Наедине с BTS.

Я вышла следом за Чонгуком. Мы остановились перед машиной лицом к озеру, наслаждаясь ароматом воды и прохладой. Мирный шелест, сказочная лунная дорожка и ночное небо наполняли нас умиротворением. Я несколько раз глубоко вздохнула и медленно выдохнула, стараясь изгнать страх и злость, в том числе на себя. Чонгук стоял рядом и кажется тоже наслаждался моментом. Я почти успокоилась и постигла дзен, когда мужчина рядом сказал: - Вообще, мы здесь не для медитации. Я посмотрела на него. Он перевел на меня спокойный взгляд и стал медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Меня бросило в жар. Мне нужно было отвернуться, но я как загипнотизированная смотрела как он снял рубашку и потянул футболку из джинс. Я видела на дне его глаз, что ему неуютно разоблачаться столь демонстративно, но он делал над собой усилие, что бы я этого не поняла. Одним движением он снял футболку, бросил её у наших ног и начал разуваться: кроссовки и носки оказались на песке. Я очень старалась не пялиться, но он выглядел даже лучше чем это можно было представить. Красивые мужские тела я часто могла видеть на работе, но до сегодняшнего дня они вызывали у меня только уважение. Я шумно сглотнула. Когда он взялся за пуговицу на джинсах я воскликнула: - Это обязательно? - Что? Я перевела взгляд на воду, но по шелесту ткани моя фантазия дорисовывала все остальное. - Так что ты имеешь в виду? Ты сказала, что твоя кожа чешется, вот возможность это исправить. И нам вообще стоит взбодриться. - А другого способа нет? - Предлагай. Справившись с джинсами, Чонгук смело шагнул к озеру, представ передо мной во всей красе со спины. Мой взгляд заметался как ошалелый одновременно рассматривая татуированную руку, мысленно измеряя ширину его плеч, восхищаясь пропорциями тела и по достоинству оценив дорогое белье. Он притягивал мой взгляд как пламя мотылька. Поэтому когда он обернулся ко мне вполоборота и сказал: "Не трусь. Тебе нечего бояться", я даже не успела сделать вид, что рассматриваю пейзаж. - А тебе? - спросила я Чонгука шепотом когда он отошел достаточно далеко. Мужчина вошел в воду, время и реальность отступили. Он, как языческий жрец, заходил все глубже, словно собирался принести жертву огромной и яркой Луне. Но она не хотела его жертв, Луна обнимала и кутала его своим светом, заливая волосы и кожу золотом, даруя ему свои тайны и благословение. Как завороженная я смотрела на то как он несколькими сильными гребками пересекает озеро, забывая дышать от красоты, мужской грации и силы. Я уже знала, что тоже войду в воду, осталось только сделать это, отбросив сомнения. Стараясь не мучать себя лишними мыслями о том, что я слишком худая и далека от идеала, я сняла футболку, скинула кеды и чуть помедлила на поясе юбки. На мне было спортивное хлопковое белье жемчужного цвета, никаких рюш и кружев, очень спокойное, почти скромное. Я решительно стянула юбку и пошла к воде. А вода оказалась холодная, я удивленно вскрикнула. Чонгук так спокойно заходил в нее, а мне каждый шаг давался с трудом. Зайдя, наконец, по талию, я стала оглядываться в поисках молодого человека, но не видела его. - Чонгук - позвала я тихонько. Никто не отозвался. Я прошла вперед, все громче выкрикивая его имя. Кажется это озеро было не очень глубокое, потому что моих ног постоянно касались водоросли. Вдруг, что-то скользнуло по моей ступне и стало подниматься выше: щиколотка, колено, бедро. Я взвизгнула и в этот момент рядом со мной появилась голова страшно довольного своей шалостью Чонгука. Я стукнула по воде орошая его брызгами. - Обещал, что мне ничего не грозит, а сам пугаешь меня - я была в возмущении. Он стер воду с лица и сказал: - Я имел ввиду другое. Пытаясь понять его слова я замолчала, но он предложил: - На перегонки? Мы несколько раз переплывали озеро. Соревновались кто дальше проплывет под водой, кто глубже нырнет и кто быстрее плавает на спине. Вода теперь казалась теплой и мы получали максимум удовольствия от купания. Запыхавшиеся и счастливые мы плескались в воде когда мне в голову пришла идея, за исполнением которой я могла обратиться только к Чонгуку. Я повернулась к нему еще сомневалась стоит ли просить об этом, но он прочел по моему лицу неуверенность и спросил: - Что? Аккуратно подбирая слова я спросила.: - Ты смотрел "Грязные танцы"? Чонгук не сразу понял, чего я хочу, но потом с восторгом принял мою идею и взял на себя помощь в воплощении финального прыжка в танце главной героини. Сначала мы решили вставать поглубже, чтобы в случае падения вода смягчила его. Но получилось так, что я совсем не смогла разогнаться и Чонгуку было тяжело поднимать меня из воды, поэтому мы решили, что я побегу со стороны берега, а он будет стоять в воде по пояс. Я вышла из воды и после его кивка о том, что он готов, помчалась к нему. За два метра до Чонгука я поняла, что скорость моя резко падает, поэтому просто прыгнула ему в руки, а он сумел поймать меня и поднять на вытянутых руках над собой. Я закричала о восторга. Красиво вытянув ноги и руки я чувствовала себя так словно я сейчас в прекрасном летящем розовом платье на сцене и мне рукоплещут восторженные зрители. Чонгук сделал круг вокруг себя, а я продолжала держать позу и чувствовать себя счастливой. Наконец, он начал медленно сгибать руки, опуская меня в воду перед собой. В последний момент он отвел руки чуть вперед и я, не касаясь его, оказалась в воде. Мои ладони продолжали лежать у него на плечах, а его у меня на талии. Во мне бурлил коктейль из восторга, удовольствия, благодарности и счастья. Я улыбалась. Чонгук тоже улыбался. В его глазах, таких откровенных и искренних, сейчас словно в диафильме транслировались схожие на мои чувства, а еще я видела в них восхищение.... и обещание. Его улыбка чуть изменилась, взгляд потемнел. В ответ меня захлестнула волна, вырвавшаяся из самых потаенных глубин моего естества и в один момент все стало другим. Мои чувства обострились: я остро ощущала каждое движение воды, касавшееся моей кожи; видела глубину и вязкость лунного света, который замедлял движения и придавал им большее значение; я слышала не только стрекотание насекомых, но и стук сердца Чонгука и даже то как ветер играет его волосами. И этот же ветер толкал меня в спину все ближе и ближе к нему. У меня закружилась голова и потерялось чувство реальности. Я впервые чувствовала нечто подобное и сильнее хваталась за Чонгука в страхе перед таким шквалом эмоций. Его руки продолжали касаться меня, то ли спасая от того, что я утону в этих чувствах, то ли удерживая от того что я воспарю им на встречу. Он не пытался приблизить меня, и не пытался отпустить, а я сама слишком взволнованная и неопытная не понимала чего я хочу больше: прижаться или убежать. Вода озера обжигала меня одновременно холодом и жаром. Я с трудом сдерживала трепет, волновавший мои тело и душу и, рассыпавшийся по коже рябью. Его кожа под моими ладонями казалась гладким атласом и манила провести по ней рукой, прижаться щекой, обещала защитить и согреть. Таким естественным казалось желание касаться его. Все желания этого момента были не просто естественными, а обязательными к воплощению. Кровь бежала во мне так быстро, что я не могла зацепиться хоть за какую-то здравую мысль. Что-то дикое и неуправляемое клокотало во мне, требуя выхода. Мое тело знало больше чем мой разум и преобладало над ним. Я словно увидела нас со стороны: мужчину и женщину в жидком серебре ночного озера, спрятанные под лунным светом, мы стояли слишком далеко друг от друга. Я сделала шаг вперед, чтобы исправить эту ошибку. И его глаза убеждали меня, что я все делаю правильно. Огненной молнией от моей ступни вверх по ноге до самого сердца поднялась боль. Я охнула. - Что случилось? - мгновенно отреагировал Чонгук. - Нога, - едва слышно простонала я. Он подхватил меня на руки и вышел из воды. *** В три огромных шага он преодолел расстояние до машины, открыл пассажирскую дверь и усадил меня в кресло. Достал из бардачка аптечку и опустился на корточки возле моих ног. - У тебя кровь - сказал он, осмотрев мою правую ступни. - Наверно ты наступила на острый камень. Я чувствовала как кровь сочится из середины ступни с внутренней стороны и капает с пятки в траву. Мужчина достал антисептик и стал промывать рану. Защипало и я неуютно завозилась, он опустил голову и подул, облегчая мою боль. - Она кажется глубокой, стоит поехать в больницу. - Не думаю, что это серьёзно, - я никогда не придавала значения случайным ранам. - И тем не менее мы едем в больницу, - сказал Чонгук, бинтуя ногу, чтобы остановить кровь. - Наверно, моя кровь должна была сегодня здесь пролиться. Неожиданно для себя я сказала это вслух, но я не была готова к его взгляду, которым он медленно поднялся вдоль всего моего тела, от ступни к глазам, оставляя след на коже. Я опустила голову, не в силах сопротивляться тому, что видела в них и не в силах признаться, что чувствую тоже самое. Буря моих недавних ощущений сотрясла меня последним вздохом. Чонгук отошел и собрал нашу одежду на берегу, но вместо того чтобы вернуться с ней ко мне, прошел к багажнику. Его не было пару минут и это время дало мне возможность собрать себя, хоть немного, в руки. Когда он вернулся, то был уже в джинсах, но по прежнему бос и без футболки, а в руках нес пакет из известного магазина спортивной одежды. - Я вспомнил, что недавно купил костюм для тренировок и забыл его в машине. Думаю, тебе будет удобнее и теплее в нем. Он достал что -то черное из пакета и встряхнул, это оказались спортивные брюки. Он снова опустился передо мной и стал аккуратно просовывать мою правую ногу в штанину. - Я могу сама! - воскликнула я, смущенная его прикосновениями к моей щиколотке. Он словно не слышал меня и быстро сунул левую ногу в брюки. - Не вставай на правую ступню - сказал он, когда поднялся передо мной и помог мне встать, а затем натянул на меня брюки и даже завязал шнурок на талии, что бы я их не потеряла. Когда он достал футболку, то мы коротко поспорили, но договорились, что футболку оденет он, а я только куртку от костюма. Немного скованные и решительные игнорировать это, через несколько минут мы уже ехали в город. *** Больница оказалась совсем рядом, её название показалось мне смутно знакомым, но я не стала заострять на этом внимание. Чонгук припарковался, надел маску и кепку, взял меня на руки и вошел в вестибюль больницы. Нас сразу отправили в смотровую. Мне все таки наложили два шва, хотя я считала, что это лишнее, туго перебинтовали ногу и отпустили. Доктор сказал, что если обувь не будет узкой, то мне даже можно ходить самой, но пока мне дали кресло-каталку и мы отправились к стойке администраторов. После того как все было оформлено и мы могли уйти, Чонгук спросил у медсестры: - Сегодня вечером вам привезти маленького мальчика, примерно двух месяцев, вы можете сказать как он? Только сейчас я поняла, что видела логотип этой больницы на вертолете, который увозил младенца с места происшествия в ангарах. Я была так благодарна Чонгуку за то, что мы приехали сюда и мы можем узнать о малыше. - Простите, я не понимаю о чем вы говорите - сказала молодая медсестра, подозрительно сузив глаза. - Младенец, которого привезли на вертолете, как он? - вмешалась я. - Кто вы ему? - спросила медсестра, обдавая нас холодом взгляда. - Друзья, - ответил Чонгук. - Простите, но... - начала медсестра, но её перебила медсестра постарше. - С ним все в порядке. Он с мамой в реанимации под наблюдением, но доктор сказал, что утром его переведут в обычную палату. - Спасибо вам, - Чонгук низко поклонился медсестре, я, насколько возможно, постаралась сделать то же самое. Мы уже отошли на несколько шагов когда услышали за спиной громкий шепот молодой медсестры: - Почему ты сказала им? Ведь мы не знаем кто они такие! - Знаем, - тихо и уверенно ответила вторая. *** - Как же хочется есть, - почти простонал Чонгук когда мы оказались в машине. - Не думаю, что мы найдем сейчас что-то лучше круглосуточно магазина. Мы успели доехать до соседней площади, когда в её центре увидели работающий, несмотря на этот поздний час, щиктан (небольшое кафе-павильон). Мы припарковались как можно ближе и Чонгук снова на руках принес меня ко входу. Внутри была только одна бабулечка - хозяйка, которая, вероятно, уже собиралась закрываться. - Ох, вы уже закрыты? - воскликнул Чонгук, увидев собранную посуду и выключенный свет. - Простите за беспокойство. Мы развернулись, чтобы уйти, но бабулечка остановила нас: - Я уже все выключила, поэтому готовить не могу, но могу накормить вас тем, что осталось. Мы согласились. А осталось довольно много. Стол быстро заполнили тарелки и тарелочки, а мы опустошали их так же быстро как они появлялись. - Какие же вы голодные, детки - удивлялась бабушка, едва успевая сменять пустые тарелки полными. Но наконец, мы наелись, я смотрела на оставшуюся еду и понимала, что наелась на три дня вперед. Ну, хорошо, может на два. Чонгук расплатился и подошел ко мне. - Уже так поздно, как же вы доберетесь до дома? - спросила я бабушку. - Мы вас сильно задержали. - Здесь недалеко, всего полчаса пешком по прямой. Да, и не так поздно. Я рада, что вы не остались голодными. - Мы могли бы... - я взглянула на Чонгука и он продолжил. - Да, мы могли бы отвезти вас домой. Пожалуйста, позвольте нам. - Это было бы так хорошо! Спасибо вам, детки. Пока бабушка все закрывала, Чонгук снова на руках отнес меня к машине. - Доктор разрешил мне ходить, поэтому не нужно постоянно таскать меня. - Но у тебя нет подходящей обуви, хотя... Он вышел, хлопнул багажником и вернулся с парой новых кроссовок. - Я ведь вместе с костюмом и кроссовки купил. Это был идеальный выход для меня. Правая нога очень комфортно поместилось в новый кроссовок, он был мне велик по длине, но идеально подходил про ширине. На левой ноге красовалась моя белая вся в разводах кеда (я решила оставить ее, так было удобнее), а на правой - дорогой новый кроссовок Чонгука. - Теперь ты похожа на клоуна-неформала. - И я снимаю с себя обязательства быть смешной - сказала я в нос, входя в образ. *** До дома бабушки мы доехали за 10 минут и высадили ее прямо у ворот. - Если недолго ехать в право, то можно попасть на откос, с которого открывается самый красивый вид на Сеул. Когда-то, очень давно, я встретила там много счастливых рассветов, - сказала она нам на прощание. *** Ночь почти прошла. Небо уже не было таким иссиня-черным как недавно. Звезды почти пропали и все замерло в ожидании рассвета. Мы в тишине сидели в салоне машины на откосе, недалеко от дома бабушки, и молча наблюдали как редкие солнечные лучи пробиваются сквозь сумрак ночи. С каждым таким лучом наше расставание было все ближе. Эта бесконечная ночь подходит к концу. Подходит к концу и наше свидание. Перед моими глазами сменялись картинки прошедшего дня, но я запомнила их как смену разных эмоции на лице Чонгука: широкие улыбки радости, сжатые челюсти от злости, удивленные, расстроенные и сияющие глаза. Я сидела с ним, но уже начинала скучать и старалась запомнить каждую мелочь сегодняшнего дня. Дня, в котором мы были вместе. - Какими могли бы быть наши отношения? - тихо спросил он. Я почувствовала, как болезненно сжалось сердце. Я мало что знала об отношения кроме рассказов подруг и книг, но это вопрос сделал меня одновременно счастливой и несчастной. Думать о том, какие у нас могли быть отношения было мучительно приятно и невыносимо больно. Эти мысли могут легко свести с ума. - Думаю, что нам было бы хорошо вместе, - сам ответил на свой вопрос Чонгук так же тихо. Я сжала ладони в кулак так сильно, что ногти впились в кожу. Это помогло мне не задохнутся как от удара в грудь. Не поворачивая головы ко мне и не глядя, он нашел мою ладонь, развернул кулак, переплел наши пальцы и положил сплетенные ладони на свое бедро. Я закусила губу, откинула голову и отвернулась к боковому окну, сосредоточив все свое внимание на дыхании. Самое плохое, что я могу сейчас сделать - это расплакаться. Вдооооох-выыыыдох, вдооооох-выыыыыдох. Губы дрожали. Вдооооох-выыыыдох. Когда я смогла говорит, то сказала: - Я очень ревнивая. - Я тоже - отозвался он и после долгой паузы с улыбкой добавил, - Думаю ты все время соревновалась бы со мной. И всегда побеждала. - Я никогда не смогу дотянуться до тебя. - Это не так. И ты младше, значит у тебя больше шансов. - Всего на четыре месяца, - мой голос судорожно сорвался и мы надолго замолчали. Солнечный свет все больше и больше овладевал небом. Теперь синего на нем оставалось все меньше. Звезд больше не было, а луна превратилась в полупрозрачный диск. - Кем ты работаешь? - снова заговорил Чонгук. - Я - оперативный дежурный службы спасения. - Я знал, что твоя работа важнее чем моя. - Нет, я просто собираю и архивирую статистику по чрезвычайным ситуациям. Наши руки были по-прежнему сплетены и лежали на бедре Чонгука, он скользнул большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. - Наверняка это важно. Мы снова молчали, наблюдая как солнечные лучи отражаются от окон домов, рождая бесконечные блики. - У тебя есть хобби? - услышала я тихий и уже такой родной голос. - Да, еще с начальной школы я занимаюсь верховой ездой. - Я могу легко представить тебя верхом на лошади в белом платье. Я зажмурилась и мои сухие глаза обжигали веки. Понимание того, что для него все это имеет такое же значение, что и для меня, заставляло сильнее сжиматься сердце наивной надеждой. Но у этого дня есть правила, которые никто из нас не в силах изменить. Ночь прошла. Наша ночь с Чонгуком закончилась. Я больше не имею на него права. Он принадлежит другому миру. У него есть обязательства перед другими людьми. И я не могу претендовать на него больше, а тем более отнимать его у этого мира, а это мир у него. Пора возвращаться в реальность. - Отвези, пожалуйста, меня в отель. *** Не торопясь мы ехали по пустынному утреннему городу, одиноко останавливаясь на светофорах. Спешить было некуда, но время решило сыграть с нами злую шутку и очень скоро показался мой отель. Он располагался на берегу реки Чонгечон и почти к самому входу вел пешеходный мостик. Я попросила остановиться на противоположной стороне этого мостика, чтобы не пришлось долго объезжать в поисках большого автомобильного моста. - Мы попрощаемся здесь и ты сможешь уехать, - сказала я, когда Чонгук остановил машину прямо напротив мостика. - Нет, я хочу попрощаться с тобой на улице. Не слушая моих возражений он вышел, помог выйти мне, убедится, что я могу передвигаться в новой обуви и вручил мне пакет с моей одеждой и второй кедой. Мы подошли к началу моста и я повернулась лицом к Чонгуку. Я решила, что ни за что не буду выглядеть расстроенной или печальной. Я не хочу отравлять его день своей грустью. Не имею права в благодарность за все, что он для меня сделал. - Я встретила так много хороших людей в Корее, - начала я. - Не все люди в Корее хорошие, - перебил он. - Как и везде, но хороших всегда больше. И я так благодарна тебе за сегодняшний день. Это свидание было замечательным. Большое тебе спасибо. Его искристый взгляд угасал, словно он слышал не то, что хотел. Впрочем и я говорила не то, что чувствовала. Он заглядывал мне в глаза, не понимая, почему я говорю так сухо и официально. - Я буду вспоминать этот день еще очень долго, - продолжила я. Но он не верил мне. Не хотел верить. Его глаза были полны сомнений и надежды. Он ждал от меня малейший намек, что бы перевернуть этот мир с ног на голову. Мне было больно смотреть ему в глаза. Я низко опустила лицо и проглотила беззвучное рыдание. Почти в отчаянии я спросила: - Что ты хочешь услышать от меня?! Что мое сердце разрывается от тоски и боли? Что я боюсь, что после твоего ухода сойду с ума? Что ни один мужчина не сможет сравниться с тобой? - Нет, - его голос понизился до хрипоты, - но если бы услышал эти слова, то не отпустил бы тебя никогда. Несмотря ни на что. Он говорит правду. Он и правда был готов поставить на кон всю свою жизнь, если я скажу все те же слова без знаков вопросов. Но разве я могу так с ним поступить?! Разве могу заставить его рисковать своей карьерой и будущим ради меня? Нет! Я недостаточно хороша для него. Он заслуживает лучшего. Я решительно посмотрела на него. Чонгук всматривался в мои глаза, разыскивая в них ответ. Я улыбнулась: - Это правда был необыкновенный день и я буду помнить его всю жизнь. Он засмеялся, скрывая свое разочарование. Я видела, как он прячет горечь во взгляде, заведомо прощая мне все. - Ты права, этот день был необыкновенным, - он посмотрел на меня по-детски беззащитным взглядом. - И да, большое тебе за него спасибо. Он позволял мне вонзить в свое сердце мои слова словно острый нож, принимая их за истину. И даже не подозревая, что эти слова уже разорвали мое сердце в клочья. Я не могла смотреть ему в глаза и обманывать, поэтому отвернулась, едва не упав, но это движение стало первым шагом по мостику обратно, в мою прежнюю жизнь. Каждый следующий шаг по мосту давался чуть легче чем предыдущий и пройдя все 20 метров я дышала почти нормально. Наверно мне нужно было сразу уйти, но я обернулась. Чонгук стоял на том же месте, где я его оставила и смотрел мне вслед. Он улыбался и махал рукой, но взгляд был печальный. Вдруг он прижал руки ко рту как рупор и закричал мне: - Ты очень красивая! Я приложила руки так же и крикнула в ответ: - И ты! - Ты очень умная! - снова крикнул Чонгук. - И ты! - ответила я. - Ты очень сильная! - И ты! - Ты очень женственная! - крикнул он и я засмеялась, но горло свело судорогой. Я прокашлялась и крикнула после паузы: - А ты просто самый лучший! Он вдруг оттолкнулся от своей машины, на которую облокачивался и побежал ко мне, с каждым шагом стирая все мои старания в пыль. Подбежал, подхватил на руки и закружил. - Всегда хотел так сделать, - смеясь сказал он, читая укор в моих глазах. - Я просто не расслышал, что ты сказала? Злиться не него было невозможно и я улыбнулась. - Я сказала: "И ты". - А потом? - Потом снова сказала "И ты". - А еще позже? - Снова, "И ты". - А в самом конце? Я сделала паузу. Он продолжал держать меня на вытянутых руках над собой, медленно кружась. Так же медленно я отвечала на его вопрос. - А потом я сказала, что ты - самый лучший. То как блеснули его глаза и то, что я почувствовала в этот момент, нельзя описать, все это навсегда остается в моем сердце. Но внешне ничего не изменилось. Он медленно отпустил меня, позволяя мне скользнуть по себе и стал ниже опускать ко мне свою голову. Я закрыла глаза, боясь сама себя. Сопротивляться ему невозможно, но это необходимо, чтобы он и впредь мог получать то, чего заслуживает. Он коснулся губами моих губ и, не отрываясь от них, тихо сказал: - Это ты самая лучшая, - а потом коротко поцеловал и исчез. Когда я открыла глаза, он уже был на середине моста, возвращаясь к машине. Моя рука прикоснулась к губам, сердце стучало где-то в горле и я погасила судорожный всхлип. Мне не хватало воздуха и я до боли сжимала челюсти, держась на ногах из последних сил. Я едва не теряла сознание от боли в груди, но знала, что он не должен видеть как мне плохо сейчас, иначе он все поймет и не сможет уехать. - Уезжай, пожалуйста, уезжай - шептала я, жизнерадостно махая ему рукой, - просто сядь в машину и уезжай. Он продолжал улыбаться и махать рукой мне, потом приложил ладони ко рту и прокричал так громко, что услышал весь Сеул: - Ты самая лучшая! У меня свело горло судорогой и закружилась голова. Я чувствовала как в груди леденеет то, что совсем недавно так трепетало рядом с Чонгуком. Еще немного и я просто упаду, не в силах справиться со всем, что чувствую сейчас. Но я продолжала махать ему, изображая улыбку, понимая, что только так он сможет спокойно уехать. Наконец он сел в машину и завел ее. Я взмахнула рукой в последний раз. Он опустил стекло и снова размашисто помахал мне. - Прощай - прошептала я. Чонгук коротко просигналил и машина сорвалась с места. Мне казалось, что она удаляется очень медленно и так же медленно я, словно сдутый воздушный шарик, опускалась на корточки и уткнулась лицом в колени. Мою грудь разрывали невыплаканные рыдания. Я не могла вздохнуть, задыхаясь от горя. Мне казалось, что земля под ногами вращается, готовая сбросить меня в черную, глубокую яму. Я цеплялась за крохи сознания, не позволяя провалиться в темноту, где боль потери сожжет меня дотла. Я чувствовала как полноводным потоком меня покидают силы, а с ними все краски и звуки. Казалось сама жизнь уходит из меня по капле. Я все ниже склонялась к земле, не находя в себе ни сил, ни желания оставаться живой. "Ты красивая! Ты очень сильная! Ты умная и женственная" - услышала я в своей голове его голос. "Ты самая лучшая!" Моё горло почти в кровь разодрали рыдания, вырвавшиеся из меня спасительным криком. Утреннее городское безмолвие пронзил вопль отчаяния и тоски. Из глаз хлынул поток слез, омывший мою, в мгновение до этого, сгоревшую душу. Я оперлась на руки и приподнялась над землей, тяжело дыша и слепо оглядываясь. Этот мир никогда не станет больше прежним. Спасая его, я разбила себя в прах. Из груди вырвался горький смех. Какая же я дура была раньше. Мечтала об этой встрече и не понимала как легко и безопасно любит его издалека. И как безумно больно любить его сейчас, понимая, что ничего уже никогда не повторится. Ничего. Ни-ког-да.