Letters of the Past

      «Драко,         Я почувствовала необходимость написать в тот момент, когда вернулась из министерства. Я не сомневаюсь, что ты, вероятно, сбит с толку и, может быть, даже рассержен из-за того, что сегодня произошло. И это понятно. Учитывая это, я знала, что должна попытаться каким-то образом облегчить это бремя.         Во-первых, я хочу, чтобы ты знал, что я не держу на тебя зла. Я имела в виду каждое слово, которое сказала сегодня, Малфой. И мне хотелось бы думать, что я чувствовала это до того, как получила твои письма. Я не буду отрицать, что ты был неисправимым придурком, и что твое прошлое поведение задевало меня, но я понимаю. Я не думаю, что это когда-либо был твой выбор.         Я полагаю, тебе весьма любопытно, откуда у меня твои письма, и я обещаю, что расскажу тебе, но боюсь, что такой разговор лучше всего вести с глазу на глаз. Пожалуйста, не сердись; я говорю это не назло тебе. Это немного невероятно даже для меня. Даю тебе слово, Драко. Я скоро всё объясню.         Боюсь, я не знаю, что сказать — твои письма были красноречивы и прекрасны, и я чувствую, что моё письмо звучит удручающе недосказанным по сравнению с ними. Мне очень жаль, что тебе пришлось так долго страдать в одиночестве, Драко. Я бы хотела, чтобы ты сам поделился со мной своими письмами хотя бы потому, что я могла бы стать твоим спасением, если бы знала. Никто не заслуживает того, чтобы его оставили наедине с монстрами.         Я вернулась в Хогвартс, помогая с восстановлением замка в обмен на личную комнату и питание до начала учебного года. Когда почувствуешь, что готов всё обсудить, ты знаешь, где меня найти. Я очень надеюсь, что ты вернешься, чтобы завершить своё образование, Малфой. Я думаю, что ты слишком великолепен, чтобы этого не делать, и это было бы пустой тратой времени. Кроме того, что бы я делала без нашей постоянной конкуренции?         Я с нетерпением жду встречи с тобой, Малфой. Ощущаю некоторое смятение, пока пишу эти слова. Тем не менее, это именно то, что я имею в виду.         Пожалуйста, береги себя.         Искренне твоя,         Гермиона Грейнджер»         Гермионе потребовалась вся храбрость, которую она держала в себе, чтобы отправить свое послание Драко. Она вникала в каждое слово с болезненным усердием. И хотя она не ожидала немедленного ответа, по прошествии нескольких дней, а ответа все еще не было, она оказалась в меланхолическом настроении. Неужели всё это было слишком? Она напугала его? Прошла неделя. Потом две.         Что, если он больше никогда не захочет с ней разговаривать?         Упорно отгоняя эти извращённые мысли, Гермиона откусила кусочек тоста и выпила чашку крепкого чая, прежде чем начать свой день. Ее глаза продолжали скользить по почтовому окну, отчаянно желая увидеть ожидающую сову, но она снова осталась разочарованной. Тяжело вздохнув, ведьма вышла из своей маленькой кухоньки и упала в мягкое кресло у огня. В возвращении на восьмой курс была одна приятная привилегия: отдельные комнаты, которые напоминали квартиры, вместо того, чтобы делить общежитие с младшими учениками.         Гермиона была благодарна за мир и покой одиночества. Слишком часто воспоминания переполняли её и доводили до слёз. Было великолепно иметь собственное пространство, куда она могла убежать и спрятаться, если ей нужно. И после того, как директриса несколько раз была свидетелем того, как её любимая ученица сломалась, она осторожно отвела её в сторону и попросила возглавить усилия по восстановлению библиотеки до её былой славы. Сначала Гермиона сопротивлялась, не желая казаться слабой, но под мягким уговором МакГонагалл наконец уступила.         Это изменило мир. Гермиона не видела битву в библиотеке, поэтому у неё не было по-настоящему травмирующих воспоминаний о её любимом месте в мире. Её сердце дрогнуло, когда она впервые увидела разрушение, но слёзы, которые она пролила при первом взгляде, сильно отличались от слёз, когда она смотрела, как близкие падают в пылу битвы. Она бросилась всем сердцем и душой на восстановление сломанных кусков, спасение и ремонт множества книг, которые валялись на полу — порванные в лохмотьях, в надежде, что это место сможет оставаться местом передышки для многих грядущих поколений. Библиотека была её единственным отвлечением от мыслей и забот, которые неустанно терзали девушку.         Когда её взгляд снова скользнул к окну, Гермиона, издав низкий гортанный звук, встала и прошла через гостиную к своей двери. Она не станет сидеть у окна и тосковать по тому, чего у неё никогда не было. Юная ведьма вернётся в библиотеку и погрузится в работу. Пришлёт Драко Малфой ответ или нет, но у неё была работа.         Часы тянулись медленно, пока Гермиона работала, но она не возражала. Это было её любимое дело. Сломанные полки починили. Мусор и щебень убрали. К тому времени, когда Гермиона начала ремонтировать сильно повреждённые книги, у неё на носу уже было пятно грязи, а локоны быстро выбились из косы. Она не обращала на это внимания, в библиотеке по-прежнему было относительно тихо по сравнению с другими местами в замке, нуждающимися в ремонте.         Древняя копия «Самых действенных зелий» была почти уничтожена во время боя, но Гермиона со всем присущим ей упорством работала над ней, собирая страницу за страницей с величайшей тщательностью.         — Я полагаю, что ты работаешь над одной из моих любимых книг, Грейнджер, — знакомое растягивание слов разорвало тишину, и Гермиона с широко раскрытыми глазами обернулась на звук.       — Боже, Малфой! — выдохнула она, когда ее рука полетела к груди, желая, чтобы ее бешено бьющееся сердце замедлилось. — Ты меня напугал, — неуверенно закончила она, прищурившись от его озадаченной ухмылки. Драко стоял в нескольких футах от нее, засунув руки в карманы и глядя на книгу за ее спиной.         Гермиона впилась в него глазами, все ещё слишком худого, но значительно поправившегося по сравнению с тем, когда она видела его в последний раз. Кончики его ушей, как и щёки, были розового цвета, и Гермионе пришлось сжать губы, чтобы скрыть ухмылку. На короткое время Гермиона Грейнджер взяла верх. Однако на самом деле это не помогло делу, учитывая, что её умственные способности, казалось, покинули её, когда она столкнулась с ним.         Переплетая пальцы вместе, пока Драко покачивался на каблуках, Гермиона остро ощущала каждую секунду, что длилась их неловкая тишина. Что именно она должна была сказать? — О, привет, Малфой. Я знаю один из твоих самых глубоких и темных секретов, потому что в ночь финальной битвы появилась моя старая версия и передала мне все твои письма. Ты умер от разбитого сердца, и мы не могли этого допустить. Мое будущее, по-видимому, было очень мрачным, достаточно, чтобы рискнуть всем и путешествовать во времени, чтобы уберечь меня от повторения тех же ошибок. Я думаю, что ты, возможно, украл мое сердце. И это меня пугает.         В конце концов, она остановилась на фразе: «Ты выглядишь лучше».         Наконец, его серебряные глаза поднялись, чтобы встретиться с ее янтарными глазами, ищущими искренности. Не обнаружив обмана в ее открытом взгляде, его ухмылка превратилась в застенчивую, но все еще довольную усмешку. Переведя внимание на податливую кожу своих ботинок, Драко тихо пробормотал: «Спасибо».         Гермиона промычала в ответ, ошеломленная видом Драко Малфоя, улыбающегося чему-то, что она сказала. Откинувшись назад и прижав ладони к столу, юная ведьма сделала успокаивающий вдох. «И что тебя сюда привело?»         Выдохнув, Драко нервно провел рукой по волосам. Пожав плечами, он посмотрел на нее настороженным взглядом: «Ты сказала мне, где тебя найти».         — Я так и сделала, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как горят ее щеки под его пристальным взглядом, — Это болезненно неловко, не так ли?         — Совсем немного, — невозмутимо ответил он, и она улыбнулась в ответ.         — Уверена, у тебя есть миллион вопросов, Малфой. И я постараюсь ответить на них, насколько смогу, — её улыбка стала озорной, когда она посмотрела на него. — Но тебе нужно будет это заслужить.         Светлые брови метнулись к линии роста волос, а по губам Драко расползлась медленная ухмылка. «Серьёзно?» веселье смягчило его голос. — И что ты имела в виду, Грейнджер? — прошептал он, и глаза его загорелись под густыми ресницами.         Губы Гермионы приоткрылись под его тяжёлым взглядом, прежде чем она нервно облизнула губы и взмахнула рукой, глядя на разрушения вокруг них, — Я единственная, кто действительно работает здесь прямо сейчас, и я думаю... я подумала, что мы могли бы узнать друг друга, пока мы работаем? Может быть, это не будет так неудобно, если мы получше узнаем друг друга.         — Ты искусный манипулятор, Грейнджер, — протянул Драко, осматривая остатки библиотеки. Он сузил глаза при взгляде на кудрявую ведьму перед ним и поджал губы: «Значит, я должен игнорировать тот факт, что ты каким-то образом завладела моими невероятно смущающими и личными письмами и узнать тебя, помогая исправить этот беспорядок?»         Драко склонил голову набок и нахмурил брови: «Не очень-то честно».         Гермиона лишь усмехнулась в ответ: «Тебе никто никогда не говорил, что жизнь несправедлива, Драко?»         Его спина выпрямилась, и он тяжело сглотнул, не привыкший слышать своё имя, срывающееся с её губ. Она наблюдала, как он вёл какую-то внутреннюю борьбу, и беспокоилась, что он может расстроиться и уйти, и была приятно удивлена, когда он перешел на противоположную сторону стола. Драко взял из стопки следующую книгу, на мгновение поднял на неё глаза, прежде чем начал сшивать переплёт.         Гермиона последовала его примеру, вернув своё внимание к забытой книге зелий. Единственным звуком было переворачивание страниц и их дыхание в течение долгого времени, пока не прозвучали слова: «Я удивлен, что Уизли не липнет к тебе каждую минуту, Грейнджер. В последний раз, когда я видел вас обоих, он не мог оторвать от тебя рук».         Гермиона моргнула, заметив, что его щёки снова залил румянец. Она нашла это чрезвычайно милым, — Ах, да. Насчёт, э-э, него, — Вздохнув, Гермиона закатила глаза. — С Роном ничего не вышло.         Она чувствовала его взгляд на себе, но упорно отказывалась встречаться с ним.         Наблюдая за ней сквозь полуприкрытые глаза, Драко облизал губы, прежде чем кивнуть: «Интересно».         Гермиона поморщилась, чувствуя себя незащищённой и уязвимой. Она не оставила Рона ради Драко, просто так случилось, что она оказалась в беспорядке этой альтернативной реальности, в которой она застряла. Хотя, если ведьма была до конца честна, его письма успокоили боль после окончания её романа с Роном. Его слова отозвались в самой её душе, чего она никогда раньше не испытывала.         Драко изливал душу в своих посланиях. Его эмоции были искренними и честными, и Гермиона была плохо подготовлена, обнаружив их. Он проскочил через её защиту после первого письма и сразу дал передышку сердцу и мыслям. Она искренне заботилась о мужчине, стоящим напротив неё, и если всё, что она узнала, было правдой, он был влюблен в нее.         — Он все равно был недостаточно хорош для тебя, — пробормотал Драко несколько минут спустя, и Гермиона в ответ закусила нижнюю губу.         — Почему ты это сказал? — спросила она, обращая всё своё внимание на белокурого волшебника напротив неё. Драко встретил её взгляд, прежде чем приподнять бровь и ухмыльнуться.         — У Уизела есть затаённая обида, Грейнджер. Он провел годы в тени тебя и Поттера и до смешного завидовал вам обоим. Он жаждет известности и признания, но не желает прикладывать усилия, чтобы достичь своих целей. Лицо Драко на мгновение потемнело, и он словно закрылся в себе, — Не говоря уже о том, что он использовал тебя годами и неоднократно причинял тебе боль. По моему мнению, это не сулит ничего хорошего для будущих отношений.         Гермиона моргнула, открыв рот от шока. Драко поднял голову и усмехнулся над выражением ее лица, ошеломленная ухмылка осталась на месте. Ведьма закрыла рот и скрестила руки на груди, его взгляд на их отношения с Роном поколебал её уверенность. Открыв рот, чтобы ответить, Драко снова встретился с ней взглядом и оборвал её.         — Он не стал бы бросать тебе вызов. Он не мог предложить тебе интеллектуально развивающую беседу или какую-либо дискуссионную беседу, на самом деле. Ты бы заскучала до потери сознания, не прошло бы и шести месяцев. Даже если его романтические способности были впечатляющими, они могли только маскировать это на какое-то время. Вы бы оба стали несчастными, так что, мне кажется, Грейнджер, ты снова чудом избежала катастрофы.         — Может быть, и так, — пробормотала Гермиона, когда призрачная пелена скользнула по её глазам. Драко какое-то время наблюдал за ней, озабоченно нахмурив брови.       — Я не хотел обидеть тебя, Грейнджер, — его голос был искренним и серьёзным.         Тряхнув головой, чтобы прогнать негативные мысли, Гермиона слабо улыбнулась ему: «Никаких обид. Просто, наверное, правда ранит?»         Они смотрели друг другу в глаза в течение нескольких быстрых ударов сердца, прежде чем Драко опустил глаза и тихо сказал: «Ага. Извини».         Лёгкость, с которой его извинения сорвались с его губ, согрела сердце Гермионы.         — Не беспокойся, Драко, — сказала она, и её улыбка стала ярче и искреннее. Его ответная улыбка украла воздух из ее легких и заставила её отчаянно желать быть причиной этого и в следующий раз.