Твои инстинкты

      Стук копыт плавно входит в уши, как и другие окружающие его звуки. Уилл готов поклясться, что слышит каждый шелест листьев и скрежет спрятавшегося сверчка. Запах, что тянется из тайны ночной глуши, кажется природной лаской. Он насыщает Грэма изнутри, давая ту самую легкость, что помогает ему ступать по бездушному асфальту. И кожа, которую ласкает холодный ветер, дышит как никогда лучше.       Впервые он чувствует то самое удовлетворение, что ждет ото сна: медленно шагать по ночной глуши и фырчать. Пока в тихую гладь не бросаются инородные огни. И хватает одного тонкого момента, чтобы понять, что Грэм вовсе сейчас не спит.       Разум начинает бить тревогу, когда Уилл осознает, что приблудная машина ночного патруля меньше него. Ноги скручиваются и Грэм теряет над ними контроль. Он отходит в страхе назад, когда из автомобиля вылезает человек.       — Эй, приятель, что ты забыл на дороге?       Разговаривает, как с потерянной собакой. Уилл мотает головой на чужие слова, чувствуя тяжесть собственного тела. Верно, понятие животного сейчас про него.       — Боб, не будь глупцом, он может быть вовсе не оленем, а хрен знает какой тварью, — выглядывает ещё один из окна машины.       — Да ладно тебе, посмотри, какой он потерянный.       Потерянный. Олень. Они сейчас точно говорят об Уилле?       Он всё ещё продолжает отходить назад от чужих рук, что тянутся к его морде. Грэм ощущает внезапный прилив агрессии у себя в жилах. Хочется гортанно взывать и растоптать внезапного незнакомца, что потревожил его покой.       — Боб, осень — не самое лучшее время года для знакомства с оленем, особенно с самкой.       Грэм не может понять, что тот тип имеет ввиду, но это ещё больше убеждает его, что разговор ведётся о нём. Омега чувствует приятное покалывание от мысли, что он может стать их реальной опасностью. Тем самым хищником, что может навредить.       — Ладно, я сейчас вызову службу по охране животных, и они ему помогут. — Почему он не уходит? Какого черта этот человек всё ещё стоит перед Уиллом? — А ты зануда, Дик, помни об этом!       В животе становится резко пусто. Он чувствует, как его изнутри пожирают муравьи. Они вползают в его горло, сидят на языке, скапливая ещё больше слюны в пасти. И Уилл пронизан той силой, что сидит внутри него. То самое чудовище, что с радостью вонзится в чужую артерию, сейчас ласкает его гриву, подталкивая к действию.       — Не стоит, сэр. Он со мной.       Грэм не может точно сказать как, но тот рой, что сидел в нём недавно, мгновенно исчезает, а тело стянуло невидимыми бинтами.       Этот женский голос знает явно больше, чем может позволить себе Грэм. Белые волосы, что окутаны в черную шаль, пробиваются через весь мрак. Уиллу не получается точно разглядеть её черты, но фигура у дамы явно элегантна и остра. Она без какого-либо страха подходит к зверю, кладя на его мягкий пернатый бок свою ладонь. Незнакомка не заявляет на него свои права, но явно хочет облагоразумить.       — Просим прощения, мисс, но у вас серьезно есть домашний олень?       Женщина кидает на него острый, надменный взгляд.       — Вам не знакомы оленьи фермы?       Парень робко трогает себя за плечи, отходя чуть назад, стыдливо приближаясь к машине, как наказанный пёс. А его приятель Дик уползает куда-то в сиденья, решая не взлезать в такое заядлое знакомство. Общество этой леди слишком велико для них.       — Конечно знакомы, мисс, — он нервно сглатывает. Глупец сам не осознает, почему чувствует утробный страх. — Вам нужна помощь?       Легкий хлопок по меховому боку и Уилла начинает клонить немного в бок, а сама женщина делает ровные шаги туда, откуда и пришла — в чащу леса.       — Благодарю, но нет. Он не далеко убежал, — она окидывает взглядом Грэма, и омега не может до конца определить, видит он лицо защитника или собственного убийцы. — Пойдем, Уильям.       И он идёт. Сам не знает как, но ступает на мокрую землю и смотрит на движущуюся впереди него незнакомку. Мысль, что им управляют, доставляет дискомфорт и отвержение. Выбраться из невидимых оков не получается: его связали слишком туго.       Свет автомобильных фар исчезает позади, и теперь Уилл видит только кривые деревья и черную фату спасительницы. Они оба ступают медленно, не торопясь. Грэм не может точно предугадать, куда он движется, точно так же как понять, откуда незнакомка знает его имя. Но в курсе ли она, кто скрывается под шкурой оленя позади нее? И что, немаловажно, знает ли сам Уилл?       Они шагают до тех пор, пока не приближаются к развалистому домику. Грэм никогда не задумывался, обитают ли в Вульф Трапе призраки прошлых деревень, но сейчас он в этом убедился.       — Покажи себя, — звучит властный голос, когда олень останавливается у самых дверей.       И Уилл не может. Он подозревает, о чём именно говорит женщина, но не может совершить это.       Закрывает глаза и пытается погрузиться в себя. Что он чувствует? Гнев, что сидит в нём, тоскливость, прячущуюся в сером мехе, и страх, засевший где-то в нёбе. Заглядывает глубже, слыша эхом собственный голос, что пробивается сквозь толщу льда, но крик этот бесполезен. Он не может разбить череп и пролезть через глазницы на волю. Его человечный Уилл Грэм взаперти, и зверь никак не может помочь ему с этим.       Где-то внутри себя Грэм чувствует клетку, что душит его, но снаружи лишь откликается животный рык, звучащий из него же самого.       — Мне придётся тебе помочь.       Звук, который проскальзывает в его уши, стягивает обезумевшие зрачки. Чужие руки мелькают в сознании, заволакивая тьмой. Как по щелчку, Уилл перестаёт чувствовать свое тело.

***

      Голова гудела. В ушах поселился рой пчёл, что мешал скоординироваться. Глаза слиплись и в них явно закинули горсть песка. Протягивая руки к мокрым волосам, Уилл начал медленно приходить в себя. По крайней мере, тонко осознавать, где он и кто он такой.       Его неприемлемо обнаженное тело на гладкой простыне кровати служило доказательством тому, что испытанное сегодня ночью отображало всю действительную реальность. Руки и ноги в грязи, волосы потрепаны с клочьями неизвестной листвы. Он чувствовал запах пота, скопившийся на липкой коже. Всё тело начинало выворачиваться наизнанку от собственного безобразия.       В панике поднявшись, он поспешил в ванную, не обращая внимание на любопытство собак на своём пути. Перед открывшимся ему зеркалом омега увидел себя — Уилла Грэма, всё такого же человечного, с реальным угловатым лицом и щетиной вместо меха.       Включив воду, он пытался вымыть трясущиеся руки. Нет, этого было мало. Парень включил в спешке душ, бак которого ещё не успел прогреть воду, и облил себя целиком, в попытке смыть всю слизь с лица и грязь с ступней и рук. Смыть тот безумный страх, что скатывал его тело в шар, стуча громко по вискам.       Десять минут под холодным душем дали ему понять, что он жив и мог вполне себе нормально функционировать как человек. Его ноги были не его, а руки, которые дрябло шевелили фалангами пальцев, казались нереальными. Ему понадобилось ещё время на осознание, что всё это нормально и что он не сошёл с ума, раз думал об этом.       Добравшись, наконец, обратно в спальню, он нажал на кнопку смартфона. При взгляде на циферблат задёргался глаз. Почти восемь. Он прогулял собственную работу. Даже если бы сейчас парень быстро переоделся, накормил псов, завёл машину и на всех парах помчался в Академию, всё равно бы опоздал на час. И он не знал точно, кого винить в этой ситуации: будильник, что решил не оповещать его этим утром, или ночные прогулки.       Ему не оставалось другого выбора, кроме как позвонить секретарю и попросить день отгула, ссылаясь на неловкое положение его «нежданно прорезавшейся омежьей сущности». Дама хоть и была строгой, но вполне себе понимающей. Ему дали ровно день, но со строгим упреком предупреждать заранее. Она чудесная женщина, Уилл точно это помнил.       Рассуждая, Грэм подметил, что вовсе не было обязательным отпрашиваться на целый день. Достаточно было двух часов, чтобы еще раз прийти в чувства и собраться. Но как бы то ни было, Уилл впервые проснулся ночью в теле оленя, что не могло остаться бесследно. Ему стоило разобраться, в чём дело и почему это происходит.       Собаки были в замешательстве от происходящего. Скуля, скреблись о входную дверь, требуя выпустить их во двор, на что парень без возражений распахнул им дверцу.       Омега быстро накинул на себя халат и вышел из дома вместе с псами. Их копошение в траве и игры между собой успокаивали Уилла. Кто, как не лично прирученная стая, сможет понять его чувства?       Пока питомцы резвились, Грэм не спеша спустился с лестницы. То, что собаки вели себя как всегда нормально, было отличным знаком. Выходит, на них ничего не сказалось. Но можно ли было утверждать, что те изначально знали о такой необычной способности их хозяина и просто не сообщали ему? Неизвестно.       Трава у дома была всё такой же. Парню пришлось отойти ещё дальше, чтобы наконец обнаружить доказательство своей тревоги. Он нашёл следы копыт в грязных отпечатках земли.       Находку можно было бы скинуть на диких зверей, что обитали поблизости в лесу, или на другого копытного скота, но не на оленя, тем более, не на самого Уилла. Но глядя на замерзшие пальцы, под ногтями которых так и не вымылась скопившаяся ночная грязь, он все никак не мог вернуть покой. Мысль о собственном незнании себя вызывала у него отдельный круговорот в голове и конкретную перестройку забальзамированных полок личного досье. Как он, чёртов эмпат, не мог понять самого себя, когда так отлично читал людей?       Уилл пошёл обратно, чтобы не привлечь внимание псов и не ловить их потом по всему полю, как уже было однажды. Дом издалека был посеян в утреннем тумане. Как корабль, что плавно колыхался на море. Возможно, он бы выглядел еще прекраснее, будь тогда ночь, но это не делало его менее загадочным.       Комнаты в доме были всё такими же, как бы не хотел признавать это Грэм. Прежние картины, прежняя мебель и одежда — всё это было Уилла. Всё это было нормальным.       Холодильник полупустой, но даже так в нём можно было найти что-то полезное для желудка. Вместо этого парень заварил себе крепкий кофе с маленькой каплей сиропа для осадка на языке. Горький вкус в горле заставил вспомнить еще об одном.       Та незнакомка с белыми волосами. Таинственная дама или спасительница — Уилл не знал, как должен был её называть. Она не сказала ему ни имени, ни другого понятия о себе. Но одно Грэм знал точно: женщина была ведьмой и явно непростой. Она не испугалась Уилла — напротив, увела зверя подальше от людских глаз, спрятав за мраком леса. Изящная незнакомка знала явно больше, чем кому-либо позволено, даже самому профайлеру. Во рту стало сухо от мысли, что та женщина — самая настоящая первородная ведьма, а не просто любительница темной магии. Уилл мгновенно проглотил эту вязкость вместе с остатками кофе.       Кружка полетела в раковину, а сам парень — обратно гостиную. Он обыскивал ящики стола, пока не нашёл нужные ему бумаги.       Всё те же фотография: прикрепленные на камень рога посередине бездушного поля, а них насаженная Кэсси. Грэм листал папку дальше и дальше, пока разум снова не заволокла дымка.       Он стоит посередине поля. Вороны кружат над трупом, желая полакомиться сгнившей плотью. Уилл отгоняет их, подходя к бездыханному телу. Кэсси всё такая же: безмолвная и одинокая. Он касается её щеки в надежде утешить, как слышит голос за своей спиной:       — Ты ошибся. Я её не убивала.       Парень оборачивается. За ним стоит приглашенная незнакомка. Он встречается с ней взглядом, пытаясь правильно понять её мысли и чувства. В стеклянных глазах Грэм смог прочесть лишь одно: железное равнодушие и полный барьер преград намерений.       — Кто тогда?       Она склоняет голову немного набок, пытаясь распознать, о чём думает Уилл, задавая своей же иллюзии вопрос.       — Ты сам всё скоро поймешь.       Трель телефона прокричала из спальни.       Грэм в спешке поднялся и побежал в соседнюю комнату. Смартфон жужжал на кровати, требуя к себе внимания. Поднеся его ближе, он быстро нажал на кнопку «ответить», как тут же услышал:       — Какого черта ты не на работе?!       Парень сумел сдержать себя, чтобы не скинуть звонок и не уткнуться лицом в подушку. Ещё бы Джек не зашёл к нему сегодня в кабинет. Ещё бы не появилось новое дело.       — Ты можешь спросить…       — Не считай меня дураком, Уилл! Ты можешь вешать лапшу на уши кому угодно, но не мне! — О, вот как. — Какие к черту «омежьи проблемы»? Что у тебя стряслось?       Зарыв пальцы в волосы, Грэм откинул голову на подушки, решая, что ответить.       Сказать прямо, что почти всю ночь он разгуливал в теле животного будет дикостью. Мало того, что Кроуфорд не поверит, так ещё запрячет омегу обратно к Чилтону и не будет воспринимать всерьез. Так уж вышло, что являться мистическим существом, по крайней мере в их стране, нелегально. Если Уилл и вправду имел какое-то отношение к оборотням, это скажется не только на его репутации, но и на дальнейшей свободе жизни.       — Я приболел, — он откашлялся. — Голова кружится и тошнит. Мне показалось, что это может связано с моей сущностью.       На том конце вздохнули.       — Ты можешь сейчас приехать? У нас новое дело. — Мужчина сделал короткую паузу. — Я прощу тебе сегодняшнюю оплошность и дам дополнительный выходной на завтра, если ты сделаешь это.       Парень по случайности ойкнул.       — Оплошность? Джек, мне правда плохо и в этом нет ничего необычного.       — Есть! Когда людям плохо, они обращаются к врачу и, как минимум, берут больничный, но ты, как я погляжу, никуда не собираешься!       Уилл погладил линию челюсти в размышлении от услышанных слов.       Больница. В последнее время это слово ассоциировалось у него с Ником и горячим супом Ганнибала. До этого же Уилл мог представить себе аппарат капельницы и голос Чилтона, что просит Грэма успокоиться. Заядлое местечко, проще говоря.       Всё, что выходило из рамок нормальности, было принято либо исправлять, либо устранять. Так велели принципы общества. Хождение Уилла в чужом теле превышал лимит для бездействия. Парень не уверен, что врачи смогут ему помочь. Скорее всего они направят его к психиатру, дай бог к Лектеру или Блум, или к неврологу на обследование. Худшим вариантом будет, если его воспримут всерьез и начнут вымогать согласие на проверку по распознания различных мутаций в теле и на анализ подробного изучения ДНК. И Уилл бы не побоялся таких процедур, будь это год назад, но не сейчас, когда он сам не уверен, что таила его плоть.       — Уилл? — Омега хотел зашипеть от раздражения, что голос на той линии всё еще тут. — Мне высылать адрес или за тобой приехать?       Проглотив усталый стон, Грэм подал голос:       — Хорошо, я приеду.       «Только лишь бы ты оставил меня в покое» — ушло куда-то в горло и в сброшенный звонок.       В последний раз погладив ладонью мягкую простыню, парень со вздохом поднялся и подошёл к шкафу. Живот неприятно свело от мысли, что сегодня он так и не отдохнет. В любом случае, его нахождение в кругу знакомых напомнит ему, что Уилл всё ещё человек.

***

      — Серьезно? Джон Смит? Что-нибудь поинтереснее нельзя было придумать?       Возгласы Брайана докучали Уиллу. У него не было сил объяснять, что больной на голову маньяк не станет выдумывать нечто разнообразное. Преступник спешил, хотел поскорее занять место в своём номере и приступить к делу. Ему не было дела, что потом скажет ФБР на его недостаток воображения.       — Мне нужно накрыть кровать пленкой.       Зеллер в недоумении поднял бровь, повернувшись к Беверли и Джимми. Те кинули кусок обрубленной пленки без вопросов. Видимо, один Брайан не привык к таким просьбам.       Уилл не мог до конца оценить мягкость матраца под тонким одеялом и пленкой. Он лишь улегся поудобнее, сложив руки на коленях, и сделал глубокий вдох, перед тем погрузился в новую волну видения.       С последним отсветом маятника Грэм открывает глаза. Тела ангелов всё так же стоят перед ним. Они молятся не на него. Они молятся для него.       Это не вы.       Это мой вам дар.       А теперь, я лягу спать.       Перед тем, как веки снова закроются, Уилл видит их: Кэсси и Николаса Бойл. Они молятся на него. Уилл не сдерживает горькой улыбки: они молятся, чтобы тот их спас.       Глаза открылись, и вместе с ними пропало то умиротворение, что присутствовало секундку назад. Он повернулся, чтобы встать, как увидел испачканную рядом с ним тумбу. Ему не нужно было спрашивать, что это конкретно было, ведь его живот сам скрутился в один большой узел, заставив Грэма подскочить с места и вломиться в уборную вблизи.       Его желудок тщательно вытолкнул из себя остатки утреннего кофе и полупрозрачную желтую слизь голода. Парню пришлось просидеть так еще некоторое время, чтобы убедиться в отсутствии новых рвотных позывов.       Рядом раковина была как раз кстати. Холодная вода на щеках помогла прийти в чувства. Уилл смотрел на своё бледное лицо и не мог вспомнить, когда он успел съесть что-то необычное, чтобы отравиться. Но нет, его рацион оставался неизменным. Омега напротив перестал ездить в быстрые закусочные и питаться фастфудом. Возможно, он стал есть меньше, но ничего вредного в его питании не было. Ему не хотелось думать, что это часть его мистического перевоплощения. Просто легкое отравление, просто небольшой стресс. Просто Уилл Грэм не знает самого себя.       Звук шагов позади напомнил ему, что он всё еще на месте преступления. И ванную комнату, по всей видимости, ещё даже не обследовали, как он уже успел испортить улики.       — Уилл? Ты, случаем, сейчас не с унитазом обнимался?       Фраза была сказана чересчур верно. Беверли, со своей точной дедукцией, не могла не проанализировать поведение своего друга.       — Погружение было тяжелым, — парень вздохнул. — Убийца боится умереть во сне. Он сделал из Андерсонов ангелов, чтобы те молились на него.       Уилл на время замолчал, чтобы по новой зажмуриться и скинуть ладонью остатки тревожного видения. Открыв глаза, он увидел всё такое же настороженное лицо подруги. Она изогнула бровь и скрестила руки. Девушки требовала более внятного и правдивого объяснения.       — И возможно, мне стоило проверить срок годности моего утреннего салата, — немного протяжно промолвил парень, делая как можно пристыженный и смущенный вид.       Это была слишком откровенная ложь для их дружбы. Грэм никогда не жаловался на желудок, даже на изжогу или гастрит. Он, казалось, был приспособлен к любым ужасным условиям. Мог питать одними консервами целый год, так ничего и не заработав. Они оба понимали, где тут ложь, а где истина.       — Уилл, от меня ничего не скроешь. Я знаю, в чём дело.       Лицо стало ещё бледней. Парень в спешке облизал губы, надеясь, что это не то, о чём он подумал и Беверли совершенно не знала о его ночных похождениях.       — Да? И что же?       — Стресс, — камень с его плеч упал с громким стуком, что кажется сама Катц слышала это. — Джек тебя доконал, мы все это видим. Не нужно скрывать, что тебе тяжело, — она вздохнула, заправляя за ухо выбившиеся пряди. — Слышала, тебе сегодня утром было плохо, так ведь?       Беверли Катц — чудесная альфа, Уилл был готов поставить все сто баксов на данное утверждение, так ещё добавить с пригоршней. Парень не мог точно сказать, как подруга это делала, может чувствовала интуитивно или слышала по запаху, но так точно понимать и угадывать Грэма умела чуть-ли не она одна. И сейчас девушка сама предоставила ему возможность вылезти из этого застоя в недопонимании.       — Да, тошнота и головокружение меня уже навестили, — частичная правда. Тошнило от непонимания себя, а кружило от догадок. — Сейчас уже полегче.       Девушка снова покачала головой. И это сказал человек, которого только что вырвало на работе.       — Тебе бы отдохнуть…       — Джек сказал, что даст мне завтра выходной.       На самом деле, это было неплохим предложением, учитывая, что завтра пятница. Три спокойных дня ему и вправду не помешают. По крайней мере, Уилл надеялся, что они будут спокойными.       — Я говорила про сейчас, — фыркнула она. — У тебя же нет в планах заехать снова в Бюро или, может, ещё час проторчать на месте преступления?       Он начал понимать, к чему клонит подруга.       — Делаем так: пока я разговариваю с Джеком, ты убегаешь и выключаешь мобильник. Всё понятно?       Уилл не смог сдержать улыбки. Катц явно рисковала своим душевным спокойствием и премией, раз решила попробовать обвести Кроуфорда вокруг пальца. Парню оставалось лишь открывать рот для благодарности.       — Беверли, ты…       — Я великолепна, я знаю, — похлопала она Грэма по плечу, посмеявшись. — А теперь беги, пока Джека нет на горизонте. Об ангелах я передам, можешь не беспокоиться.       Он не знал, насколько правильно и законно сбегать так с работы, даже не отчитавшись, но это было определенно заманчивым предложением для его старого бунтарского характера. Уилл еще раз тепло улыбнулся девушке перед тем, как выскочить из отеля. Он не мог точно решить, куда теперь ему отправиться, но курс явно лежал не на Вульф Трап. Катц, сама того не подозревая, дала Грэму реальную возможность уйти в его новую проблему с головой, предоставляя шанс разобраться в ней лучше. Ведь, как бы то ни было, эти минуты омега рассчитывал провести не в отдыхе.

***

      Аккуратно припарковав машину на стоянке, Уилл подметил тот факт, что площадка была почти пустой. Это заставило насторожиться. Четверг, все разъехались по своим офисам, но и здание здесь тоже чьё-то рабочее место, а значит не должно пустовать. Такое маленькое подозрение он отложил в архив таких же крошечных деталей.       Решение поехать в библиотеку было не столько спонтанным, сколько гениальным и немного таинственным. Грэм чувствовал себя главной героиней какого-нибудь заядлого романа, что пытается найти ответ в древних книгах потомков. Но Уилл — не книжный персонаж, да и вряд ли главный герой, поэтому шёл в место таинство книг не для романтики, а для твёрдого розыска и выискивания доказательств. Интернет тоже неплохой источник в наше время, но недостаточный, чтобы найти абсолютно всё и остаться незамеченным. Специальные органы фильтруют запросы аккаунтов и счищают ту информацию, что не стоило им знать. А конкретно касаемо мистических существ. Базу мог найти каждый, но вряд ли нашел бы то, что могло быть нужным для Грэма. Он сотрудник ФБР, не стоило привлекать к себе внимание. Поэтому да, старая забытая всеми библиотека была как раз кстати.       Табличка «Закрыто на ремонт» ну уж очень сильно огорчила парня. В другие места не хотелось ехать, Уилл им не доверял, а старый проверенный источник всегда лучше и надежнее.       Почувствовав легкое головокружение от разочарования, он уперся лбом о холодный камень здания. В висках немного ныло, головная боль была привычна лишь ночью за составлением лекций и утром, во время их проведения. Где-то на подсознательном уровне Уилл понимал, что ей придется стать его новой спутницей. И одной пластинки аспирина ему будет мало.       Мысли плавно начинали распутываться из тугого клубка. Но даже в таких плотных нитях есть свои узелки. И Уиллу нужно было решить, какой именно колтун ему стоило расправить.       Грэму ужасно хотелось закрыть глаза на всё происходящее. Забыть то пробуждение на крыше дома, удушающие кошмары и ночные походы в чужом обличии. Его тело кричало о действительности ситуации, но набитая годами логика твердила об иллюзиях, самообмане. Собственный мозг плавился в горячем котле дымящейся тревоги. Уилл больше не мог самостоятельно оценить проблему для того, чтобы решить её.       Первый узелок дернулся на Алане Блум. Его верная подруга, искренняя юношеская любовь и человек, которому он мог доверять. Она спасала его не один раз, хотя однажды и сама стала причиной его душевных терзаний. Беверли Катц входила рамки таких же критерий, но с ней дружба началась с дружбы, а не с любви. Слишком низкая совместимость, чтобы вызвать хоть какие-нибудь романтические чувства. Но Беверли была слишком упёртой, чтобы не бросить вызов инстинктам, сблизившись с Уиллом.       Два плотно придвинутых друг другу узла остались такими же крепки, что и были. На сей день они останутся не развязанными.       Джек и Белла — их Грэм не стал рассматривать, точно так же, как и Чилтона. Трогать запертые в шкатулку давнишние травмы опасно, точно так же, как доставать их целиком. Белла могла бы помочь спрятать ему ключ от ящика Пандоры, но она больше не в состоянии подавить чужой азарт, когда сама умирает от пережитой новости. Женщина разделит отчаянье сына, как это однажды вечером сделал он в Вульф Трапе, но на большее ей не хватит сил. Белла не подходила Грэму — парню был нужен тот, с кем он начнёт движение.       В горле стало сухо от одного переливающегося узла по имени доктор Ганнибал Лектер. Относительно свежий отросток, что настырно засел на нить. Упорство стать другом для Уилла было ничуть не поразительнее, как бросала вызов природе Катц. Подход Лектера отличался от Беверли тем, что каждое его действие было как отдельный ритуал: индивидуальная стратегия, созданная лично под Грэма. У Ганнибала так же было то, что не было у самой Аланы: более ясное понятие чувств. Его намерения кажутся аккуратно вычерченными и расставленными по столу. Он дал понять Уиллу о масштабности своих планов, которых омега пока так и не смог до конца разглядеть. Единственный изъян у мужчины имелся в его глазах. Грэм не мог прочесть его душу, пара тёмных глаз казалась обжигающе холодной и неприступной. Его интуиция кричала каждый раз об опасности, как только парень чувствовал присутствие альфы рядом с собой, пока в свою очередь слабая лакомая сущность ластилась под землистым водопадом. Уилл мог поклясться, что видел в чужой тьме кройку занавеса, который слишком плотно сшит, чтобы его раскрыть.       Красивые мушки сверкали на медной леске. Каждая из них прекрасна, но и каждая опасно засела. Уилл понимал, что сможет вытащить лишь одну. Он не мог рисковать, выбирая Алану, чтобы однажды её нежные глаза выдали его, или Беверли, что вызовет подозрение, когда засядет в лаборатории еще на лишних два часа. Бездушие глаз Ганнибала впервые перестало быть проблемой. Уилл не знал, какие нити повязаны на чужих пальцах и как крепка опасная паутина, но ему придётся влезть в этот котёл. Он пожалеет о своем решении позже, а пока начнёт ступать кротким, но уверенным шагом.       Небольшой звон колокольчика где-то у соседнего здания заставил парня отшатнуться от стены и закрыть книгу раздумий на тот же замок. Уголки губ от увиденного поднялись непроизвольно сами. Отсутствие скрипки у доктора Лектера оказалось полезным.

***

      Не сказать, что Уиллу платили так уж много, как могли. В основном ему подкидывал лишние купюры Джек, — к сожалению, премиями тот так и не сумел задобрить Грэма. Парень оценил как и внешний вид магазина, так и внутренний, ступая в него с колокольным звоном. Воздух был наполнен вкусом лакированной древесины и солода. Стены были также пропитаны другим, человечным для здания запахом. Видимо, это был аромат владельца лавки.       Плавная мелодия взялась из ниоткуда в соседней комнате. Искушение подойти было слишком велико, чтобы не подчиниться. С каждым шагом ближе к цели звук казался резче. Его заманивали и одновременно отталкивали, проверяли чужой интерес к опасности. Уилл шагал украдкой, он не был безумцем, чтобы вламываться в неизвестное так сразу.       — Я вас услышал, можете не прятаться.       Грэм не прятался. Но он крался.       — Знали о моем присутствии и всё равно играли?       Хищные глаза блуждали по его телу. Навязчивое чутье, что на сей раз Уилл имеет дело с психопатом, прозвенело слишком громко. Грэму стоило извиниться и уйти, но он упёрся в деревянный пол твёрже, не делая лишних шагов. Так ли выглядела жертва для Ганнибала? Нет, так выглядела возможность для Уилла.       — Многим нравится заходить в мой магазин под игру на скрипке, — его губы слегка растянулись в паузе. — Особенно омегам.       Вот как. Пока Грэм видел в нём психопата, тот увидел нём омегу. Это было не лучшим положением для Уилла влюбить в себя человека с явной склонностью к безумству.       Парню протянули руку, и тому пришлось принять её через силу. Даже когда его поцеловали в костяшки пальцев.       — Тобиас Бадж. С кем могу иметь дело?       У Уилла был аналогичный вопрос.       — Уилл Грэм, — сухо произнёс тот, но его тон никак не спугнул Баджа.       — Уильям… Чем вы решили порадовать меня?       Губы сами разъехались в пародии оскала. Грэму понадобилось усилие, чтобы не ощетиниться целиком.       — Уилл, — с тяжестью произнёс он. — Я пришёл за скрипкой для моего друга.       Его реакцию восприняли не так, как Уиллу хотелось. Корпус Баджа наклонился к нему вперёд, а шея вытянулась. Тогда-то из уст Грэма и вырвалось что-то прерывистое между предупреждающим шипением и ломаным, неправильным рычанием, что скорее было схоже на корявое мурлыканье. Реакция у Грэма на чужое обнюхивание впервые была такой непредсказуемо агрессивной, что он сам удивился, виновато отступая.       Тобиас оценил действия омеги, шире растянувшись в оскале. Он не получил желаемое из-за хорошей работы подавителей, когда сам Уилл смог уловить твёрдый аромат бензоина и элеми, что так и читался: «Я альфа, увидь меня». Но что больше удивило в нём Грэма, так это то, что Бадж буквально пах музыкой.       — Скрипка, — напомнил ему парень с неким кряхтением, пытаясь поскорее развеять в воздухе настырный запах напряжения.       Тобиас кивнул и направился к нужным стеллажам. Альфа ещё десять минут рассказывал чуть ли не о каждой скрипке в своём арсенале и попытался отвести в раздел других инструментов. Эти короткие минуты тянулись слишком долго для Уилла, что пальцы давно начали плясать нервный вальс на середине бедра. Парню хотелось уйти, нет, убежать, лишь бы не слышать больше приторного голоса вперемешку с заигрывающими феромонами. Что нужно было Баджу от него и почему именно он — Грэму было неизвестно. Возможно, его сущность почуяла отличного партнера, или тайный монстр психопата пустил слюни на чужую эмпатию.       Что бы то ни было, Уилл не собирался потакать желаниям Баджа, поэтому после вручения красиво запакованного инструмента парень сразу помчался к дверям. Он не слышал мурчащих прощаний и любезностей зайти как-нибудь ещё. Все звуки перебил звук копыт, что громко цокал в голове вместе с другим шумом. Лишь робкий звон колокольчика помог ему прийти обратно в чувства и выйти из древесного ада, что заложил плотно ноздри.

***

      Остаток дня пробежал слишком мимолетно.       После десятого пропущенного от Джека Уиллу всё же пришлось ответить на звонок, получив добротную порцию крика. Расследование впервые продвигалось необычайно быстро, и уже этим вечером к ним заявилась жена подозреваемого убийцы, которую пришлось выслушивать одному Грэму, ведь Джек к тому времени уехал по неизвестным неотлаженным делам. И парень проклинал такой черед событий, когда сидел в одиноком офисе Кроуфорда и впитывал в себя тоску уже почти как вдовы умирающего от рака мужа.       Пятница проходила так же тихо, всю тревожность и страх забрала ночь. Лежать в холодной постели и просыпаться каждые два часа в поту было отдельным адом для Уилла. Смотреть на своё тело, ноги и кисти рук в ночном полумраке было невыносимо тяжелой проверкой. А увидеть утром бледное, но живое лицо, было вознаграждением вместе с медалью в виде головной боли.       Мотор машины с грустным гудением завёлся. Даже бездушная машина соболезновала парню. Аккуратно сидящая на соседнем сидении скрипка молчала, наблюдая за дорогой. У Грэма не было пятничного сеанса с Лектером, — как бы ни был расстроен доктор от забитого графика, — но омега всё равно направил путь к нему. Ганнибал его впустит, на это были гарантии, если тот всё еще хочет стать другом для Уилла. Звучащая скрипка будет красивым предложением, что альфа воспримет за лесть и внимательность. Грэм пока не понял, хотел ли он по-настоящему дружбу с Лектером или подносил себя как жертву, — ему однозначно ещё предстояло с этим разобраться.       Мысль о карих глазах и тонких хирургических пальцах рассыпалась холодными искрами в голове и плавящим теплом от горла до самого низа живота. Может, дружба и не такое плохое слово.       Машина припаркована, шаги отсчитаны. Уилл стоял напротив заветной двери, складывая кисть в кулак. Она ещё держится у самого края покрытой краской деревянной двери в страхе произнести звук. Омеге хотелось вломиться прям так, без предупреждения повернуть ручку и распахнуть дверь, показав себя в безумной красе. Но это спугнет Ганнибала, вызовет злость, ведь если бы вызвало восхищение, Грэм бы сам бы развернулся и в страхе ушёл.       Три коротких стука — и колени задрожали.       Грубость. Уилл всегда был груб и резок с Лектером. Отвергал и ломал чужую надежду, а теперь сам стоял пред своим врагом несчастным и потерянным. Он боялся доверять окружающим, боялся самого себя и страшился ступить в кабинет психиатра. Парень был не до конца уверен, сможет ли он раскрыться, как желал, и взять того в союзники. Если он это сделает, то будет рад, но если нет, то и не будет сожалеть.       Дверь распахнулась, заставляя вздрогнуть Грэма, но не отпрянуть.       — Уилл? Что-то случилось?       Во рту стало резко сухо. Омеге пришлось насильно заставить язык проехаться по режущим губам, чтобы выдавить голос.       — Ты сейчас один?       Ему не ответили, зато шире раскрыли дверь, приглашая в своё логово.       Впервые Уилл испугался этого громадного кабинета. Этих серых стен, что, казалось, не давили, а наоборот расширяли комнату; горящих взглядов книг, что пылились на полках и двух кожаных кресел, что образовывали пропасть между собой.       — Ты что-то хотел мне показать?       Низкий баритон, казалось, звучал почти у уха. Альфа закрыл дверь, но остался на том же месте, наблюдая, как плавно ступал всё дальше в глубь комнаты парень. Ганнибал тоже почувствовал то напряжение, что принёс с собой Уилл. Мужчина также уловил слабые нотки неизвестного страха, что пробились сквозь едва уловимый подавителями аромат.       Грэм посмотрел на свои руки, которые в защитном механизме прижали к телу коробку подарка. Он подсознательно хотел защититься, но только от кого?       — Ты говорил, что у тебя нет скрипки, — неловко повернулся к нему парень, маясь на одном месте. Лектер уловил этот невербальный жест и, наконец, приблизился к нему. — Джек дал мне выходной. И я не удержался и решил заглянуть в магазины Балтимора.       Протянутую вещь приняли с аккуратным почтением и удивлением. Может, Ганнибал и был насторожен, но он этого никак не показал. Мужчина плавно проскользнул к своему столу, где красивым жестом тонких пальцев развязал бант на коробке, раскрывая заветную вещь. Клён, благородно выращенный в горах и покрытый темной лакированной краской. Уиллу впервой удалось увидеть такую нежную, тонкую улыбку Лектера, с которой мужчина посмотрел на него.       — Это чудесный подарок, Уилл, — парень перестал дышать, глядя на холодные огни глаз. Ганнибал не отрывался от него, даже когда гладил смычок, от чего омеге пришлось опустить глаза первым.       Коробка тихонько закрылась. Лектер аккуратно погладил её, отодвигая к краю стола, пока смущенный Грэм прятался в других углах кабинета. Омега маячил по комнате, как потерянный зверь, что хотел убежать и спрятаться, но почему-то всё равно не уходил. Мужчине приходилось тонко ступать, чтобы загнать профайлера наконец на кресло, которое он так не любил.       — Могу ли я утверждать, что ты пришёл не только для того, чтобы преподнести мне подарок? — Заявление прорезало воздух. Лектер начал догадываться о происходящем.       — Я не знал, когда у меня еще будет возможность это сделать.       Доктор внимательно склонил голову набок. Уилл начал боятся не только Ганнибала, но и себя.       — В понедельник вечером. Ты мог это сделать тогда, если ты, конечно, ещё помнишь о нашей записи.       Парень нервно ёрзал в кресле, сминая руки. Лектер не стал упрекать блокаторы омеги за пробившиеся феромоны волнения — по Грэму уже было видно, что лимит его невроза стал больше принятого.       — Я тебя отвлёк? — Он поднял голову с вызовом, заставляя мужчину лишний раз убедится, что перед ним сидит такой же хищник, хоть и в хрупком обличие омеги.       — Что тебя тревожит, Уилл?       И снова он замолк. Ганнибал дал ему три минуты, которые парень потратил с умом. Осанка Грэма стала ровнее, руки легли на колени, хотя пальцы до сих пор подрагивали, а порой сворачивались в кулак и разгибались по новой. Глубокий вдох дал ему больше сил для разговора.       — Я начал теряться, — в одно мгновенье он сломал весь свой уверенный вид, вскакивая со своего место и направляясь шумным шагом к окну, где потом развернулся и ступил обратно, только уже за спинку кресла. Возможно, это и раздражало доктора, но тот только молча поджимал губу. — Я… Я снова ходил во сне и когда проснулся, мне показалось, что тело… Оно было не моим.       Руки активно жестикулировали, поэтому, чтобы скрыть свою активность, он спрятал их в копну волос, стараясь себя тем самым успокоить. Слюны во рту стало слишком мало, парню пришлось сглотнуть эту режущую сухость, слегка пошевелив губами. Ему было тревожно от того, какой будет реакция Лектера.       — И кем же ты был?       Кисти сжали зеленую обивку кресла. Взгляд не поднялся к чужому лицу, он завис где-то на остром плече. Стало напряженно тихо, когда Уилл метался в новых поисках нужного ответа.       — Я… Я не знаю.       И это было правдой.       Ганнибал даровал ему благосклонный взгляд, а затем сам поднялся, подходя к своему столу. Грэм не видел, что он взял и что намеревался сделать дальше. Омега вздрогнул лишь тогда, когда почувствовал позади себя теплое дыхание, а сбоку протянутый блокнот в красивом переплёте.       — Позволь мне провести тест, — произнёс мужчина, когда предложенную вещь успешно приняли. Он сел обратно в кресло, элегантно скрестив ноги. Вздернув руку, Лектер глянул на часы и выдал: — Сейчас пять часов тридцать шесть минут. Нарисуй это время в блокноте в виде часов.       Уилла заинтересовали действия альфы. Он с подозрением сел обратно в кресло, вытащив уже прикрепленную ручку к блокноту, и, раскрыв его на первой странице, небрежным движением нарисовал круг, а затем стрелки. Окружность вышла немного кривой и овальной — у Грэма никогда не было изысков в рисовании. Стрелки были ровными и показывали четкое время, что ему продиктовал Ганнибал.       Оценив свою работу и протянув блокнот обратно мужчине, Уилл ждал результата. Он не был уверен, что тест пройдет успешно, но клятвенно надеялся на правдивый ответ Лектера.       — Всё верно? — робко спросил Грэм, несмело облизав губы.       Ему положительно кивнули, от чего парень облегченно распластался на спинке кресла. Уилл не знал, что это за тест и что он находит, но, если это удовлетворило Ганнибала, значит не всё так плохо. Так ведь?       — Стресс может рассеять наши границы между иллюзией и явью. Я рад, что ты решил обратиться ко мне за помощью, а не держать всё в себе. — Внутренняя омега Грэма восприняла этот жест как похвалу, от чего его уши слегка зашевелились. — Джек дал тебе выходной. В честь чего такая милость?       Уилл кряхтел в усмешке.       — Кроуфорд порой бывает милосердным, если захочет, — он снова отлип от мягкой спинки и сгорбившись, небрежно сложил руки на коленях. — Не знаю какие альфо-инстинкты в нём проснулись, но он впервые решил выдать мне выходной в честь плохого самочувствия.       Ганнибал слегка прищурился. Ему не понравилось, что такая мелкая деталь, как физические недуги, были скрыты от него.       — Мигрень?       — Не совсем, — он маялся. — Хотя возможно и она. Меня также стало тошнить, — парень горько улыбнулся. — Мой желудок, по всей видимости, хочет выплюнуть сам себя.       Лектер заинтересовано постукивал пальцем по бедру, но выражение лица осталось прежним.       — Тебе стоит отдохнуть и сменить обстановку, насколько это возможно, — мужчина вернул ноги в прежнее положение, привлекая к себе внимание. — Как насчёт оперы?       Уилл удивленно поднял голову, выпрямившись. Он оглядел Лектера с головы до ног распознавая, что пытался донести ему сейчас доктор.       — Это не совсем моя стихия.       — Как часто ты на них был?       Вопрос озадачил Грэма еще больше. Парень был в подобных местах пару раз и то по просьбе Беллы, которой не хотелось идти одной в светское общество. Это было вовсе не в Балтиморе и даже не в США, а в старушке-Европе, куда женщина порой возила с собой сына во время конференций, под страхом оставлять его одного с Джеком.       — Может, пару раз, — нахмурился тот. — Сомневаюсь, что я могу по-настоящему оценить подобные вещи.       Парень чувствовал, как расслабился запах альфы. Он стал ласковым и спокойным. Это помогло телу выдохнуть накопившееся напряжение, зато заставило насторожиться интуиции.       — Боюсь, мне придётся не согласиться с тобой. В операх нужно своё окружение, своя компания. Если люди подобраны неправильно, то и насладиться полностью не получится. Могу предположить, что ты был не в тех местах и не с теми людьми.       Совершенно не с теми. Много иностранцев, что говорили на неизвестных ему языках, а также коллеги Беллы, что шептались о тайном прошлом её приемного сына — всё это было невыносимо. Сидеть смотреть оперу и чувствовать укоризненный, порой жалеющий взгляд. За это ему пришлось не возлюбить Европу.       — Что ты хочешь предложить вместо этого?       — Пойти со мной, — Уилл пошатнулся, как от удара. — Позволь мне уточнить. Я должен был пойти завтра со своей коллегой, но, к сожалению, у неё появились неотложные дела. Мне бы не хотелось оставлять билет напрасно.       Язык гладил наждачные губы. В горле засела немеющая тишина, не способная выдавить и звука. Грэм вскочил с места, но никуда не ушёл. Он смотрел на собеседника с укором и непониманием, не веря услышанному.       — Ты можешь предложить это другой своей коллеге. Например, доктор Блум.       Ганнибал смотрел на него смутно, тоже со своей долей непонимания. Его голос зазвучал прерывисто и медленно:       — Ты прав, Алана моя коллега и хорошая подруга, но, видишь ли, я хочу пригласить тебя, а не её.       Нижняя губа поджалась к верхней, как в обиде.       — Почему?       Ему снова подарили слабую улыбку.       — Потому что я вижу в тебе ту компанию, с которой я бы хотел разделить время. — Этого было достаточно, чтобы поставить последнюю точку в их несуразном конфликте. Мужчина не спеша поднялся, смотря точно в глаза Уиллу, гипнотизируя собственным мраком. — Я не хочу, чтобы ты думал о непристойном в наших отношениях. Но раз ты пришёл сегодня в мой офис и сам признался о своей проблеме, не делает ли это нас чуточку ближе?       Вот и всё. Лектер получил то, чего он хотел, а Уилл принял долгожданную поддержку. Ничья по обе стороны, но почему-то Грэм чувствовал шах к своей персоне. Протянутая для рукопожатия рука тому свидетель.       — Я вышлю тебе на почту название пьесы и время, когда я приеду за тобой. — Крепкие пальцы гладили его костяшки рук. — Могу ли я еще кое о чем тебя попросить?       Это не было время для шуток, но парень всё равно выдавил из себя усмешку.       — Не думай, я не приду в платье.       Ганнибал скептически улыбнулся.       — Я и не прошу. Но было бы хорошо, если бы ты навёл небольшой лоск на лице и волосах.       Уилл поднял брови, глупо заморгав, то закрывая, то открывая рот.       — Ты хочешь, чтобы я побрился?       Его руку отпустили.       — Тебе это кажется оскорбительным?       Омега отшатнулся, отходя куда-то в сторону, пряча лицо в пол. Грэм видел в их общении с Лектером легкую дружбу, чем крепкую и неразличимую. Но если он появится на публике в красивом смокинге, с гладко выбритым лицом и блестяще уложенными волосами рядом с чистокровным богатым альфой, то слухи расползутся куда быстрее, чем тот успеет сказать что-то против.       — Нет, просто ты… Мне бы не хотелось этого делать, — старательно подчеркивал слова профайлер, стараясь не сбавлять в тоне вежливость.       — Я понимаю, — доктор начал подходить к двери. Уилл семенил за ним. — Но всё же, рекомендую. Меня бы это очень обрадовало.       Этого было достаточно, чтобы окончить их диалог. Доктор Лектер ещё раз поблагодарил Грэма за скрипку и, ссылаясь на скорый приход пациента, попрощался с ним. Всё культурно и вежливо, как Ганнибал любит. Но фраза «Буду с нетерпеньем ждать завтрашней встречи» и горящие дьявольским огнем глаза, заставили лишний раз Уилла криво улыбнуться, чтобы остановить табун мурашек по спине.       Грэм так и не понял, на что он только что подписался.

***

      Крутясь вокруг зеркала, Уилл не мог понять, нравится ли ему новый образ или нет. Смокинг сел почти идеально, правда лишний раз подчеркивая недобор в весе. Парню пришлось потратить весь вечер на видео звонки с Аланой, умоляющие возгласы Беверли по телефону и выпрашивания недостающих денег у Беллы, с просьбой не рассказывать Джеку. Консультант, как назло, настаивал купить костюм именно под его надлежащий статус омеги. Грэм не понимал, зачем такие привилегии, но сейчас, видя как теснятся штаны на заднице и как сужаются в районе талии, тот понимал, к чему клонил вечно улыбающийся бета. К счастью, фрак закрывал лишнее любопытное внимание.       Темно-синие тона шли Уиллу. Черный не так привлекательно смотрелся на нём, как этот оттенок. С ним глаза Грэма сияли ещё ярче, придавая особый отсвет лицу.       Последняя запонка была успешно застегнута, а галстук-бабочка приветливо улыбался на шее. До приезда Лектера оставались добрые шесть минут с хвостиком. Уилл был уверен, что альфа не опоздает, но и не приедет раньше. И Грэм намеревался насладиться остатками этих спокойных секунд.       Телефон громко заверещал в соседней комнате. Уилл быстрым шагом пересек дом с небольшим волнением, не случилось ли что с Ганнибалом. Но написанное маленькими буквами имя на смартфоне мгновенно скинуло как и беспокойство, так и всё тепло в груди.       — Джек?       — Уилл, ты срочно мне нужен.       Парень аккуратно проходил в глубь комнаты, перешагивая с опаской раскинувшись по полу собак, чтобы не испортить штаны раньше времени.       — Сомневаюсь, что смогу.       В трубку громко задышали. Его ответ был не тем, что ожидал собеседник.       — Уилл, я сказал срочно. Когда я так говорю, значит тебе нужно завести машину или вызвать такси.       Грэм аккуратно сел на край кровати, сминая свободной рукой ткань на коленях.       — Я не могу так быстро бросить свои дела и прибежать к тебе, — Уилл честно пытался подавить раздражение, но его голос был все больше схож на шипение, чем на дружелюбную речь. — Я давно в том возрасте, когда могу иметь свою личную жизнь и свои секреты. Ты не в праве вмешиваться.       Самая напряженная тишина, что могла быть на телефонной линии между ними, случилась. Джек молчал, но парень слышал скрежет его зубов. Мужчина не мог сказать ничего против. Грэму почти тридцать лет, а он до сих пор носит статус незамужнего омеги. Он понимал, что если в ближайшие десять лет он не обзаведется семьей, то станет, как его погибшая мать, отчужденным. Может, это и было удобно для Кроуфорда, но он не так бессердечен, чтобы желать собственному сыну такую судьбу.       — Мистера Буддиш нашли мертвым. Он сделал из себя ангела, — он снова замолчал, чтобы прочистить горло. — Мне бы хотелось, чтобы ты взглянул на него.       На улице послышался звук колес, а в оконных стеклах засверкал свет фар. Уилл подошёл ближе, аккуратно поправив занавески, с улыбкой наблюдая за паркующейся машиной.       — Мне жаль, Джек.       Этого было достаточно. Ещё одна жертва для Ганнибала.       Уилл пошёл за пальто.

***

      На улице было прохладно, но Уилла согревал жар его покрасневших щек.       Ганнибал стоял у своей машины в аккуратно раскрытом пальто. Сказать, что тот был безупречен — ничего не сказать. Уилл рефлекторно отпрянул назад к двери, в стеснениях от своего внешнего вида, что не выглядел так же прекрасно, как хотелось бы. Но глаза Лектера тут же засветились ярким вкусным восхищением, каким только могло позволить его бездушие. К сожалению, и тут эмпатия Грэма смогла поймать легкую нотку разочарования.       — Ты не побрился.       Вот оно что. Вопрос-утверждение.       Доктор Лектер наивно думал, что Грэм подчинится ему. И подчинился бы, да только тот пока не рассматривал своего нового друга в качестве альфы. Он ещё не привык к ощущению напарничества, чтобы делать из него романтику. Уилл пока не мог точно сказать, какие планы на него строит Ганнибал, но они не должны были мешать его собственным.       Парень ничего не ответил, лишь молча ступил ближе к машине, где ему любезно открыли дверь и протянули руку. Галантность — второе имя Лектера.       Сиденье было подогрето заранее, как и вся машина в целом. В ней приятно пахло и было вполне уютно. Ещё бы, такая дорогая модель и не без должного ухода. Ганнибал сел за руль, но не отъехал. Он наблюдал за омегой, что уже расстегнул и слегка стянул с себя пальто для удобства. Лектер пытался найти в нём что-то, что должно было зацепить взгляд.       — Позволь мне преподнести ещё один подарок для тебя, — альфа быстрым движением открыл бардачке и достал маленькое великолепие, что сияло белым в больших руках. — Мне показалось, что ты бы не так меня понял, подари я целый букет. Прошу, прими хотя бы эту малость.       Ганнибал ели касался Уилла, когда крепил на его лацкан бутоньерку. Даже так, омеге по новой хватило, чтобы залиться удушающим пунцом.       Дело было сделано. Машина отъехала от дома, выезжая на главную дорогу. Они больше не обмолвились ни словом, не в силах произнести ни звука. И пока из радио нежно звучала мелодия Ференца Листа, Уиллу тихо шептала покоящаяся на груди белая камелия: «Ты восхитителен».

***

      Уилл ужасно нервничал. Он знал, на что шёл и был готов к этому. Но, по всей видимости, не до конца.       Людей было слишком много. Они струились большим потоком, рисуя отдельные круги вокруг него. Не удивительно, что Ганнибал имел целую толпу знакомых аристократов, которые — ну как же не пожать руку доктору Лектеру — преследовали его по пятам. У Грэма начинала кружиться голова. Он быстро спрятался в тихом углу, там же пригубил шампанское. А ведь они только пришли.       Парень закрыл глаза в надежде раствориться в собственных мыслях. Голова снова начала гудеть, припрятанный пузырек аспирина в кармане был его единственным спасением в этот вечер. Пока крошечные таблетки скользили в горло, в его плечо проскочила невидимая пуля. И Уилл не успел обнаружить её источник.       — Всё хорошо?       Ганнибал навис над ним, как большая глыба. Но стрелком был не он: глаза альфы были с интересом насторожены, но не нацелены.       — Наверное, — Грэм всё же смог выдавить из себя тихую улыбку. — Я не любитель столь людных мест.       Ему с пониманием кивнули. Лектер тоже знал, кого он сюда привел, поэтому не имел право возражать или упрекать.       — Прошлые твои походы в театр были такими же?       Это же Уильям Грэм… Тот самый мальчик… Слухи о нём правда? Бедный, бедный ребенок…       Кулаки сжимаются в гневе.       — Не совсем, — откашлялся тот. — Хотя почти. Тут, по крайней мере, меня не донимают лишними разговорами.       Мужчина хрипло рассмеялся. Он положил свою тяжелую ладонь на плечо Грэма и аккуратно начал вести к необычайно высоким и извилистым лестницам, как казалось самому омеге.       — Поверь, скоро они будут, — ему подмигнули, предлагая руку. — Держись подле меня, и я постараюсь тебя спасти.       Уилл проглатывает это чувство боли и благодарности в горле. Его спасут. Ганнибал Лектер его спасёт. Разве не это была цель его дружбы с Лектером? Кривая улыбка расползлась по лицу сама, постепенно распуская тот бутон, засевший в горле.       Рука аккуратно зацепилась под локоть мужчины.

***

      Теплое сияние на сцене освежало глаза, помогая Уиллу настроиться. Людей, казалось, стало меньше. Не было больше удушливых хороводов с очередными приветствиями и игр в кошки-мышки с любопытными глазами. Теперь сплетники стали зрителями, плотно прижавшись к друг другу. Грэма спасало лишь то, что он был крайним, а единственным рядом с ним спутником был Ганнибал.       Мужчина сидел ровно, сосредоточившись на сцене. Он лишь в самом начале поинтересовался, всё ли хорошо у омеги и как тот себя чувствует. Представление поглотило Лектера целиком. Ганнибал настолько увлекся, что не чувствовал на себе настойчивый взгляд Уилла, который потратил весь первый акт на наблюдение за альфой. Лишь смена обстановки на сцене заставило его наконец вспомнить, зачем профайлер сюда пришел.       «Орфей» — так называлась опера, на которой они сидели. Парню не пришлось изучать её в интернете, так как уже знал её сюжет. Несчастный Орфей, потерявший навсегда свою возлюбленную после бракосочетания с ней. Упорство вернуть любимую не так поражало Уилла, сколько интерес к чему оно приведет. И, насколько парень помнил, нетерпеливость его погубит.       Из неукротимого водорода мыслей, что продлился на этот раз не долго, парня выдернул звук оповещения антракта. В муравейнике снова наступило утро, в то время когда Ганнибал с Уиллом всё еще прибывали в трансе. Альфа манерно спросил у Грэма не желал ли тот развеется, но парень непреклонно мотал головой. Ему было по душе наслаждаться полупустым залом, пока его снова не наполнил поток людей. На удивление, Лектер не стал настаивать, тоже не поднявшись со своего места. Приятное чувство защищенности было одним из лучших событий за этот вечер.       И снова погас свет, а вместе с ним Грэм по новой погрузился в душу Орфея. Его отчаяние начинало вдохновлять профайлера. Пребывание в разуме преступника не так вкуснó, как наблюдение за душевными муками. Безусловно, мотив убийства тоже мог быть связан с неразделенной любовью или затянувшейся депрессией, но в основном за этим стоял обычный фанатизм или психопатия. Здесь же Орфей не убивает, но при этом прорывается в Подземный мир. Сидеть в его душе как и больно, так и тягостно сладко.       И вот Прозерпина, верная жена Плутона, была тронута голосом Орфея. Воину дали надежду вернуть свою жену. Надежду, которой удостоен не каждый. И тут отчаянье Орфея вступает ему кинжалом в грудь. Время, что он провёл в разлуке с прекрасной Эвридикой, было ему мукой. Страх, что он никогда больше не увидит её, окутывал его. И желание наконец оживить убитую смешалось в одну кучу. Обмануть. Его могли обмануть и не вернуть то, что принадлежало ему. Боль от возможной разбитой надежды перевешивает баланс весом. Орфей обернулся. И в один миг потерял всё.       Руку Уилла резко сжали, от чего дыхание тут же тревожно сбилось. Губа была прокусана, пальцы свободной руки легонько задрожали, поглаживая бедро. Грэму впервые был так важен финал представления.       Утешительный приз герою достается наблюдение за звёздами, что предоставил ему Аполлон. Малость за совершенную ошибку и вознаграждение за муки. Лишь там он сможет наблюдать за своей любимой.       Свет в зале просочился в глаза. Все аплодировали, вскакивая с мест, восторженно крича. Кто-то даже, судя по звукам, пустил слезу, если не целую истерику. Один Уилл с Ганнибалом не сдвинулись с места. Рука омеги начала неметь от крепкой хватки. Парень пытался обратить на себя внимание, как заметил скользящую по мужской щеке слезу. Увидеть, как хищник плачет — удивительно. У Лектера всё же была душа, но неизвестно, какую форму та имела.       — Ганнибал? — ему было немного стыдно произносить его имя, стесняя уважительный тон. Это был единственный способ вернуть в сознание потерянного.       На Уилла бросили пустой несфокусированный взгляд, как будто Ганнибал забыл, с кем он находился. Альфе потребовалась минута, чтобы прийти в чувства и слабо утешительно улыбнуться. Он выпустил расслабляющие феромоны в знак, что с ним всё в порядке, и освободил руку. И тогда Лектеру потребовалась ещё одна минута, чтобы наконец обдумать всё и выдавить из себя хрипящий сталью голос:       — Прости, просто я…       — Просто ты любишь музыку, — Грэм его перебил, пробуя ещё раз столкнуть доктора в тупик. Но видя, как четко стоял на нём его взгляд, парню это не удалось. — Ты любишь музыку, любишь оперы. Это нормально, что тебе может что-то так нравится. Я не вижу в этом ничего странного.       Его очертили глазами. Ганнибал не это имел ввиду, от чего стал ещё более потерянным. Он потер всю ту же руку Уилла, нежно и аккуратно, доходя до начала запястья. Тот всё еще извинялся.       — Я рад этому, — вот что преподнесли омеге в ответ.       Мужчина отпустил измученную кисть, сосредоточившись на себе, пригладив волосы и поправив пиджак. Он ещё раз слабо улыбнулся, а затем встал с места.       — Думаю, нам пора идти. Вечер ещё не закончен. — Вот и настал момент неизбежных сплетен. — Я буду благодарен, если ты составишь мне компанию.       Грэм устало почесал щеку, взглянув на свои напряженные бедра.       — Если ты, конечно, всё еще хочешь меня сопровождать, — сказал парень со вздохом, когда вставал со своего места.       Ему протянули руку. И её снова приняли.       — Конечно, Уилл, — голос стал прежним, что и был присущим доктору Лектеру, но только теперь с маленькой остринкой чего-то нового. — Я не дам тебе потерять меня.

***

      И потом опять эти лица. Грэм не старался и даже не пытался хоть кому-то улыбаться. Все эти фальшивые знакомые Ганнибала, как будто мужчина не знал, как они потом обсуждают его. Вся эта Балтиморская аристократия. Многие вздергивали свои носы, не понимая, какие они на самом деле свиньи. Уилл пытался по новой забиться в угол, только в этот раз ему не дали. Капкан в виде чужой руки и быстрая подмена допитого бокала на новый, работали чересчур отлично. Голова начинала мутнеть от количества в ней пузырей, пока парня не отдернула резкая фраза от лестной леди:       — О, Ганнибал, ты наконец-то нашёл своего суженого!       Да, сказанные слова были отличными вытрезвителями. Уилл ожидал, что в постоянной компании с Лектером его наверняка сочтут за любовника, но он не думал, что ему скажут так в лоб.       Госпожа Комеда — так звали пожилую даму с предвзятой фразой — не была обычной напыщенной аристократкой. Она была почти единственной здесь, кто мог назвать доктора Лектера по имени. Женщина казалась добродушной и милой, Ганнибал питал к ней заметное уважение, раз не стал сводить их разговор к повседневной рутине.       — Прошу прощения, госпожа, но это не совсем то, о чем вы могли подумать, — и снова его натянутая великодушная улыбка. — Уилл Грэм мой коллега и друг. — Прекрасно, с сегодняшнего дня у Грэма было новое понятие.       Профайлер был благодарен, что мужчина не упомянул, что Уилл так же являлся его пациентом. Не стоило так при всех сознаваться, что он ходит по психиатрам.       — Ох, это ты меня прости, дорогой! — Она виновата засмущалась. — Я хотела лишь порадоваться за тебя.       Они оба обменялись кивками.       Дальше Уилл не слушал их разговор, лишь мельком ловил пару фраз, если те касались него самого. Взгляд Грэма был сосредоточен в толпу. Он начинал чувствовать на себе чужой интерес, что не был заметен ранее. В прошлые часы парень настойчиво прятался то в мыслях, то в углах, не акцентируя внимание на окружающие моменты, но теперь, когда Ганнибал прямо под боком, так еще с успокаивающим ароматом сладкого сандала, то есть возможность оглянуться.       Собакой на привязи быть тяжело. Поэтому Грэм никогда не сажал своих псов на цепь, давая им полную свободу. В клетках у него сидели только новоприбывшие псы, и то недолго. А теперь Уилл сам стал скованным. И ему ужасно хотелось потянуть за эту проволоку, чтобы поскорее выскользнуть из нее.       — Думаю, эти молодые люди жаждут вашего внимания, — прозвучала очередная фраза миссис Комеды, что обрубила его сознание. А с ней и эту цепь с заляпанным стеклом.       Он повернулся и увидел два знакомых лица. И оба были с не самым удачным знакомством.       — Доктор Лектер! Я так рад вас видеть! Я не думал, что вы тоже захотите сегодня посетить оперу, — пухлый омега, которого однажды Грэм повстречал в офисе Ганнибала, активно щебетал, весь пылая феромонами и смущением. Уилл надеялся, что он не выглядел так же со стороны, когда бегал хвостом за Блум.       Доктор натянуто улыбнулся. Парень отчётливо увидел, как искры раздражения промелькнули в глазах Ганнибала, но на его тоне это не отразилось.       — Совпадения случаются, Франклин, — по спине Уилла неожиданно пробежались мурашки. — Этот молодой альфа с вами?       Совпадения случаются. И порой не самые приятные.       Его кожу тонко срезали заточенным до блеска ножом. Его облизывали, фаршировали, им любовались. Вечерний поклонник, что стрельнул в его эмпатичный барьер и наблюдающий за ним весь вечер предстал перед ним, не отрывая глаз. Ещё чуть-чуть и тот точно накинется и проглотит.       — Тобиас очень хотел познакомиться с вами, — омега в спешке одернул своего друга, но тот не шевельнулся. От чего ему пришлось пихнуть того сильнее.       — Простите он… — в спешке начал извиняться Франклин, — заинтересовался вашим… — он запнулся. — Кто это?       Теперь уже сразу две ненавистных пары глаз глядели на него. Пациент Лектера явно не питал к нему дружелюбности, скептически осматривая с головы до ног Грэма. Тот выглядел не совсем аккуратно для омеги, но и назвать Уилла некрасивым было категорически нельзя. Это и бесило Франклина.       — Это Уилл Грэм, мой друг и коллега, — профайлер мог поспорить, что насыщенный взгляд, что предоставил ему Ганнибал, был кинут не случайно. И протянутая Баджу рука тоже входила в этот ряд. — Доктор Ганнибал Лектер.       Их рукопожатие было долгим и пристальным.       — Тобиас Бадж. Приятно познакомиться.       И на этом было всё, пока Тобиас снова не повернулся к Уиллу, вынуждая и его протянуть руку, да только в этот раз не для ответного сжатия, а навязчивого поцелуя в костяшки.       Ганнибал шевельнулся. Он умело пользовался положением, что омега был всё еще у него под рукой, поэтому выдернуть его из такого приветствия не составило труда. И данные действия любой другой счёл бы за неосторожность, но только не Уилл, в чей нос отчетливо ощущал измененный эмоциональный фон альфы.       — Да, мы с Уиллом уже знакомы, — Тобиас был похож на самодовольного наглого кота, когда произносил свою речь. Слишком быстро он присвоил Грэма к себе. — Это тот самый друг без скрипки?       Парень настойчиво сдерживал себя, чтобы не зашипеть.       — Да, вы всё правильно поняли.       Лектер окинул его скептическим взглядом, но не стал расспрашивать, по видимости, догадавшись сам.       Этот диалог был самым навязчивым за этот вечер. Уилл чувствовал как удавка сжимается на его шее, перекрывая путь к кислороду. Но пока она была не критична, парень сможет простоять ещё.       — Тоже увлекаетесь оперой, Уилл?       Баджу явно нравилось произносить его имя не меньше, чем Ганнибалу. Но в устах Тобиаса это не выглядело так же уважительно привлекательно.       — Это я пригласил Уилла в качестве своего спутника, — вмешался Лектер быстрее, чем Грэм успел придумать ответ.       Невидимый бой между двумя альфами стал возрастать с новой силой. Теперь Уилл слышал не только угрожающие феромоны Ганнибала, но и Тобиаса. Только если Лектер пытался окутать своим ароматам, чтобы защитить, то Бадж явно имел собственнические мотивы присвоения.       Голова стала кружиться сильнее. Уилл в панике начал осознавать, что задыхается совершенно не понарошку. Пока не услышал странное шмыганье и шелест.       Франклин стоял между разъяренными альфами и шмыгал мокрым носом. Его глаза покраснели и в панике бегали по двум мужчинам. Весь внешний вид омеги показывал, что у него вот-вот случится истерика. И это не только от отчаяния, что Грэм недавно отбил у него двух возможных партнеров-альф, но еще из-за войны феромонов, что бушевала в воздухе.       Эти глупые альфы. Уилл глубоко задышал, злясь. Кто в обществе выпускает свой враждующий запах на соперника? Это делают в отдаленных, безопасных местах, где нет посторонних. Люди к тому моменту разошлись, стараясь не вмешиваться. Вряд ли это испортит репутацию Лектеру, но инцидент останется замеченным.       Клыки у Грэма выдвинулись, прискорбно сообщая, что пора бежать. Всё его тело напряглось, готовясь к атаке. Видимо, это было из-за предоставленной защиты Ганнибала, ведь сам Франклин ели-ели держался на ногах на грани срыва.       — Думаю, сейчас не лучшее время для конфликта, — заметил, наконец, проблему Ганнибал, когда парень до боли сжал его бицепс. — Уже поздно, мне нужно проводить Уилла домой.       Тобиас кивнул. И тогда-то Грэм, к своему облегчению, заметил, что тяжелый музыкальный аромат Баджа стал не так активен.       — Было приятно с вами познакомиться, доктор Лектер, — фраза была эгоистично черствой и наигранной.       Ему ответили тем же.       — Мне тоже, мистер Бадж, — они оба сделали шаг назад, как знак перемирия. — Проследите, пожалуйста, за Франклином. Он, кажется, немного потрясен.       Это были последние слова Ганнибала, перед тем, как он увёл Уилла.       Сердце яростно колотилось, когда ноги спотыкаясь тащились за напором альфы. Грэм был готов проклясть оперу и всю музыкальную индустрию в целом за один лишь вечер.

***

      В машине всё еще витал аромат напряжения. Никакая классическая музыка и подогрев в сидении не помогали ситуации. Уилл был устало расслаблен и вполне себя уместно чувствовал. Его хрупкая омежья конструкция достойна выстояла и теперь отдыхала, погрузив организм в «спящий» режим. Что не скажешь о Ганнибале. Альфа был всё еще на взводе, его руки крепко сжимали руль автомобиля, а горящие глаза смотрели, не отрываясь, на дорогу.       Грэм лениво отшатнулся от окна, слегка поворачиваясь к Лектеру. Теперь его очередь успокаивать.       — Ты рассержен?       Губы едва заметно дернулись, не сумев скрыться от внимательных глаз. Ганнибал был зол. Это было понятно изначально, чтобы мужчина сейчас не сказал в своё оправдание.       — Скорее недоволен, — ответил он спустя время. — И огорчен. Мне жаль, что не все альфы знают, как вести себя в обществе.       Еще бы после такой потасовки не затронуть своё эго. Типичный шаблонный хищник.       — Хочешь попросить прощения за всех альф мира?       Уилл произнес это с бездушной усмешкой, какой только смог. Может, у него и не было такой истерики, какой была у Франклина, но его эмоциональный фон сейчас заметно нарушен. И пока этот блок не будет снят, парню придется пытаться выдавить из себя хоть что-то.       — Не думаю, что это должен сделать я.       Между ними снова образовалась тишина. Как тугая лента, что связывала их горла. Грэм мог бы разрезать этот ошейник на двоих, но он предпочел сон вместо этого.       Бентли аккуратно подъехал к дому в Вульф Трап. Уилл лениво зевнул, замечая знакомое крыльцо. Рука по привычке потянулась, чтобы открыть дверь, но та была закрыта. Что ж, парню должно хватить сил для ещё одного разговора.       — Скажи, Уилл, я напугал тебя сегодня?       Грэм сомневался, что Ганнибал мог по-настоящему испытывать чувство вины, по крайней мере в другой форме. Хотя кто знал, что хранилось в этой загадочной необузданной машине по имени доктор Лектер.       — Не сказал бы, что мне это понравилось, но вряд ли это был страх, — он говорил правду. Парень не испугался бы, если те вцепились бы друг другу в глотки. Но да, это было бы неприятно. — Ты защищал меня, а не пытался сокрушить. Скорее мне нужно бояться мистера Баджа, чем тебя.       Ганнибал внимательно прислушался к речи, одобрительно кивнув. Ему было важно убедиться, что Уилл воспринял ситуацию под правильным углом.       — Тебя нужно проводить до двери? Ты выглядишь нехорошо.       Грэм неосознанно сморщился. Он выглядит нехорошо.       Ему не нравилось понимать, что его сущность может себя обнажать. Его внешний облик сильной личности мог распасться в один лишь неправильно подобранный момент, как старый костюм. Уиллу нравилось думать, что в первую очередь он мужчина, а лишь потом омега. Сидеть таким открытым — унижение. Та сторона, которую он ненавидел и хотел всячески скрыть, как бы его тело не говорило об обратном. И сейчас ему не хотелось показывать слабину.       — Нет, я в состоянии дойти сам.       Фраза всё обрывала.       Двери машины щелкнули, но Грэм знал, что пока не время выходить. Темные глаза смотрели на него, требуя к себе внимания. У Уилла не было сил противостоять этой ловушке.       — Ты открывал ту книгу, что я тебе дал?       Иллюзии сна. Точно. Как парень только мог забыть свои ночные походы, когда это было совсем недавно и так критично опасно? Что ж, это заставило его постыдиться.       — Мне жаль, у меня не было времени её прочесть.       Уилл ожидал, зажмурив глаза, что Лектер будет злиться, как и любой врач на непослушного пациента. Поэтому он был весьма удивлен, когда почувствовал теплое дыхание у верхней части лица.       Чужой нос соприкоснулся с его лбом. Это был не такой распространенный жест, как соприкосновение носами или прижатие щек друг к другу. Нос к чужому лбу был знак защиты. Он буквально означал: «Я рядом. Я твой защитник. Ты всегда будешь в безопасности». Приятное тепло от этой мысли расползлось слишком быстро вниз по животу. Всё шло как Уилл и хотел. Ганнибал его защитник и теперь он не оставит Грэма никогда одного. Желание заскулить от приятного чувства было тяжелым, но контролируемым. Уилл ещё раз оскалился на собственную сущность.       — Спасибо, — не решился он оставить жест без ответа.       От него медленно отстранились. Лицо Ганнибала стало более осмысленным и живым за эту поездку.       — Пожалуйста, — легко ответил тот, оставив иллюзию незаконченной фразы. — Спокойных снов, Уилл.       С ушедшими прощальными словами парень открыл машину.

***

      Сытые псы мирно сопели. Один из них даже дергал лапой, видимо, наслаждаясь своим сновидением. Грэм аккуратно почесал его за ухо, не сдвигая с отвоеванного места на кровати. Парень немного завидовал своим питомцам, но он сам выбрал бодрствовать этой ночью.       Кофе на прикроватной тумбе пускала едва видный для глазу пар. Всё было тихо. Только псы, бодрящий напиток и тяжелые вздохи Уилла под шелест страниц книги.       Парень думал, для чего он сейчас здесь сидит и зачем листает книгу. Что он хотел узнать? Чего он хотел в ней найти? Ответы на вопрос. Но сколько их?       Улыбка поползла по лицу.       — Сколько захочу я сам.