Твои инстинкты

      Желудок сжимался в узел с очередным приступом рвоты. Не так Уилл ожидал встретить утро в родительском доме.       Все беды вчерашнего дня закончились ровно тогда, когда Грэм вошел в дом. Ни Белла, ни Джек не издали и звука — лишь взглядом проводили его до комнаты. В помещение не было пыли, а постельное белье было заправлено с особой, едва ли не строгой аккуратностью. Белла пыталась сохранить последние намеки на то, что у нее когда-то был сын.       Странное спокойствие, окутавшее его, сохранилось с ним на всю ночь. Никаких кошмаров, а с ними и внезапных криков. Только убаюкивающая тьма и блаженное одиночество. Уилл ни разу не вскочил за всю ночь. Зато подорвался с утра, когда, присев, почувствовал схватившийся рвотный позыв.       Он сплюнул вязкую слюну с привкусом серой горечи. Ему хотелось еще немного отдышаться, прежде чем снова сможет встать и не начать собираться для очередного побега.       Раздался скромный стук.       Грэм громко вздохнул, закрыв крышку унитаза. Он наивно надеялся, что утром никого из Кроуфордов не будет дома.       — Всё хорошо, войди.       Скрип был достаточно привычным, чтобы его можно было назвать противным. У Джека всё так же не было времени смазать петли.       — Что с тобой?       Уилл устало уронил голову на белую поверхность. Он продолжал сидеть на полу, наслаждаясь отдающим холодом плитки.       — Порой я задаюсь тем же вопросом.       Белла повернулась к зеркалу, не ответив ничего. Грэм подметил, что женщина успела собраться, и была готова выскочить из дома прямо сейчас, но что-то продолжало её удерживать. С этой мыслью, ему пришлось пересесть на саму крышку.       — Как Джек?       Они оба знали, к чему был задан вопрос.       — Ему явно нелегко, — она иронично хмыкнула, заставляя Уилла вздрогнуть. — Но думаю, он справится.       Женщина встала спиной к раковине и взялась за нее. Слишком тесная комната для таких признаний, но никто из них не жаловался. Все пытались извлечь из разговора ту или иную пользу.       — Спасибо, что помог рассказать ему. — Руки парня легонько дрогнули, и это не ускользнуло от внимательных глаз. — Он узнал бы об этом, так или иначе. Я не виню тебя.       Когда Грэм успел пропустить новую стадию принятия Беллы? Та боль, что мелькнула вечером в Вулф Трапе, скрылась в глубь зрачка, оставляя хвост легкого отблеска. Сейчас, взгляд миссис Кроуфорд был спокойным и домашним. Смиренность была ужасающе притягательной для нее.       — Я рад, что не вставил еще больше палок в ваши отношения.       Уилл немного побурчал, когда мать потрепала его и без того взъерошенные волосы, и после чего неспеша удалилась из комнаты. Её голос звучал эхом из соседней комнаты, видимо, кухни:       — Я надеюсь ты не забыл про свой завтрак?       Парень не сдержал слабой улыбки, споласкивая лицо прохладной водой. Вряд ли он сможет этим утром переварить что-то помимо кофе, но услышанные слова все равно грели заботой.       — Прости. Не думаю, что мне пока стоит что-либо есть.       Он очень постарался сделать виноватый вид, когда уперся головой о дверной косяк кухни. Белла хоть и разыгрывала злость, но всё равно отнеслась с пониманием.       — Джек говорил мне, что ты вчера ездил в больницу. Не запускай проблему как я, хорошо?       «Ты не совершила ошибку, чтобы приводить себя в пример» — хотел сказать Уилл, но успел вовремя прикусить язык. Хватит с них серьезностей на это утро.       Пока женщина заботливо укладывала приготовленную пищу в контейнер, Уилл дал себе немного расслабиться. Он с удовольствием наблюдал за движениями Беллы и её расчетливостью.       Щелчок последнего контейнера.       — Забыла передать: несколько минут назад звонил Джек. У вас, кажется, новое дело. Боже, и кому может прийти идея сделать из человека скрипку.       Нить дернулась с протяжным звуком. Парень проигнорировал её мелодию.       Уилл застонал от досады и закрыл глаза руками. Его мягко похлопали по голове в утешении, прежде чем уйти.       — Даю тебе пятнадцать минут на сборы. Буду ждать тебя в машине.       Уголки губ задорно поднялись.       Да, в этом доме Грэм всегда будет ребенком.

***

      Ехать в собственной машине было приятно. Держаться за руль и своей же ногой давить на педаль. Уилла злил тот факт, что каждый норовил подвезти парня самостоятельно, прекрасно зная, что у того есть собственные права и автомобиль. Парень был рад, что Белла не лезла ни ему в голову, ни в его транспорт. Она сама подкинула его в Балтимор, с интересом наблюдая, как омега старательно игнорировал близ стоящее здание.       И Грэм бы не был самим собой, если бы не решил, выведя машину из парковки, поехать не на заданное Кроуфордом место, а в Вулф Трап. Да, Уилл волновался за своих собак. Он пообещал отдать им свой день, но вместо этого проторчал в кабинете Чилтона с туманом в голове. Так не поступают хорошие хозяева — Уиллу было стыдно. Но и собаки не помнят обещания, чтобы злиться на него, так что Уилл смог еще примерно час провести в их компании.       Но те прекрасные мгновения уже были в прошлом. Сейчас Уилл, будучи на полпути к назначенной цели, старался не думать о своем опоздании. Факт того, что ему снова придется посетить концертную сцену, смущал его. Услышит ли он и на этот раз симфонию, как тогда с Ганнибалом? Парня одолевал интерес.       Но Грэм не успел даже обрадоваться своей мысли.       Он резко вжал по тормозам, и колеса со свистом полетели на окраину дороги. Машина не успела перевернуться: она осталась цела, в отличии от Уилла. Сильно ударившись головой об руль, он почувствовал, как резкая боль пронзила его нос. Парень поднял затуманивающийся взгляд на кромку леса. Олень. Нет, намного крупнее. Это был чертов лось, внезапно решивший перейти дорогу. Так еще и сумевший через мгновение скрыться в лесу, не успел Уилл осыпать его проклятьями. Парень пытался вспомнить, обитают ли вообще в этом штате лоси, но от раздумий голова отозвалась давящей болью.       На руку капает теплая кровь. Блять. Грэм рад, что хотя бы не сломал себе нос.       Он глядит в зеркало заднего вида, пытаясь сфокусироваться. Мир начинает трястись. Противный звон, что внезапно возник, так же быстро исчез. У него закладывает уши. Парень не перестает смотреть на себя и стекающую струйку крови. На лбу тоже синяк, но это его не пугает. Его пугают рога, которые медленно вылезают из его головы. Уилл чувствует это почти на физическом уровне. Тонкой болью, не перестающей давить. Его лицо начинает обрастать шерстью, удлиняясь. Грэм перестает видеть перед собой человеческое лицо. Он видит дикое животное.       Руки снова пришли в действие, в панике крутя руль. Машина успешно выехала обратно на дорогу, стартуя прямо.       Грэма трясло. Он в панике бил себя по лицу левой рукой, ощущая гладкую кожу, но не мягкий мех. Парень снова кинул взгляд на зеркало. Он снова человек.       Телефон разрывался, звоня и требуя внимания. Джек. Это звонил Джек. Но Уилл ему не ответил.       Да, он ехал в Балтимор. Но совсем не для того, чтобы послушать преступную филармонию.

***

      Уилл влетел в офис, оставив ошметки панических мыслей позади себя. Он видел серый коридор и в очередной раз задавался вопросом, почему в таком большом здании работает лишь один человек. На стенах не было картин, даже той, что завлекала в прошлый раз. Теперь на них невидимыми узорами сверкала тревога, закручивающая линии в спирали.       Дверь была открыта. Простите, что без стука, доктор Лектер — насмешливо шептал разум.       Уилл замер на пороге. Даже пошатнулся от, того, насколько резко затормозил.       На полу лежало двое — два мертвых тела. Ноги подкашивались, когда парень шел вглубь кабинета. Он растекся мутным страхом, когда узнал в ближайшем трупе лицо Франклина. Неправильный шейный изгиб дал понять, что тот упал замертво не случайно.       Парню ничего не оставалось, кроме как молча перешагнуть труп.       Еще один, последний. Мышцы начали не на шутку трястись. Слишком много неожиданностей за один день.       Тобиас лежал неподвижно. Из разбитого черепа медленно стекала кру́гом кровь. Она была темной и чересчур свежей. В горле снова проснулись голодные муравьи. Грэм мог знать только одно — все эти тела здесь разложены не случайно.       — Здравствуй, Уилл.       Прошу прощения, доктор, я без записи.       Только тогда Уилл заметил стоящего у стола Лектера. Он немного согнулся, одной рукой опершись о стол, но всё равно старался сохранить прямое положение. Его челка выбилась из привычной гладкости: ни намека на укладку на волосах больше не было. С разбитой губы до подбородка очертилась багровая линия. На носу царапина, а левая скула распухла. Всё это не было похоже на строгого Ганнибала.       — Разве ты не должен был опрашивать мистера Баджа в музыкальном магазине?       В голосе прозвучало искреннее удивление. Чужие глаза приобрели сверкающий вишневый оттенок, и Уилл прочитал в них ни с чем не сравнимое восхищение. То, что раньше скрывалось под темной вуалью, выглянула через зрачок наружу.       Уилл почувствовал, что больше не может стоять на ногах. Он накинулся на Лектера, захватывая его в объятья. Тот завалился в кресло, пораженный собственным бессилием. Пальцы сами зарылись в чужие кудри. Прижав продрогшее тело ближе, Ганнибал вдохнул аромат встревоженной омеги у изгиба шеи.       — Я рад, что ты услышал меня.

***

      Уилл не помнил, в какой момент комнату успели заполонить офицеры, а лежащие на полу мертвецы без лишних разговоров оказались в черных мешках. Всё вокруг двигалось быстро, Грэм не успевал за всем следить. Инспекторы, как муравьи, обыскали весь кабинет, оставляя за собой таблички с номерками. Звук щелчка от фотоаппарата на мгновение смог замедлить их ход.       — Мистер Грэм, могу ли я попросить вас взглянуть на меня?       Голос врача был вполне реальным. Мужчина недовольно оглядывал Грэма, не впервые требуя к себе внимание. Уилл сидел на столе, смутно осознавая происходящее. Зачем его осматривал врач, когда тот не был ранен? Ранен сейчас Ганнибал, но с его лица больше не стекала кровь, а к щеке приложили компресс.       — Мистер Грэм, вы помните, что с вами произошло?       Помнит ли он, как перешагивал убитых в кабинете доктора Лектера? Его ноги запомнили, как это делать. Но разве об этом его тогда спросили?       — Лось. На дорогу выбежал лось, я не справился с управлением.       Его ладонь сжали. Долго ли Ганнибал держал его за руку? В чужом лице мелькало беспокойство с ноткой гнева и чего-то опасного. Уилл не мог рассказать о случившемся в машине, когда мужчина всё ещё ощущал теплоту вкуса прошедшей схватки. А про чудовище, что глядело на него пустыми глазницами из салонного зеркала, казалось, вовсе нельзя было говорить вслух.       — Следите, пожалуйста, за моим пальцем, я должен осмотреть вас.       Последующие минуты снова стали ускользать. Уиллу оставалось лишь наблюдать, как они стекают промеж его пальцев, оставляя липкий след. Голова неприятно гудела от приложенного льда, а нос щипал от раствора перекиси. Он с неприязнью вытащил вату из ноздрей, впервые замечая, как мебель успела пропитать запах крови. Сможет ли Грэм как раньше заходить в кабинет Лектера и не слышать спящих на полу мертвецов? Но вместе с этим он почувствовал ещё один знакомый отголосок.       — Черт возьми, Уилл, ты мог хотя бы предупредить меня!       Ему казалось, что их первая встреча после разговора в машине будет приторно неловкой и напряженной, как струна. Но, видимо, Белла была права, когда говорила, что Джек быстро с этим справится.       Все те же вздутые ноздри и широко расправленные плечи. Мужчина на секунду завис в дверях, впервые по-настоящему осознав, чей это кабинет, а затем яростно двинулся вперед. Впервые Уиллу было всё равно на его гнев. Впервые он ощущал чью-то ладонь на своей.       — Прошу прощения, Джек, это моя вина, — голос звучал хрипло. Рычал ли Ганнибал, когда сражался с Тобиасом? — Я сам позвонил Уиллу. Мне хотелось удостовериться о его самочувствии, после вчерашней гормональной встряски.       Тот соленый привкус всё еще лежал у него на языке. Он помнил, как тогда вцепился в чужую руку, слыша оглушающий крик. Парень не мог точно вспомнить, как пришёл к нему, но точно знал, что испытал тогда наслаждение.       Но удивляло не только это. Лектер звонил ему. Но у Грэма не было от него пропущенных. Он четко помнил, как гудел его телефон, когда он пытался развидеть зверя. Он точно понимал, что не посмотрел тогда на номер. Разве только Джек может звонить не в подходящий момент?       — Всё нормально, доктор Лектер, все мы еще встревожены недавними событиями. Главное, что вы живы, — он снова кинул взгляд на Уилла. В его глазах промелькнул до отвращения знакомый взгляд. — А с тобой что случилось?       Губы сжались в тонкую нить. Зверь требовал молчания, но парень и так это понимал. Джек лишит его прав и запрет в доме, если Уилл расскажет всю чистую правду. Наручники, что прятались у того в машине, твердо вцепились бы в тонкие запястья.       — Возникли проблемы на дороге, слишком резко затормозил.       Беспечная ложь и прямой взгляд. Джек всё поймет, если он вдруг опустит глаза. Он догадается, что Грэм прячет в себе нечто большее, о чем он только может предполагать, а эта беспечная ложь покажется лишь пятном на фоне огромной тайны.       Но парень слишком поздно понял, что удерживая так долго взгляд, смог разглядеть лишнее. Волну заботы и страха, что Кроуфорд испытал в собственном доме. Беспокойство, что было тогда в машине и первым шагом на порог. И аромат женских духов, что беспечно встречал его, не подозревая, о чем только что узнал мужчина. Именно поэтому Уиллу никогда не стоит всматриваться в чужие глаза.       Джек тяжело вздохнул, выгоняя чужой разум из своих воспоминаний, сворачивая их в клубок. Он устало смахнул пот со лба, меняя свой настрой на более изучающий, обеспокоенный.       — Ты не думал пройти полное обследование? В последнее время меня пугают твои изменения, Уилл.       Те изменения, что по-настоящему пугали его, еще неизвестны никому, даже самому Уиллу.       — Я могу посоветовать своего хорошего приятеля. Мы учились вместе, пока наши пути не разошлись по разным отраслям медицины, — прозвучала довольная речь Лектера. Он как будто ждал своего часа, чтобы всунуть в руки визитку.       — Благодарю, доктор Лектер. Надеюсь, на этот раз Уилл прислушается к моей просьбе.       Резким толчком Уилл почувствовал обжигающий холод. Белые халаты и направленные к нему шприцы. Грэм не был до конца уверен, что находится в его крови — и он совсем не про дурь. Что, если Уилл и вправду опасен для мира? Может, тогда стоило обследовать и изолировать себя? Парень был уверен, что даже окажись он мистической тварью, Джек всё равно притащит его на дело с намордником на лице.       В очевидном случае Уилла и так рано или поздно просканируют. Он не сможет вечно убегать, в том числе и от самого себя. Но просиживание в лаборатории в белой рубашке и с безжизненным лицом не станет для него выходом. Стоит сначала определиться самому, а затем уже вступить на опасную дорожку анализов.       — Я подумаю, — тихо буркнул он, отворачиваясь ото всех.       Быстро поспевшие Джимми и Брайан были отличной возможностью для разряда нагнетающей атмосферы. Парни увлеченно рассматривали помещение, попутно спрашивая у других экспертов о деле, рассматривая снимки в фотоаппаратах. Они расстегивали мешки, без интереса всматриваясь в лица мертвецов. Оба были убиты, очевидно, — у одного был неправильный градус поворота шеи, а от второго осталась лужа крови из черепа.       — Тому парню свернул шею тот другой с разбитой головой, или вы сами, доктор Лектер? — заинтересованно присвистнул Зеллер.       — Не неси чепухи, Брайан, смотри как небрежно сделано. Наш доктор Лектер точно бы сделал это предельно аккуратно.       Пока парни продолжали перешептываться между собой, Грэм заметил одну недостающую деталь.       — А где Беверли?       Те переглянулись, по новой прыснув от смеха.       — Ей больше по душе играть на скрипке, чем рассматривать кабинет психотерапевта.       Точно, скрипка. Уилл совсем забыл, зачем изначально ехал в Балтимор. Почему он сразу не поехал в здание оперы, а развернул машину в квартал, в который совсем не должен был заезжать? Грэм хотел рассказать Ганнибалу про зверя. Про тот страх, который он испытал, когда из его головы проволокой вылезали ветвистые рога. Когда кровь, стекающая из носа, не капала на руль, а впитывалась в густую шерсть. И только ему Уилл мог довериться.       Лектер настырно не отводил взгляд от Грэма, впитывая каждый кусочек его быстро меняющихся эмоций, падающих кусками с его лица. Сам его зрачок жадно расширился, ожидая, как вихрем нагрянет новая дрожь.       — Скрипка? Неужели ваше новое дело связано с оперой?       Пока Брайан с Джимми спорили о разнице между виолончелью и скрипкой, Уилл боялся пошевельнуться. В последнее время в его жизни стало слишком много музыки. Он устал цокать в такт чужим эмоциям.       — Да, доктор Лектер, новый труп нашли в Балтиморской центральной опере. Я бы тоже хотел изучить это дело.       Струны натянутого лица смягчились. Приобрели более задумчивую и глубинную эмоцию.       — Вот как, — протянул мужчина. — Так ты еще не был там?       Только если с тобой.       — Я собирался, — с першением в горле ответил Уилл. — Но перед этим мне стоило заехать к тебе. И, думаю, я не ошибся.       Он неловко поднял взгляд, ожидая увидеть в чужих глазах воспоминания о том вечере, когда по грубой щеке стекала слеза, а ладонь с силой сжималась. Но увидеть занавес, который темным хвостом закрывал остатки раскрытого края сцены, можно было считать ужасом и падением в пропасть.       — Тогда кого ты хочешь услышать? Кто сможет сыграть тебе на сцене, держа инструмент в своих руках?       Уилл закрыл глаза. Ресницы робко дергались от легкого сокращения мышц.       Грэм надеялся услышать тишину.

***

      — Музыкальная группа сообщила нам, что у мистера Баджа, кто поставлял им инструменты, недавно случился конфликт с тромбонистом, выступавшим ранее.       Шум все больше гудел в голове.       — Мы отправили двух офицеров на обыск в его музыкальный магазин, но их нашли мертвыми.       Голоса становились едва различимыми.       — Убийца — точно То…       Уилл открывает глаза.       Проводя мокрой от крови рукой по грифу, он отчетливо ощущает, как приятно напряжены струны. Ему достаточно ласкать их пальцами, чтобы они начали издавать стонущие звуки. Он уже всё подготовил: точным движением ножа вскрыл обнаженное горло, оголив трахею. Чужие связки — прекрасное дополнение к инструменту, и как он раньше этого не понял?       Я хочу поиграть на нем. Я хочу создать звук. Я хочу, чтобы он услышал меня.       Таков мой замысел.       Аккуратно прикасаясь к головке виолончели, Уилл ощущает, как на его костяшки легли чужие пальцы. Он опускает руку, отходя в сторону. Ему не хочется мешать чужаку, пусть он тоже ощутит на себе его звук.       Зал пуст. И кресло в центре светится только для него.       Поднимая взгляд на творца, Грэм видит, как бережно держат смычок чужие руки. Как плавно они проводят им по маслянистым струнам и как эхом по всему залу раздается звук.       Три пронзающих хлопка.       Уилл улыбается, когда видит перед собой Лектера, держащего смычок. У него такой же блестящий винный взгляд, наблюдающий за ним из-под век. Костюм траурно-черный, лишь на галстуке видны бледно-серые узоры. Ганнибал едва заметно улыбается ему, наслаждаясь сыгранной мелодией.       Откидывая голову на спинку кресла, Уилл закрывает глаза. Он медленно падает в глубь песни, как тут же пронзается тишиной.       Сцена становится еще темней.       Руки Лектера опущены. Его взгляд устремлен в зал, но теперь его глазницы были насквозь черными. С каждым шагом к Уиллу костюм начинает с хрустом рваться. С последним стуком каблука Грэм видит перед собой монстра с гладким оленьим черепом и с огромными смолистыми рогами. Он выдыхает пар из ноздрей, наклоняя свою голову ниже.       Руки едва заметно дрожат. Уилл смотрит на темный густой мех, боясь поднять взгляд на оголенный череп с бездонными глазницами. Он тянет ладонь, ощущая тепло чужого дыхания. Рука не опускается даже тогда, когда перед ней сверкают белесые клыки.       Он готов услышать щелчок.       Грэм готов быть съеденным.       — Уилл!       Свет резал глаза.       — Только не говори, что ты научился спать стоя.       Беверли смеялась, глядя на непонимающее лицо Уилла.       Парень чувствовал, как горело его тело, а со лба стекал пот. Он держался рукой за гриф, смотря на свои кисти в медицинских перчатках. Зал не был пуст. В нем копошилась группа людей, по всей видимости, готовые уже забрать тело в морг. Сцена была занята лишь им и Беверли.       Он смотрел на пол и видел, как от тяжелого хвоста остался след. Эту дорогу проложили только ему.

***

      Он больше не виделся с Лектером после закрытия дела.       Убийство Маэстро принесло Джеку небольшую пользу, как только его распространила по сети Фредди Лаундс. Тобиас, как оказалось, был причастен не к одному убийству, а к целой серии пропавших людей. Все струны в ассортименте Баджа состояли из человеческих кишок — у Тобиаса, несомненно, был набор синтетических и металлических струн, Грэм отчетливо помнил, как об этом ему рассказывал сам Бадж, но на них пресса успешно закрыла глаза. Работа ФБР была слишком переоценена. Уилл считал это дело случайностью.       Перед его глазами всё еще мелькал образ Ганнибала с кровью на губах и выбившейся челкой. Они оба понимали, что были хорошо знакомы с Тобиасом, но никто из них толком не дал показаний. Больше всего Уилл сожалел о Франклине. Он не должен был впутываться в это дело, как и в ту стычку в опере. Грэм помнил, как сверкали глаза двух альф, и как тело напрягалось, готовясь к драке. Да, бой был неизбежен. Уилл просчитался в нем.       Он созвонился с Ганнибалом всего раз, чтобы обсудить состояние его здоровья. Лектер намеревался взять отпуск, не имея больше возможности спокойно принимать клиентов в собственном кабинете. Только через телефонную трубку они оба смогли признаться, за чьи жизни они волновались.       Теперь Уилл мог про всё забыть и отдохнуть в собственном кресле на крыльце. Собаки разделяли его восторг во дворе. Он вымыл их всех еще днем ранее, поэтому больше не приходилось волноваться за чистоту в доме.       Звук колес на время прервал его радостные мысли.       Подъехавшая машина не стала для него огорчением. Он знал, что её обладательница не станет для него угрозой. Хотя на этот случай у Грэма засели сомнения.       — Собирайся, ты переезжаешь ко мне.       Уилл замер, прокручивая в голове сказанные слова. Он сдвинулся с места только тогда, когда девушка бесцеремонно зашла в дом, направляясь в его спальню. Она даже умудрилась вытащить пыльный чемодан Грэма, который он давно намеревался выбросить, и начала скидывать в него вещи.       За всем этим оставалось только наблюдать.       — Мне казалось, наши отношения еще не продвинулись на такой уровень.       На секунду она замерла. Но эта секунда была ей дана для того, чтобы ещё больше вогнать в себя воздух для давящей суровости.       — Джек рассказал мне, что случилось с тобой и Ганнибалом. Я думала, что после ситуации с Чилтоном мы поставили точку на твоих проблемах с пониманием реальности.       Парень застыл, вдыхая застывший воздух.       — Что случилось, Алана?       Звук собственной крови шумел в ушах. За ним Грэм едва заметно мог расслышать неровное дыхание девушки.       — Мы нашли Чесапикского Потрошителя, — она уперлась рукой о комод, смотря на разбросанную во круге одежду. — Абель Гидеон. Он всё это время сидел в Балтиморской больнице Чилтона, именно поэтому мы не могли его найти. Но недавно он решил воссоздать своё убийство. Это… Это точно он, Уилл. Я видела фотографии.       Уилл устало прикрыл глаза. Для него слова Аланы означали только одно — скоро будет звонок от Джека, и он снова окажется в кругу внимания Фредерика.       Не понимал он лишь одного.       — Но зачем нужно увозить меня?       — Затем, что ты как-то связан со всем этим, но я не могу пока разобраться, как!       Крик Аланы перешел на рычание. Они оба от него пошатнулись.       Напряжение оседало пылью на полках: Уилл ждал, пока оно не спадет полностью. Ноги девушки едва заметно подрагивали, а руки сжимались в кулаки. Грэм стал забывать, какое хрупкое равновесие находится внутри неё. Она еще помнила аромат в кабинете Чилтона и боялась за его беззащитность. Уилл не мог оставить её в таком состоянии одну.       Парень аккуратно положил руку ей на плечо, стараясь поймать опущенный взгляд.       — Алана, ты веришь мне?       Губы разжались не сразу.       — Да, Уилл, я верю тебе.       Она звучала хрипло и пристыженно, но даже тогда Уилл почувствовал её гнев, струящийся по венам.       — Да, я был знаком с Маэстро. Мелодия была посвящена мне.       Взгляд карих глаз стал тяжелей, чем был когда-либо.       — Джек не говорил мне…       — Ему не нужно это знать.       Его руку грубо скинули с плеча. Она схватила лицо Грэма двумя руками, ощущая ладонями колющуюся щетину. Парню казалось, что на щеках обязательно останутся ожоги.       — Объясни мне, что происходит, — медленно выдавила та. Буквы падали прямо на голову, а он не мог отшатнуться от них.       Уилл замер, нерешительно смотря ей в глаза. Ему хватило секунды, чтобы принять это решение.       Чужие губы были напряжены, но ощущались до невозможности мягкими. Они раскрылись не сразу, застыв в ожидании. Он чувствовал, как его собственные, обветренные и грубые, режут мягкую плоть. Ему хотелось запечатлеть этот миг.       Руки упали с его лица, и Грэм хотел подставить свои, но за место этого, оттянув нижнюю губу, он отстранился.       — Уилл… Всё это неправильно.       Прерывистое дыхание приятно жгло. Он закрыл глаза, соприкоснувшись с её лбом.       — Прости, я сам не свой в последнее время, — ему хотелось еще раз дотронутся до женских губ, но не почувствовал на это сил. — Я сам не понимаю, кем становлюсь…       Она нежно обвила руками его спину, слегка прижав к себе. Уилл упал ей на плечо, чувствуя, как скапливается влага у глаз.       — Я… Я не знаю, что со мной, Алана, — он с усилием сглотнул. — С каждым разом я всё больше и больше убеждаюсь, что я… Что я один из них.       — Ты не убийца, Уилл.       — Эта мысль звучит безопасней, чем моя.       Хватка на его лопатках стала крепче.       — Ты не мистическое существо. Этого не может быть, Уилл. Ты сам это знаешь.       Он устало закрыл глаза, давая скатится последней слезе на платье.       Алана была права, когда произносила эти слова. Грэм не может быть ни оборотнем, ни ведьмой. Он всю жизнь прожил без жажды плоти, питаясь чуть ли не одной рыбой, и боялся сжигать нити даже с рубашек. Она не стала бы его обнимать, зная, что тот может быть опасен.       Но Уилл вспоминал ту ночь, когда шагал по пустой дороге, ожидая своего часа. Рассказать об этом девушке было безумием. Она бы испугалась и оттолкнула его. Уилл не смог бы еще раз поцеловать её, чтобы успокоить. Ему пришлось довериться её словам.       — Давай я покормлю собак, пока ты сложишь все необходимые вещи. Я не собираюсь запирать тебя у себя на вечно. Всего пару ночей, хорошо?       Тертые орехи с медом. Вот на что сейчас был похож запах Аланы. Он вдохнул его, последний раз растворяясь у себя в комнате.       — Всего пару ночей.