даже не родился. Этот ребёнок — наша надежда, наше будущее, которое я должна защитить любой ценой. Я стала возвращаться домой, дождь обрушился на лес стеной, показывая земле мое отчаяние. Внезапно на пороге появилась тётя Элис. Её глаза, полные заботы и тревоги, встретились с моими. — Филлис, тыковка моя, что случилось? — спросила она тихо, подходя ко мне. Я едва смогла выговорить: — Кайл ушёл… и сказал, что расскажет всему клану. Тётя обняла меня, и я почувствовала тепло, которое так давно не ощущала. — Ты не одна, — прошептала она. — Мы справимся. Вместе. Эти слова стали для меня опорой в ночной тьме. Я знала — впереди будет борьба, страшная и жестокая, но я не отступлю. Ради себя, ради ребёнка, ради той любви, которая, несмотря ни на что, жила внутри меня. Холодный ветер рвал волосы в лицо, а дыхание сбивалось с каждым шагом. Я бежала без цели, пока ноги не привели меня на заброшенную поляну, окутанную лунным светом и мраком. И там, словно ужасный сон, я увидела его — Кайла. Его тело лежало безжизненно, холодным и неподвижным. Лунный свет отражался в пустых глазницах, лишённых жизни. Сердце сжалось, будто кто-то сжал его в ледяных тисках. Он был мёртв. Губы, когда-то так нежно касавшиеся моих, теперь искажены в безмолвном крике, крике, что не мог услышать никто, кроме меня. Я не могла поверить. Всё внутри меня разбивалось на осколки — страх, боль, отчаяние, смешанные с горечью предательства и безысходности. Душа разрывалась между человеческой ранимостью и холодным вампирским рассудком, который молча констатировал факт. Он — тот, кто понимал меня лучше всех, кто видел во мне и человеческую, и тёмную стороны. Теперь мы оба стали пленниками этой трагедии, разлучённые в вечной тьме. Родилась девочка, и в тот момент мир вокруг меня как будто замер. Ее глаза, нежно-зеленые, как первая весенняя трава, сияли в тусклом свете комнаты, наполняя его светом и надеждой. Я, глядя на свою тетю, произнесла слова, которые казались такими правильными, такими важными: — Элис, — прошептала я, стараясь вложить в это имя всю свою любовь и надежду, — в честь ее спасителя. Но тетя лишь молча кивнула, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, в будущее, которое, как я теперь понимала, несло в себе страшные предзнаменования. Она видела. И в этих видениях было нечто, что заставило ее сердце сжаться от ужаса. А потом, после рождения ребенка Элис, видения тети стали явью. Она пришла ко мне, ее лицо было бледным, а глаза полны страха. — Клан, — прошептала она, — Они узнают о ребенке. Они придут за ним. Время шло, и Элис росла. С каждым днем она становилась все более загадочной, все более… другой. Ее некогда нежно-зеленые глаза, словно зеркало, отражающее первую весеннюю траву, начали меняться. Сначала они приобрели янтарный оттенок, настороженный и древний. А потом, однажды утром, я увидела их — пылающие красным, как два уголька в ночной тьме. Мое сердце упало. Паника охватила меня. — Почему ее глаза стали красными?! — мой голос сорвался на крик. — Кто она вообще?! Дедушка, вышедший из тени, своим спокойным, но весомым голосом произнес слова, которые обрушили на меня всю тяжесть реальности: — Она как ты, — сказал он, глядя на Элис. — Полувампир. Только сильнее. Эти слова были как приговор. Эта сила, которую она несла в себе, представляли для нас смертельную опасность. К нам приходила девушка из клана Носферат она следила за мной пыталась напасть, но отец ее убил. Клан. Угроза, о которой предупреждала тетя, стала осязаемой. Принято было решение. Уехать. Бежать как можно дальше, в другую страну, где нас не найдут. Я стану для Элис старшей сестрой, будет воспитывать ее вместе с моими родителями. Мама поставила ей щит чтобы ее силы не проявлялись и она была обычным ребёнком. Когда Элис исполнилось пять лет, наступил день, который навсегда изменил нашу жизнь. Утром, когда я проснулась, комната была пуста. На столе лежала записка. Всего несколько слов, но они были наполнены такой болью и такой решимостью: "Будь для нее хорошей сестрой". Мама ушла. Просто ушла, оставив нас одних. Я не знала, почему. Не знала, куда она направилась. Но одно я знала точно: теперь ответственность за Элис лежит на мне. Ее глаза, полные слез, встретились с моими, и в них я увидела ту же решимость, что и в записке матери. Мы были теперь одной семьей, связанной общей тайной и общей целью. Я взяла Элис на руки. Она ничего не понимала, ее невинные глазки смотрели на меня с доверием. Я крепко обняла ее, чувствуя, как ее маленькое сердечко бьется о мое. "Я буду для тебя хорошей сестрой, Элис," — прошептала я, — "обещаю." Я стала для Элис не просто старшей сестрой, а настоящей опорой. Заботилась о ней, любила ее, учила ее быть сильной, но при этом скрывать свою истинную сущность. Я помогала ей, как могла, стараясь дать Элис то счастливое детство, которое ей было суждено. Сердце разрывалось каждый раз когда Элис называла меня сестрой. Как жаль что я не могу сказать тебе правду. Но даже вдали от нашего прошлого, мы знали, что опасность все еще таится где-то там. Клан. Они не забыли. И однажды, я чувствовала это всем своим существом, они вернутся. Спустя 12 лет…