Твои инстинкты

      Лес сгущается с каждым шагом. Под босыми ногами скрипит сухая трава, Уилла это не смущает. Его не пугают ни темно-синие ствола деревьев, ни засохшие на них листья. Всё по-прежнему контрастирует с его душой. Лишь легкий холодный ветерок намекает о скором воскрешении его мира.       Пернатый зверь больше не сопровождает его: тот не оставил Грэму даже тени. Парню приходится смиренно принять своё одиночество, скорбя об ушедшем защитнике.       Негромкое уханье совы помогает ему очнуться. Ночная жительница глядит на него из-под свисающего крона, задумчиво двигая круглой головой. Что она хотела сказать? Сообщить о скорой смерти или поведать мудрость? Не дождавшись ответа, птица с криком бросается на вытянутое запястье Грэма, но, не успев вонзить когти, разворачивает свои крылья обратно во мглу.       Уиллу приходится остановиться. Спутница уносит с собой все звуки, не оставляя даже шелест листьев. Она не хочет становиться его новым сопровождающим. Или её кто-то отгоняет.       Невольно бросая взгляд на свои ноги, Грэм замечает, как преображаются тени деревьев. Они сгущаются, склеиваются между собой, образуя подобие миллиона рук, что жадно тянутся к оголенным ступням. Уилл по-прежнему не двигается. Дыхание застыло. Он знает, что не сможет прыгнуть.       Его проглотят.       Остается лишь закрыть глаза.       Свет, что неприятно щиплет веки, слишком жгучий, чтобы противостоять ему. Приподняв ресницы, Грэм видит перед собой белый шар, который медленно приближается к нему. Его лицо корчится в улыбке.       Насколько больно умереть от Солнца? Ну уж не менее болезненно, чем быть задушенным.       Когда он всё же открыл глаза целиком, то с привычным вкусом безнадеги обнаружил перед собой темный коридор. Ноги двигались через силу, едва делая шаги. Теплые руки держали его за ладони, мягко направляя вглубь.       Парень с досадой поджал губы. Он так и не узнал концовку сна.       Омега не собирался сообщать о своем пробуждении. Он с пустотой наблюдал за движением свисающего бархатного халата и скользящими мохнатыми тапочками. Ему было любопытно, как скоро Алана обнаружит его.       — Ты проснулся, так ведь? — её голос встал наперекор его мыслям. Она звучала тихо и медленно, как будто сама ещё не была уверена в достоверности сказанных слов.       Уилл сделал еще один шаг, прежде чем окончательно остановиться.       — Мне было интересно узнать, куда ты меня отведешь.       Девушка смотрела на него усталым, несфокусированным взглядом. Даже в полуспящем обличии в ней чувствовалась дремлющая сила. Щеки парня покрылись размытым румянцем, когда он осознал, что впервые видит её такой раскрытой. Неровный пробор, покрытые туманной сеткой зрачки и грудь, что медленно вздымалась, пытаясь не потерять ритм сна — такая была незащищенная, свободная Алана Блум. Юный Уилл Грэм всё бы продал, чтобы увидеть альфу именно такой. Но сейчас он не испытывал к ней ничего, кроме желания насладиться застывшими ощущениями.       Алана еще раз обвела его глаза, прежде чем отпустить. Она всё еще всматривалась, пытаясь понять, насколько Грэм говорил осознанно.       — Что это был за кошмар?       Дрожащий аромат страха плыл тонкой струйкой из тела омеги. Алана слишком точно смогла его уловить и слышала до сих пор: он приелся ей в ноздри, пробудив спавшие инстинкты. Только тогда Уилл понял, что всё еще заставляло бодрствовать девушку.       — Конкретно этот я увидел впервые, — честно выдал ей парень. Он начал мяться от этого пристального, настойчивого взгляда. — Я в безопасности, Алана.       Блум облизала губы, прежде чем отвела взгляд. На её лице отразилась неловкость за свое поведение, но это выражение пробыло с ней недолго, пока силы не прильнули к разуму.       — Я вела тебя к себе в спальню, — девушка сказала это чересчур самоуверенно, что Грэм не успел даже поднять озадаченно бровь. — Ты был слишком напуган, когда так бродил. Мне не хотелось оставлять тебя одного.       Уилл больше не обладал своим рогатым зверем, чтобы не бояться тьмы. Благодаря Алане он сейчас стоял здесь, а не лежал клубком у стены. Парень однозначно нуждался в стрежне, — его он нашёл в Лектере. Но предложит ли Ганнибал вот так просто переночевать у себя? Однозначно нет. Сегодня его защитник — доктор Блум.       — Порой даже взрослые спят вместе, понимаешь? — звучал мягкий голос из-под слегка склоненной головы девушки.       Грэм недовольно фыркнул на её попытку сгладить прошлый конфуз.       — Даже те, кто впервые поцеловались?       Слишком поздно парень понял, что оказался в ловушке. Тело девушки сместилось левее, а голова наклонилась в сторону под слишком насмешливым углом. Уилл был готов прямо сейчас признать своё поражение.       — Ты боишься до сих пор, не так ли? — тон, что задала ему Блум, не был похож на тот голос, которым она обычно говорила. Все ли монстры просыпаются в ночи? — Я помогла тебе выбраться из твоего кошмара. Тогда позволь мне побыть твоим защитником до конца этой ночи.       Уилл не мог понять, нравится ли ему такая Алана Блум. Сонная и уставшая, но при этом коварная и до остроты хитрая. Что исчезает в ней, когда встает Солнце? Или оно сидело в ней всегда, просто девушка не выпускала его на Уилла?       — Знаешь, сейчас меня пугаешь только ты, — честно выдал ей парень, совершенно не стыдясь сказанных слов.       Его потрепали по голове, прежде чем схватили за локоть. Алана всё же есть Алана.       — Я знаю, Уилл, — хрипло рассмеялась она. — Я знаю.

***

      Солнечные лучи беспощадно набрасывались на глаза. Уилла злила привычка Аланы не закрывать шторы перед сном.       Парень лениво щурился, закрывая рукой поток света. Он обнаружил пустоту второй половины кровати только тогда, когда вытянул на нее ноги. Простыни ещё отдавали слабым теплом, значит, они и в правду спали этой ночью вместе.       Что с ним творилось? Сначала поцелуй, затем совместная кровать. Грэм давно уже пережил свою навязчивая влюбленность к Блум — ему было неприятно окунаться по новой в воспоминания студенческих лет. То тепло, что проникало в каждую группу мышц его тела, больше не разливалось внутри него. Запах альфы казался блаженным и спокойным, но никак не манящим. Уилл улыбнулся самому себе.       Какое-то время он всё еще не вставал, всматриваясь в пустой потолок. Парень был готов пролежать в таком положении весь день, но остерегался неловкого разговора, с которым Алана поднимется к нему. Будет лучше, если они оставят его для другой комнаты.       Грэм слишком громко топал, когда спускался вниз по лестницы. Чересчур громко для обычного предупреждения. Как будто девушка и без того не слышала звук слива в ванной верхнего этажа.       — Надеюсь, это не яичница, — поморщил нос парень, зайдя на кухню. Ему крайне не хотелось употреблять ничего жирного, если он вовсе собирался есть.       Девушка вытирала руки о полотенце, когда Уилл её заметил. На её белом фартуке не было ни пятнышка, как будто она надевала его просто для вида. Теперь её волосы были распутаны и завязаны в свободный хвост — от её ночного вида ничего не оставалось, как бы парень не пытался сохранить тот образ. Взгляд был твердым, но не таким пугающим, как тогда.       — Что насчет овсянки?       Уилл не смог вспомнить, когда в последний раз завтракал здоровой пищей, за исключением омлета Ганнибала при их раннем знакомстве. Обычно кашами его кормила только Белла: женщина была сторонником правильного питания, особенно когда дело касалось собственного ребенка. Грэм совершенно забыл этот вкус.       Стол, за которым Уилл разместился, был до невозможности круглым. Парень никогда не думал, что начнет скучать по своей затертой, но с углами, мебели. Сейчас же куда-нибудь спрятаться или упереться было невозможно. Этот стол был создан для того, чтобы на него каждое утро подавали овсянку со светскими сплетнями.       — Всё хорошо? Ты снова пропадаешь, — прозвучал встревоженной голос сбоку, заставляя Уилла отвлечься.       Парень не стал говорить, что спорил со столом.       — Ты каждый день так завтракаешь? — он скептически оглядел представленную перед ним миску с кашей, украшенную медом и грецкими орехами. Слишком эстетично для Блум: подобные вещи у Грэма ассоциировались только с Лектером.       — О еде я и хотела с тобой поговорить, — Уилл был готов по новой обвинить в происходящем округлость стола.       Засунув первую ложку в рот, Грэм с недоверием оглядел собеседницу. Ему хотелось бы запить сладость кофе, да только девушка налила чай.       — Если тебя это утешит, то я перестал питаться одной лишь рыбой еще с прошлого месяца.       Консервы — тоже не еда, Уилл, — шептал ему голос. И парень не мог понять, когда его разум смог приобрести голос Аланы. Или Ганнибала. Чертовы аристократы.       — Ты сильно сбросил вес, — парень завис от такого замечания. — Это стало заметней, чем раньше.       Голос девушки звучал с заботливым уклоном, но даже здесь Грэм смог расслышать презрение, которое выдавала чужая сущность. Округлость, Уилл, округлость, — скрежетал ему новый шепот стола под ним. Его едва не вырвало от такого ощущения.       — Надеюсь, речь идет не о репродуктивном здоровье? — выгнул бровь парень, прежде чем поместить в себя еще одну ложку.       На него посмотрели с едва скрытым укором. Щеки Блум побагровели, но она по-прежнему не излучала стыда. Значит, Уилл правильно уловил её мысль.       — Это касается всех сфер твоего здоровья, Уилл, — недовольно цокнула она. — У меня есть пока возможность сослать всё на гормональный стресс, но так ли это?       Уилл читал побочные эффекты своих подавителей и осознавал возможные проблемы с желудком. Он также знал, что в случае вспышки природной агрессии жертва может испытывать большие проблемы с принятием пищи, так как подсознательно всё еще находиться в вооружении.       Безусловно, Алана тоже это понимала. Но девушка слишком хорошо была ознакомлена с образом жизни своего друга, чтобы опираться на эти факторы. Эта ложь сможет утешить её на время, но не закроет проблему навсегда.       — Доктор Лектер дал визитку своего знакомого медика, — невнятно выдавливал из себя Грэм. Он всё еще был не уверен, стоит ли это рассказывать. — Может, попробую посетить его в ближайшее время.       Девушка ничего не ответила. Она знала, что врачи и Уилл никак не стояли вместе: парню нужны были весомые обоснования, чтобы заявиться в больницу. Внутри неё всё еще гудело неприятное подозрение, что заламывало её спокойствие.       — Ты перестал давать лекции в Академии.       — Не поверишь, но я также взял больничный отпуск.       Ложка плюхнулась в полупустую миску.       Она очевидно сошла с ума, раз слышала такое.       — Уилл Грэм взял больничный отпуск или это сделал за него Джек Кроуфорд? — усмешка, но девушке правда стало страшно от подобного заявления.       Парень слишком медленно жевал свою еду. Алану это злило. Ей пришлось подождать ещё какое-то время, выдохнуть пар из легких. Уилл все равно не дал бы ей ответа.       Ей не нужны были лишние доводы, чтобы понять, что омега изменился. Не сказать, что Грэм всегда был легок в прочтении, но сейчас ей было всё трудней пробиться к его крепости. Он сменил состав своей стали, создав себе несгибаемый стержень. Парень падал прямиком вниз, но при этом всё еще оставался на ногах.       Её чутье тревожно подсказывало, что всему виной могла стать терапия доктора Лектера — если, конечно, всё еще питать надежду, что Уилла возможно под неё подмять. Она заметила, как изменились эти двое, особенно в контрасте друг друга. Возможно, это всего лишь её паранойя и зависть, но Алане не нравились такие изменения. Она обязательно спросит об этом Ганнибала, когда тот снова вернется в свой кабинет без прошлых травм.       — Ты слышала когда-нибудь о Вендиго?       Старая американская легенда. Кто её не слышал.       В современном мире она приобрела совсем другой оттенок. Оборотни — хищники, способные съесть кого угодно, в том числе и человека. Но почему-то люди начали забывать о старом понятии — каннибализм.       — С чего вдруг такая тема? — Алана хмурила брови. Она отнесла свою тарелку к раковине, залив её водой.       Парень отвел взгляд. Она ощутила острый укол открывшейся истины, когда ложка со звоном ударилась о керамику.       — Уилл. — Стекающая сталь ложилась прямиком на слух. — Мое мнение насчет твоей человечности остается неоспоримым.       Тишина неприятно давила.       Грэм уперся взглядом в недоеденную овсянку, не думая больше к ней прикасаться. В какой-то момент Блум начала понимать, на что похоже материнское чувство. Слушать его домыслы, но не верить им. Но не все же матери такие, верно? Да и Алана совсем не создана для этого.       Она еще несколько раз пыталась надавить на омегу взглядом, но тот продолжал быть твердым в своем убеждении. Всё такой же несгибаемый.       — Знаешь, — проговорила она на вздохе, — будь ты даже потомственной ведьмой, я быстрей бы сожгла себя на костре, чем отдала тебя Кроуфорду.       В ответ ей выдавили улыбку.       — Методы инквизиции перестали применять на мистических существах уже почти как два века назад.       Смеясь, Алана откинула прядь с лица.       — Поверь, Джеку это точно не помешает.       Они просидели за столом ещё какое-то время, пока овсянка Уилла окончательно не остыла, и он не отправил её прямиком в раковину.       У Аланы не было намерений держать омегу взаперти. В любом случае, они оба знали, кто его вытащит.       — Тебе уже звонил Джек?       Уилл складывал посуду в шкаф и чуть не разбил тарелку.       — Я видел пару пропущенных. Думаю написать ему короткое сообщение, — в любом случае, куда ехать я уже знаю.       Между ними неловко стучала тишина. Алана наблюдала, как медленно Грэм сминал в руках полотенце. Будь её воля, она бы и на шаг не подпустила омегу к Чилтону.       — Я консультировала Абеля Гидеона раньше, поэтому я тоже буду там, — девушка внимательно наблюдала за реакцией Уилла, но выражение его лица оставалось неизменным. — Мы можем поехать вместе.       Блум знала, что Уиллу всё равно, как они будут выглядеть вдвоем на публике. В его глазах блистало совершенно другое беспокойство.       — Я хочу проведать своих собак, — пауза в его речи ощущалась слишком громко. — К черту Джека. Если Гидеон и вправду Чесапикский Потрошитель, то он добился, чего хотел.       Уилл был расстроен.       Алана знала чем. А точнее кем.       — И таблетки. Мне нужно выпить парочку.       Ему с пониманием кивнули.       Девушка провожала его взглядом, когда тот поднимался обратно по лестнице. Она не понимала, можно ли считать это тяжелое навалившееся чувство эйфорией или очередным камнем, что бросил ей по случайности Грэм.

***

      Ступеньки лестницы с неприязнью скрипели, когда Уилл поднимался на крыльцо. Он мысленно сделал заметку, что пора бы обновить старые доски. А также дверь, за которой яростно скреблись псы с желанием выбраться, — но это будет скорее бесполезно и беспечно затратно, ведь те реагируют активно на каждое его возвращение домой.       Стая скулила и пускала голодные слюни, пока Грэм рассыпал корм по мискам. Они хотели прямо так наброситься на своего хозяина, но были слишком хорошо воспитаны для такого поступка — или просто знали, что за ним может последовать.       Когда же весь гам утих, а собаки любезно виляли хвостами, поедая пищу, Уилл смог опереться об стол, чтобы передохнуть. Он всё еще сомневался, стоит ли ему переносить все свои препараты к Алане, если эта ночь была предпоследней в её доме. Это избавило бы его от нужды по новой кататься в Вульф Трап и поручить заботу о собаках на далеко проживающего соседа, но будет ли это честно со стороны Уилла?       Быстро хватая из кухонного ящика нужную пластинку, парень положил таблетку к себе в рот и проглотил на сухую. Ему стоило поторопиться, пока его мобильник окончательно не разорвали звонки Джека и пока он сам кого-нибудь не убил.       Он замер всего лишь на секунду, когда услышал ударяющий в нос аромат.       Запах забитой шерсти собак, лесной отголосок Аланы и… что-то ещё. Нечто мускусное и знакомое.       Уилл оглянулся. Он аккуратно вытащил из блока нож и прошёл в глубь дома. Протискиваясь по очереди в каждую комнату, парень ничего не обнаружил. Его дом пуст. Как и всегда. Только теперь с отголоском чужеземного аромата.       Когда Грэм вернулся на кухню, от запаха не осталось ни следа. Он так же перестал чувствовать старый запах Блум — стены были пропитаны только им и стаей.       Выдыхая лишнее беспокойство, он заметил ещё один пропущенный, но теперь от Аланы. Значит, и вправду пора ехать.       Уилл запер дом на ключ и оглядел его в последний раз. Возможно, это влияние ночи с Аланой, или обычный стресс. Но, сжимая в руке пачку таблеток, он задумался, всё ли с ним в порядке? Его анализы у доктора Уокера показали неплохие результаты, хотя Грэму скоро придется снова пойти на пересдачу из-за прошлого выброса, но точно ли проблема в здоровье?       Уилл однозначно сходил с ума. Но с этим он разберётся позже. Тогда, когда Джек сбавит пыл, увидев Чесапикского Потрошителя за решеткой — тогда Грэм сможет официально считать себя свободным.

***

      Выдавливая большими пальцами глазницы медсестры, Уилл чувствует голод. Его желудок с болью сжимается при виде теплой крови, вязко стекающей с его рук, окрашивая пол темными пятнами. Девушка в отчаянии ползет к дверям, оставляя за собой сверкающую полосу. Наблюдать за её попыткой спастись не менее увлекательно, чем следить за её кровавым следом.       Бездушие к страданиям вполне себе можно счесть за удовольствие. Движения как по картинке. Никаких чувств и лишних раздумий. Порядок действий выработан до такой степени, что хочется поскорее закончить, чтобы насладиться результатом. Он мнет в руках железный поручень, прежде чем воткнуть его в скорченное тельце.       Прекрасно, ей больно.       Когда её тело окончательно замрет, я сотворю из него скульптуру. Мои руки сделают это сами. Мне остается лишь позволить мыслям течь своим чередом. То, что я забыл, я постараюсь вспомнить.       Последняя предсмертная судорога. Уилл открывает глаза.       По щеке сползала слеза. Обжигая кожу, она оставила за собой след. Грэм сжался, когда почувствовал кричащую злобу, прокатившуюся в нем.       Плагиат. Подделка. Копия.       И убийца здесь — подражатель.       Анатомическая картина без чувств. Горячий экстаз, что исходил от процесса, был искусственно создан самим воображением Уилла, но никак не убийцей.       Холодное, бесчувственное повторение чужого дела.       Он открыл рот, чтобы окрикнуть Джека, но не успел произнести ни слова. Пронзительное чувство страха вонзилось слишком четко в грудь. Парень отшатнулся, не в силах устоять на ногах.       Чьи это были чувства?       Теплое наслаждение, что осталось на его руках от следов крови, всё еще сидело в нем. Оно спускалось с горла на грудь, согревая изнутри. Чувство, что испытывал убийца от страданий жертвы, расползалось тонким возбуждением по телу.       Это наслаждение ему подарил Гидеон. Но способен ли подражатель на такой поступок?       — Джек, только взгляни на него. Не это ли прямое доказательство, что всё это время у меня в тюрьме сидел Чесапикский Потрошитель?       Уилл повернул голову, чтобы посмотреть на источник звука. Чилтон стоял с краю от Джека, скорее за дверью, чем около неё. Он с жадным наслаждением смотрел на Грэма, пока тот не мог понять, что именно привлекло в нем психиатра: след от высохшей слезы или стекающий со лба пот.       Пальцы дрябло зашевелились, призывая тело обратно к действию.       — Это не Чесапикский Потрошитель, — ему хватило силы, чтобы прочеканить слова достаточно громко, чтобы их можно было разобрать. — Я вижу, но не чувствую его.       Испуганный взгляд бегло спрятался за стеклом двери и его заменил более грузный, уставший.       — Что это значит, Уилл?       Язык резался о наждачные губы. Он не знал ответа.       — Я… Я не понимаю, Джек, — парень вздрогнул, когда осознал, насколько фраза прибавила в нем потерянности. — Сколько лет прошло с поимки Гидеона?       — Два чертовых года, — никто не стал уточнять, сколько на поле не выходил сам Чесапиский Потрошитель.       Глаза в спешке огибали мертвую фигуру медсестры. Её использовали лишь для того, чтобы напомнить о себе. Или скорее о ком-то. Показать, запутать, убедить. Она не была достойна этого. Её тело — не картина, по крайней мере, не без души.       Уилл покачал головой, отгоняя ненужные мысли.       — Я хочу поговорить с доктором Гидеоном.       Фигура, что вылезла из тени, вытянулась слишком сильно, чтобы не привлечь внимания.       — Это невозможно, Гидеон — мой пациент.       — Пока тело Элизабет Шелл остается мертвым, Гидеон остается виновным, — прошипел в ответ парень.       Ответ так и не прозвучал вслух. Джек лишь едва разборчиво пробурчал в телефон: «Позовите доктора Блум для консультации с Абелем Гидеоном», что было вполне себе удовлетворительно для Уилла. Парень не стал ради этого толкать и так запуганного Чилтона в дверях, а дождался, когда его выведет сам Кроуфорд.       Система охраны больницы неочевидно пугала. Она нагоняла ужас, лишний раз напоминая причину нахождения здесь. Кошмар и ужас, что когда-то могла испытать жертва, предоставлялись виновнику всецело. Жизнь за рассыпающимся кирпичом и серыми полосками решеток, за которыми только будут слышны нудные разговоры психоаналитиков — ад, но никак не лечение.       Помещение, куда отвели Уилла, не было самым дном здания. Они находились достаточно высоко, чтобы позволить себе убавить напряжение. Алана, ожидавшая его у перекрывающих вход решеток, так и поступила.       — Ты что-то выяснил, Уилл? — её голос нельзя было считать встревоженным. Навязчивая подозрительность и серьезность струились из твердой позы Блум.       Грэм пропустил её вперед, когда охранник открыл им путь. Он впитал в себя настрой девушки и был готов действовать.       — Нет, но мне бы этого хотелось.       Монстры, живущие за пластиковыми стеклами, с любопытством оглядывали их. Они вытягивали головы и подходили ближе. Им приелись одинаковые фигуры, окружающие их — разум жаждал новой плоти.       Камера Гидеона была не так отдалена от остальных. Она находилась скорее чуть дальше середины, чем совсем в конце. Расслабленное тело никак в неё не вписывалось.       — Здравствуйте, доктор Гидеон.       Уилл укрылся в тени, наблюдая, как Алана берет стул, чтобы поставить его ближе к камере. Тот камень, из которого был сделан её принципиальный профессионализм, тускло сверкал под светом ламп.       — Я бы пожелал вам доброго дня, но не уверен насчет этой информации, доктор Блум, — прозвучал громогласный голос, направленный в потолок. — Хотя вряд ли вы захотели бы посетить меня за ужином.       Она откинула волосы в надежде, что её жест останется незамеченным.       — Вы знаете, почему я здесь?       — Потому что я решил выйти из тени, не так ли?       Все фразы, что вылетали из уст Абеля, были полны усмешек и театральных сожалений. Они летели прямо на Алану, хоть та и продолжала держать спину прямой.       — Понимаете, доктор Блум, не хорошо, когда великолепные создания так быстро забываются. Особенно, когда творец — это ты сам. Обидно, когда о тебе никто не знает. Или скорее не подозревают.       — Разве исполнение новой картины не лучше возведению старой?       Грубость и хрипота. Что-то новое.       Абель рывком поднялся, хищно всматриваясь в стекло. Ему не составило труда обнаружить ещё одного присутствующего у стены и разглядеть его. Будоражащая мысль, что ему удастся поговорить с кем-то новым в стенах этой больницы, слишком сладко тянула.       — Боюсь, многим здесь приходиться разжёвывать пищу, чтобы иметь возможность проглотить её.       Тусклый, бездушный взгляд. Он чувствовал в нем слишком знакомое, заманчивое чувство, чтобы суметь его проигнорировать.       — И какая она была на вкус?       Гидеон устремил взгляд ввысь, затяжно выдавив звук:       — Ту-у-усклой, — он резко оборвал фразу, всматриваясь в чужое лицо.       Чужие щеки едва заметно натянулись в улыбке, прежде чем Абель смог повторить этот жест.       Алана, сидевшая на стуле, расставила прежде скрещённые ноги. В её голове забарабанил сигнал о приближающейся тревоги, хоть та ещё не ощущалась в пространстве. На самом деле ей было достаточно сказанных доказательств Гидеона, чтобы выдвинуть свою версию и уйти отсюда. Театральное самолюбие осталось при нём, как и его затаившаяся импульсивность, ждущая своего момента. Может, она задаст ему еще пару вопросов, чтобы составить грамотный отчет.       Девушка с опаской наблюдала, как Грэм медленным шагом подходил к стеклу. Слишком близкое нахождение у камеры опасно — все в этом здание об этом знали. Её тело достаточно напряглось, чтобы в любой момент вскочить со стула.       Абель заинтересованным взглядом хищника обводил приближающего. Мужчина вытянулся ближе, со свистом прочитав чужое имя.       — Доктор Грэм?       — Не доктор.       Крайне любопытно.       — Так что же, мистер Грэм, вы делаете здесь?       Возможно, у него был такой же бездушный взгляд хирурга, прежде чем он попал за решетку своего безумия. Все здесь когда-то имели такие глаза, но эти резали слишком остро. Ловкая ловушка пряталась за равнодушием лезвия.       — Вы мне расскажите, доктор.       У Гидеона точно кружилась голова.       Он сделал шаг к кровати, наблюдая за рвущим взглядом доктора Блум. Ему не хотелось пока срывать её с цепи.       — Смерть — хорошая цель для убийства, не правда ли?       — Только ли?       Поразительная точность метнулась в колено. Встать ли ему на него?       Они стояли слишком близко к прозрачному барьеру, едва ли не прислонялись к нему — сдерживал лишь только возможный удар тока. Но даже это стоило того, чтобы перейти на шепот.       — Скажу вам по секрету, мистер Грэм, среди сотрудников ФБР не часто можно встретить омегу, — мужчина с восхищением наблюдал, как вздрогнул его собеседник. И как быстро он смог это скрыть. — И что более подозрительным мне кажется вопрос: какой подарок мог бы удивить его?       Светодиодные лампы перестали издавать прежний треск, замерев в ожидании. Гидеон произнес почти одними губами:       — Вам его ещё не задали, не так ли?       Зрачки Аланы сузились быстрее, чем она смогла что-то предпринять. Уилл ринулся прямиком к выходу из коридора, не желая оборачиваться. Девушка вскочила, оттолкнув от себя стул, но так и не сдвинулась с места. Она проследила за удаляющимся омегой глазами, а затем взглянула на свой полупустой лист.       Впечатленный взгляд за стеклом уже ждал её. Он излучал самодовольное спокойствие, по-прежнему стоя у самого края.       — Боюсь, мистер Грэм решил прервать нашу беседу, — протяжно выдал тот, как будто отсутствие омеги заметил только он один. — Так на чем мы остановились, доктор Блум? Вы всё еще не хотите вместе отужинать? О, я помню…       Слова растворялись в воздухе. Алана последний раз сощурилась на пустой коридор, прежде чем снова сесть. Она обязана написать отчет, чтобы потраченное время рассыпалось не зря. Девушка так же надеялась, что сейчас в кабинете Чилтона всё еще присутствовал Кроуфорд, а иначе им придется разбирать их второй инцидент бесконтрольных вспышек Уилла. Хотя, на этот раз Блум была не против.

***

      Присаживаясь на мягкую лавочку в коридоре, Уилл с обидой шипел на ушедших за угол охранников. Он слишком хорошо запомнил, как те схватили его, чтобы оттащить от исцарапанной двери Чилтона; под ногтями еще сидели обрубки лакированных щепок. И Грэм совершенно не чувствовал себя виноватым.       Холодная стена помогала привести мысли в порядок. Усталость лилась тонким ручьем, мышцы не переставая ныли от давнего напряжения. Единственное, что в тот момент хотелось, так это расслабиться в одиночной тишине.       Раздражающее жужжание в кармане брюк не входило в планы Уилла. Уместно ли иметь триггер в виде собственного рингтона?       Высветившееся на экране имя заставило замереть. Парень задумчиво опустил голову, вчитываясь в комбинацию букв. В последнюю секунду он решил двинуть пальцем по экрану.       — Здравствуй, Уилл, — глухой голос заставил омегу встрепенуться. Он не вздрогнул — его уставшее тело это не позволило, — но это не помешало волне мурашек пройтись по нему.       Губы до остроты пересохли, во рту не было слюны. Грэм тянул неприличную паузу, прежде чем хрипло произнести:       — Честно говоря, я успел забыть, как звучит ваш голос, доктор Лектер, — это и правда звучало еще намного бестактней, чем прошлое молчание. Но Уилл так не считал. Они не разговаривали уже больше недели, поэтому этот звонок выглядит куда уж необоснованней.       На той линии сдержанно хмыкнули. Что и следовало ожидать.       — Кто успел тебя измучить, Уилл? — парня отчасти раздражало, как Ганнибал умел попадать так точно в цель, так еще таким заманчиво бархатным голосом. Может, будет и правда хорошо сознаться в тяжести дня.        — Могу ли я сказать, что лица всё те же, за исключением некоторых мотивов…       Навязчивое чувство стеснило внутренности парня.       Он остановился, зажав нижнюю губу между зубов. Дело Чесапикского Потрошителя держали в строгой конфиденциальности, не допуская любой утечки информации. Стоит ли упоминать о нем сейчас?       Уилл тяжело вздохнул. Он был благодарен, что на той линии его молчание продолжали смиренно терпеть.       — Я не уверен, что могу рассказать тебе всё. Дела ФБР не всегда так просты, как кажутся.       Нижняя губа пристыжено прижалась к верхней. Уилл ощущал себя ребенком, которому запретили рассказывать секрет лучшему другу и теперь ему приходилось хранить его в одиночестве. Но Грэм не ребенок и Ганнибал не до конца вписывался в рамки лучшего друга. И что уж там — существование Чесапикского Потрошителя давно не секрет для мира.       Однозначно, Лектер был завязан с ФБР. Он впутался ровно тогда, когда Кэсси безжалостно насадили на оленьи рога и кошмары Уилла приобрели совершенно другую ужасающую форму. Джек не сможет удержать себя, чтобы не привлечь всех знакомых психоаналитиков, чтобы убедиться, кого из себя представляет Абель Гидеон.       — Всё нормально, Уилл, ты не обязан мне ничего говорить, — он звучал мягко, почти как разговаривают с детьми, — особенно когда дело касается сохранении твоей карьеры.       Парень замолчал еще на минуту, прежде чем едва разборчиво проговорить:       — Джек думает, что поймал Чесапикского Потрошителя.       Шелест на той стороне казался признаком заинтересованности.       — Вот как. Я его знаю?       — Если ты конечно слышал об Абеле Гидеоне.       То, как Ганнибал задумчиво понизил голос, невероятно притягивало парня.       — Я читал статью доктора Блум о нем.       Уилл озадаченно ойкнул, не ожидая, что Лектер и в правду о нем известно.       — Вот значит как. И каково твое профессиональное мнение об этом «социопате в чистом виде»?       — То, что ему явно нравилась хирургия.       Они оба рассмеялись. Смех был хриплым и едва выдавленным. Уилл ещё помнил изуродованное тело Шелл, и эти воспоминания отражались в нем головной болью.       Он глухо зашипел, когда почувствовал, что охлаждающие стены перестали спасать. Грэм лениво достал заветный пузырёк аспирина, проглотив оттуда две таблетки. Одной ему давно стало не хватать.       — Ты в порядке?       — Относительно, — просипел тот, потирая ладонью лоб. — Последние силы ушли на разговор с Гидеоном и взламывание двери Чилтона.       — Интересно узнать взаимосвязь этих событий, — Уиллу неловко чудился встревоженный холодок, который парень успешно проигнорировал.       — Если Чилтон считает, что он имеет право ворошить чужое сознание вверх дном, то, значит, я имею право выбить его двери, — мрачно процедил тот.       На самом деле Грэм не против подать судебный иск на Чилтона — всё же на нем, хоть и не на самих ладонях, лежала кровь Элизабет Шелл, которая совершенно не подозревала о чужих планах, — но это убило бы слишком много сил и времени. Чтобы собрать все доказательства, потребуется немало дней и сложнее всего сделать так, чтобы они оказались убедительными. Уилл слишком нестабилен для таких выходок, ему не поверят. Поэтому, скрипя зубами, он всё же предпочел оставить это в неизменном виде. Может, однажды за него это сделает Абель, а пока Грэм будет молчать.       В трубку довольно хмыкнули, добавив нужное понимание.       — А что насчет тебя, Уилл? — парень замер, переваривая вопрос. — Джек не остановится, пока не увидит Чесапикского Потрошителя за решеткой. Мы не можем заставить его отступить от начатого. Сейчас важно заботиться о себе, не правда ли?       Стыд плавно растекся по шее, прожигая кожу. Уилл так беспечен к собственному организму, что за него приходится беспокоиться другим.       Он откашлялся, прежде чем произнести:       — Я обдумывал твоё предложение. Но… Думаю, я пока не готов.       Уилл пристыженно глядит в стену, осознавая свое положение. Парень видит эмоции внутри себя и даже знает, чьи они, но не в силах отразить обратно. Он предпочел никому не сообщать о себе, закрыться в лесах Вульф Трапа и не выходить до самого начала заморозков. Никому не нужно страдать из-за него.       — Продолжишь бездействовать?       Как бы ему не хотелось, Уилл не смог уловить в голосе нотки осуждения.       — Разве я перестал ходить к вам на приемы? — скривился в улыбке парень, выдавив усмешку.       В ответ ему издали такой обворожительный звук, что можно было счесть за поощрение.       — Джек скоро должен вернуться на место, — неловко протянул Уилл. Он замолк, не решаясь продолжить: — Спасибо за звонок, доктор Лектер.       Уилл почти видел, как Ганнибал улыбнулся, когда произнес:       — Думаю, этот короткий разговор пошёл нам обоим на пользу.       Звонок оборвался слишком быстро.       Затупив последний раз взгляд на пустой экран, Уилл просунул телефон обратно в карман. Может, даже не плохо, что их долгожданный разговор произошёл прямо здесь и сейчас.       Грэм продолжил навязчиво ждать Кроуфорда из Бюро, но теперь в его голову засел образ доктора Лектера, опирающегося на свой стол и натягивающего одобрительную улыбку. Тишине пустого коридора этой детали не хватало.

***

      Мрак пустых стен очевидно нравился Уиллу, а падающий на них из-за стеклянной двери теплый свет не менее притязал. Благо, ракурс из дальнего угла лаборатории давал хорошую возможность сосредоточиться на этом.       Грэм давно смирился, что из всех возможных помещений Бюро он всё чаще стал уступать именно этой пропитанной медикаментами комнате. Возможно, парню намертво приелась их лабораторная команда, — на сколько вообще возможно привыкнуть к юмору Зеллера, — а может просто здесь было меньше людей. Из внешних угроз был только Джек Кроуфорд, но и того сейчас не было с ними.       Риск, что их хоть кто-то захочет навестить был крайне мал. Время близилось к завершению смены, а конечного результата они так и не достигли. Им всё же придется воспользоваться автоматом с кофе в темном углу коридора.       Единственное, к чему Уилл так и не смог привыкнуть за этот час, так это к запаху — и речь шла совсем не о феромонах Беверли. Им удавалось встретить более смрадные дела, когда погибших находили через неделю или даже месяцы — дело грибника оставалось отдельным ужасным воспоминанием для них всех, но то, как долго Элизабет Шелл пролежала в теплом помещении лазарета, дало свои плоды.       Пониженная температура комнаты не особо спасало ситуацию: аромат, казалось, нарочно застывал в воздухе, отказываясь выветриваться. Уилл предпочел закрыть глаза и настроиться на звуках, когда услышал:       — Знаете, на самом деле это отличная работа.       Колесики кресла недовольно заскрипели.       — Беверли, я же говорил, что стоит открыть еще одно окно — Зи уже начинает сходить с ума, — прозвучал добродушный голос Прайса в усмешке.       Грэм готов был поспорить, что с недовольным цоканьем Брайан также закатил глаза.       — Да посмотрите сами: как так точно можно вспомнить свой прошлый мотив, да еще с таким диапазоном времени.       — И тебе не кажется это странным? — задумчивым голосом потянула Беверли.       — Абель Гидеон был хирургом — отличный типаж для серийного убийцы, вот что мне кажется странным.       Ошибкой Уилла было слишком громко вздохнуть, чтобы вовлечь себя в беседу. Из-под прикрытых век он смог разглядеть три фигуры, настырно смотрящих на него. Еще бы им было важно его мнение — скорее просто масло в огонь.       — Гидеон слишком импульсивен, чтобы подходить под профиль Чесапикского Потрошителя, — профайлер настойчиво ждал, когда ему возразят, но из глубин кабинета так ничего и не последовало. За это время он успел прочистить горло. — Увечья были нанесены после смерти, верно?       Прайс поднял свой отчетный лист лишь для вида.       — Всё верно, — хмыкнул тот. — Чесапикский Потрошитель садист, не так ли? Что на это скажешь, Зи?       Беверли хотела ткнуть Брайана в плечо, но тот был слишком напряжен для подобных шуток. Девушке крайне не понравился этот настрой: она с недоверием отошла за блокнотом к другому к столу, ожидая дальнейшего взрыва. Парню хватило пары секунд, прежде чем в отчаянии вскинуть руками.       — Я знаю, что у нас полно доказательств того, что Гидеон — не Чесапикский Потрошитель, но ровно столько же и подтверждений, — Брайан вздохнул, заправляя рукой челку, не сняв перчаток. — Вам не кажется, что всем было бы намного проще, будь Абель на самом деле тем, кого мы ищем? Я начинаю понимать, чего хотел добиться доктор Чилтон.       Поступок Чилтона по-прежнему казался Уиллу безрассудным и уж тем более оправдывать его крайне не хотелось. Но, опуская тяжелые ладони себе на веки, парню было затруднительно признать, что может уловить в его намерениях крошечный просвет истины.       Такое заразное желание власти и такая подброшенная возможность. Будь Гидеон и в правду тем, кем хотел себя выдать, всем было бы лучше. Хирургия, социопатия, безжалостное убийство — слишком много совпадений для такого подозрительного затишья. Чилтона не могла не ослепить такая уверенность. Какого эффекта тот ожидал, когда давил на гипнотические воспоминания Абеля? Раскола личности и вскрытия масок, или испачканные кровью стены?       Уилл безмолвно наблюдал, как команда продолжала свой спор — Брайан всё же решил не сдаваться так быстро. Голоса с подозрением стихли, когда из темноты послышался отталкивающийся топот. Расплывчатая тень повисла совсем рядом, а стеклянная дверь толкнулась слишком резко и размашисто.       Раскрытые глаза с замершей настороженностью наблюдали за вломившейся фигурой. Ремешок наручных часов зудел от интереса, желая уточнить время.       — Не слишком ли поздно для всех вас? Я ожидал увидеть здесь только Беверли, — Джек остановился, не доходя до трупа. Его торопливый взгляд прошёлся по каждому, остановившись на Грэме, — лишней секунды было достаточно, чтобы прочесть скрытую тревогу в потемневшей радужке — прежде чем снова скрыться в разложенных приборах.       — Что такое, Джек? Мы планировали принести отчет утром… — это было однозначно не последнее слово, которое хотела произнести Катц, когда на металлический стол громыхнул мобильник. Все отшатнулись от пронзившего звона поверхности. С места сдвинуться смог один Уилл, но его загородили плечом, не давая слова.       — Ты можешь прямо сейчас отследить звонок? — ужас в чужих глазах не останавливал мужчину. — У меня нет времени объяснять это.       Рот открылся в недосказанном звуке и тут же закрылся. Беверли схватила устройство и села за свой стол. Её пальцы в быстром темпе пробежались по клавиатуре, а губы разжались из тонкой полоски, чтобы произнести:       — Последний звонок, верно? — она стала списывать номер, стараясь как можно тише сглотнуть накопившийся в горле ком. — Надеюсь, это не связано с нашим трупом на столе?       Девушка перестала стучать пальцами в надежде услышать ответ. Она повернулась на своем кресле лишь для того, чтобы увидеть, как расширяются ноздри Джека, и как чужое тонкое тело обогнуло её стол.       Уилл перехватил телефон, нажав на запись звонка. На нужную кнопку он попал не сразу.       Джек.       Джек, это Мириам.       Я не знаю, где я. Я ничего не вижу.       Я так ошибалась, я так ошибалась…       В свисте Зеллера в след за сбрасывающим гудком не было ничего позитивного.       — Черт возьми, это же не…       — Это она, — прозвучал свинцовый голос Кроуфорда. Его едкий аромат смятения окутал комнату настолько, что все давно позабыли об их прошлой проблеме с проветриванием. — Я выходил из Балтиморской больницы, когда получил звонок. Её голос я узнаю всегда.       Болезненное знакомое чувство отражалась в груди, сжимая клетку из ребер. Грэм старательно игнорировал его.       — Ты получал похожие звонки ранее? — вопрос парня прозвучал слишком резко, чтобы тронуть и так тонкий лёд.       — Я похож на того, кто оставил бы это незамеченным? — рявкнул Джек, не сдерживая накопившееся раздражение.       Прайс вскочил со своего стула как раз вовремя, вставая с краю от стола Беверли. Видимо, он упорно пытался осознать, что происходящее сейчас реально.       — Хорошо-хорошо, — расправил руки в мирном жесте бета, — но ты же оцениваешь вероятность того, что над тобой хотели подшутить?       То, как поднялись мужские брови и сколько воздуха смогла вогнать в себя широкая грудь, всем дало понять, что происшествие так просто их не оставит.       — Да будь это даже чьей-то шуткой, я должен выяснить, кто это сделал, — просипел Кроуфорд, едва разжимая зубы.       Женские пальцы снова забегали по кнопкам. Опытной Катц хватило меньше пяти минут, чтобы вскрикнуть своё знаменательное: «Попался!»       — Заброшенная обсерватория. Недалеко от здания Бюро, но проехаться придется.       Взгляд Кроуфорда показался искрящим при услышанных словах, но стоило Уиллу обратить на это более пристальное внимание, как они тут же загородились сухой сеткой бездушия.       Насколько ему будет больно потерять её дважды?       Слишком много потерь за последнее время. И ровно столько же безудержных надежд. Все ждали коронного выстрела. Грэм же, как обозначенная гончая, с болезненной тягой ожидал, когда цепь снова потянут на себя.       — Зеллер и Прайс — вы со мной. Соберем отряд из тех, кто еще остался в Бюро и тут же выдвигаемся, — лязганья металла так и не последовало. — Катц и Грэм остаются на месте, на случай, если удастся что-то выяснить еще.       Ускоренный гул покинул комнату, оставляя за собой тревожность.       Кроуфорд ожидал раскрытие правды прямо сейчас. Как наивно и напористо. Но и звонок от погибшей ученицы тоже не был шуткой.       Воспоминания нехотя ускользали обратно в лекционный зал. Вечно собранные в хвост волосы, навязчивые задушные вопросы, дикая тяга к знаниям и предельная внимательность к мелочам. А затем безудержный бег. Как быстро Мириам Ласс выбежала из его аудитории, так же скоро он потерял ее.       Если её найдут, для неё останется два варианта — раскрыть долгожданную цепочку убийств или оказаться на столе рядом с Элизабет. Разум Грэма предательски подсказывал не самый лучший вариант.       — Что ж, пока мальчики развлекаются, нам придется снова поработать, — прозвучал бодрящий голос Катц, старательно пытающий утешить. — Или ты хотел поехать с ними?       Грэм уставился в потолок, облокотившись на стол девушки.       — Смотря что Джек ожидает там увидеть.       Ему понимающе хмыкнули.       Вряд ли кто-нибудь тогда был способен оказать поддержку пылающему Кроуфорду. Следовать за ним равно тому, что разбиться во время бушующего урагана. Что бы Джек не увидел, его лучше оставить наедине с собой.       Кроткое оповещение в динамике и разум снова в строю.       На экране высветился нужный знак, когда Беверли потянулась за бумажной папкой. Тонкая бумага моментально выскользнула из её рук.       — Черт возьми, только не это…       Адрес на экране расползался в глазах Уилла. Он сжал кулаки и тут же их расслабил. Что-то в нем с грохотом упало.       — Мы должны туда поехать, — слишком твердо для него.       — Белла же сейчас не дома, верно?       — Она в Будапеште. Этот сигнал… Нужно выяснить, не ошибка ли это.       Его запястье крепко сжали, прежде чем парень смог рвануть с места. Тяжелый сплав из феромонов тут же спаял ноги. Уилл решился на минутную покорность.       — Мне нужно туда, Бев.       Девушка смотрела на него почти не моргая. Омега видел воочию как двигаются её мысли, сменяясь разными планами.       — Мне нужно остаться здесь на тот случай, если удастся отследить еще вызовы. Я не отпущу тебя одного. — Уилл был готов к худшему. Схватить вещи и просто выбежать из кабинета. Та его не догнала бы. — Я сделаю звонок местной полиции, и ты поедешь с ним, понял?       Грэм моргнул.       — Мы можем не успеть.       — Отряд встретит тебя на месте.       Ему хватило еще пару секунд на обработку, прежде чем схватить висевшую на стуле куртку и рвануть к выходу.       — Всё равно тебя не остановишь… — последнее, что он услышал за захлопнувшейся дверью.

***

      Свет полицейского маячка назойливо светил в глаза, а затихший звук сирены все еще оставался заложившим отголоском в ушах. В руках — заряженный пистолет, направленный строго вперед. Всё в тот момент играло в Уилле напряжением и дрожащим нетерпением. На чудо надеялись многие.       Парень шёл вперед, не позволяя отряду из офицеров выбраться из-за своей спины. Самодовольно с его стороны. Он повернул замок трясущимися руками и резко выломал дверь ногой. В неразборчивой темноте бежал в спальню, пока другие обегали оставшиеся комнаты.       Щелчок выключателя.       На темном пледе кровати вырисовывалась записка.       Видишь?       Капли крови были небрежно рассыпаны, как и на самой бумаге, так и на лежащим рядом белом аконите.       В кармане загудел телефон.       — Уилл? Ты что-то нашёл?       Ответить хотелось не сразу.       — Как отряд Джек?       — Они нашли руку, предположительно принадлежащей Мириам Ласс. Уилл, ответь, с тобой всё в порядке?       Парень с усилием сглотнул.       — Кажется, он также отрезал её палец.       В трубке послышались ругательства.       — Что-то еще?       Взгляд медленно стал переплывать с кровавого кончика пальца на букет лилий, стоящий на прикроватной тумбе. Слишком свежие, чтобы их могла привезти Белла, и чересчур чистые, в отличие от запятнанного аконита.       — Ничего.       Телефонный звонок был сброшен, когда по щекам начали струиться слезы. Уилл захлебнулся в них.