Cat? What a joke...

Этот звуковой сигнал раздражал. Разве он не может просто заткнуться и позволить ему хорошенько выспаться? В конце концов, ему это было нужно. Изуку немного пошевелился, но резкая боль заставила его глаза распахнуться. Он немедленно недооценил её. — Черт, такой яркий. Почему все белое? Неужели он заснул в туалете? Это было бы не в первый раз, но он лежал так… Он снова открыл их, на этот раз медленно. И его сердце остановилось в тот момент, когда его глаза встретились с глазами очень маленькой и очень старой леди. — Чио?! — он чуть не упал с кровати. Она нахмурилась, глядя на него. — Доброе утро, Изуку. Тебе потребовалось достаточно времени, чтобы проснуться. Черт, мне что, бежать?! Прятаться?! Какого черта, почему я вообще- — Подожди…Почему я... Может быть, несколько мертвых детей повредят Всемогущему улыбку. — Где Тоши? — он огляделся, но его котенка там не было. — Чио, где мой сын? Белая рука врага, тянущаяся к лицу его единственной семьи... — Где он?! С ним все в порядке?! Он был ранен?! Черт, я не должен был оставлять его, я такой идиот! Где эти ублюдки?! Я покончу с ними! Студенты, кажется, разбросаны по всему району ... — Подожди…А как насчет других?! Студенты? Они в порядке?! Кто-нибудь пострадал?! Монстр держал окровавленное изломанное тело, готовый снова размозжить голову своему любимому, чтобы убить его... Воздух вокруг него стал тяжелым. — А как насчет Шоты?! С ним все в порядке?! Он жив? Я убью его, если он умрет! Где он?! Он собирался встать и найти всех, особенно своего сына и некоего бродягу, но белая занавеска рядом с ним открылась, оскорбляя забинтованного Шоту в постели и Заши, стоящего рядом с ним. Оба смотрели на Изуку, один с пустым выражением лица, а другой с яркой улыбкой. — О ... вот он... — Но его ребенка не было. — А Тоши -  где? Выздоравливающая девушка посмотрела. — Ну, после того, как я рассказал ему о твоем состоянии, он расстроился и покинул больницу. Но не волнуйтесь, с ним все в порядке и с другими учениками, у которых тоже все в порядке. Кроме вас и ваших коллег, никто не пострадал, но скоро все вы будете в порядке. Камень упал с его сердца, но на его место пришел другой. — Ты рассказала ему о моем состоянии? Ты имеешь в виду... Она одарила его убийственным взглядом. — Да. Когда Недзу сообщил мне об этом, я была так близка к тому, чтобы найти тебя и вбить в тебя немного здравого смысла. — Она покачала головой.— Я действительно не понимаю, как ты можешь быть таким безответственным; у тебя есть сын! Черт возьми, Изуку! — Она медленно вдыхает и выдыхает. — Помимо разочарования, у тебя было сломано 4 ребра, что вызвало внутреннее кровотечение, а также сотрясение мозга, так что, если я увижу, что ты встаешь с этой кровати, я нокаутирую тебя. Он кивнул, так как знал, что она не шутит, и уронил голову обратно на подушку, когда увидел. Что ж... это будет чертовски интересный разговор, когда появится ребенок. Что я ему скажу? Как я буду объясняться? Он закрыл глаза, чувствуя себя слишком усталым, чтобы даже думать об этом. — А мне дадут мармелад? Чийо фыркнула. — Ты не заслуживаешь мармелада, сынок — вместо этого она протянула ему маленькую бутылочку с таблетками. — Если я когда-нибудь увижу тебя с обезболивающими, я позабочусь о том, чтобы их было недостаточно, понял? Он кивнул, слегка испуганный. — Да, мэм. — Хорошо, мы также поговорим о твоем ... состоянии, когда ты полностью выздоровеешь. — С этими словами она ушла. Он открыл бутылочку и принял таблетку, подавляющую причуду. Черт возьми. Тоши знает, и Чио тоже, я облажался, не так ли? И в минуту затишья он вспомнил, что был не один. Медленно он поднял глаза на Мика, который все еще улыбался, отчего у него мурашки побежали по коже. — Ч-что? Заши переводил взгляд с него на Шоту. — Я не знал, что вы двое зовёте друг друга по именам. — Мы - нет. — немедленно отмахнулся от него Шо. — Я не знаю Шо, он даже, казалось, действительно заботился о твоей безопасности. Герой-бродяга закатил глаза, но ничего не сказал, что заставило блондина улыбнуться еще шире. — Итак, как долго вы знаете друг друга? Подожди… Шота не рассказал ему о том, что я сделал? — Заши, ты можешь перестать вмешиваться в это? Я не в настроении. — Но ты никогда не будешь в настроении говорить об интересных вещах! — он повернулся к Изуку. — Ну же, скажи мне что-нибудь! Это застало его врасплох. — Эхх , это… сложно? Громкий человек подошел ближе. — О! Я люблю сложные вещи! — Не так сложно, Заши. — пробормотал Шо. — Эй, я буду судить об этом! Изуку усмехнулся. — Я не думаю, что я в том положении, чтобы говорить об этом, так что если ты что-то узнаешь, это будет не от меня.. — О, прияяятель — он повернулся к своему другу. — Шо? — Даже не пытайся. Он скрестил руки на груди. — Вы оба жестоки, очень жестоки. Скрываете от меня интересные секреты. Как вы смеете! …Могу я хотя бы догадаться? — Нет Прежде чем Хизаши успел начать докапываться до сути, Изуку сменил тему. — А как насчет злодеев? Их поймали? Шота застонал. — Даже не заставляй меня начинать. Этот могучий идиот все испортил. Его осведомленность о ситуации хуже, чем в первые годы, когда он спешит из-за своего ограничения по времени ” Изуку уставился на него. — Ты шутишь, да? — Я похож на человека, который стал бы шутить по этому поводу Он медленно вошел, стараясь не выкрикивать миллион проклятий одновременно. А после того, как он выдохнул, он садистски улыбнулся, вспомнив, как отрезал этому ублюдку руку, зная, что в следующий раз это будет голова. Они сбежали? Никаких проблем. По крайней мере, никто не заметит, когда он найдет их и убьет одного за другим. Мик вздрогнул от злой ухмылки Изуку. — Что ж, джентльмены, скоро начнется мое радиошоу, так что мне пора идти. Но, конечно, если ты перестанешь улыбаться и расскажешь мне то, что я хочу знать, я останусь еще немного. — Просто уходи — сказал Шо. — Тск — глубоко обиженный Хизаши оставил этих двоих позади. Затем наступила тишина. И это продолжалось. И продолжалось до тех пор, пока не стало неловко… Затем Изуку повернулся направо, чтобы увидеть человека, который его ненавидел. У Шоты были руки в гипсе и несколько повязок на лбу. Увидев его таким, у него внутри все сжалось, потому что это было доказательством того, что он слаб. Если бы он был сильнее, лучше, то, возможно, он узнал бы об этом вторжении раньше или просто убил бы этого ручного урода, прежде чем его ударила эта большая мозговая штука. Почему он этого не сделал?! — Ты можешь перестать пялиться на меня? Это раздражает. — Сказал Шота с закрытыми глазами. Он покраснел и отвел взгляд. — Извини — Он сделал паузу. — И прости... И еще раз прости. Мужчина что-то проворчал. — Почему ты извиняешься три раза? — Н-ну, потому что я пялился на тебя, потому что я не смог защитить тебя и потому что я солгал тебе о своей причуде. Так что... извини? Теперь он посмотрел на него со своим фирменным выражением. — Ты что, издеваешься надо мной? У тебя действительно плохо получается извиняться. Он усмехнулся и почесал затылок. — Я бы хотел, чтобы это было единственное, в чем я отстой. — Ну, во-первых, если ты хочешь извиниться за что-то, связанное с нападением, то это должно быть за то, что ты не послушал меня, когда я сказал тебе защитить студентов, а не за то, что ты не смог защитить меня. — О, но... — Никаких “но”. И если ты действительно настаиваешь на том, чтобы извиниться за это, то я тоже должен извиниться. Я сказал, что поддержу тебя, и чем это закончилось. — Но... — Никаких “но”. Мы закончили говорить об этом. Не желая больше злить его по этому поводу, он просто перешел к теме. — ...А насчет... другой вещи? — Ты имеешь в виду то, что ты дурачил меня около двух лет, что ты кот? Что ты использовал меня для чего бы то ни было, чего ты добился от этого дерьма? Что ты посягнул на мою частную жизнь и незаконно использовал свою причуду? Это и есть “другая вещь”? Подземный герой нахмурился, и если бы он не был ранен, Изуку знал, что он использовал бы свою причуду. Он заметно сглотнул. — Д-да? — Ну, если ты думаешь, что этого недоделанного “извини” будет достаточно, то ты ошибаешься. — О... — Он закусил губу. — Могу я попробовать еще раз? На этот раз я не буду делать это наполовину. На это Шота одарил его странным взглядом, как будто он сам не знал, что думать или делать. — Продолжай — сказал он наконец. Он сжал кулаки. Ладно, не облажайся с этим, Изу. — Я не знаю, что еще сказать, кроме сожаления. Мне жаль, что я солгал тебе, мне жаль, что я воспользовался тобой. Я не должен был этого делать, но я это сделал. — Черт… почему я продолжаю все портить? Это должно быть проклятие… или тайная причуда ... Или я просто настолько туп. — Но моя глупость не оправдывает меня, мне действительно жаль, что я причинил вам боль, Айзава-сан. Неужели я опять наполовину облажался? Должно ли это быть более продолжительным извинением? Было ли этого достаточно? Шота некоторое время изучал его, но, к его удивлению, усталый человек не отправил его в адское пламя. — Я принимаю твои извинения, но я не прощаю тебя...пока нет. Я все еще злюсь на тебя. — Он покачал головой. — Зачем ты вообще это сделал? Щеки Идзуку порозовели. Он не был готов выплеснуть все свои чувства в больнице. Не поймите его неправильно, он не был каким-то романтическим парнем, но он чувствовал, что сейчас не время начинать говорить об этом. — Могу я сказать тебе это, когда мы выберемся отсюда? Герой прищурил глаза. — Почему? — Я просто ... я не знаю…Мне здесь неуютно. Так что... могу я? Пожалуйста? Зеленый боб не понимал, что он скорчил кошачью гримасу, что было слабым местом для кого-то вроде Шоты, который просто мурлыкал и отворачивался от него. — Да, как скажешь. — Спасибо — он сделал паузу. — И спасибо. Он не видел, как тот закатил глаза, но был уверен, что Шота сделал именно это. — Первое я понял, но второе? Он посмотрел вниз. — За спасение Хитоши. Без тебя он бы…он бы... — он не смог закончить. Его сознание пришло к нему после того, как этот кусок дерьма упомянул об убийстве нескольких детей. Он открыл глаза в тот момент, когда эта окровавленная рука коснулась лица его сына. Испуганное лицо его котенка. Лицо человека, который думал, что умрет. И на секунду, самую длинную секунду в его жалкой жизни, Изуку показалось, что весь мир превратится в пыль. Но когда ничего не произошло и стало понятно, почему, облегчение, гнев, благодарность, ярость и многие другие эмоции растворились в жажде крови. Его сын был жив, благодаря человеку, которого он даже не смог защитить ... — Он мой ученик, поэтому я также несу ответственность за то, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Так что не благодари меня за это…Я благодарю тебя за то, что ты спас и его, и меня. Изуку хотел отмахнуться от этого, но не стал. Он спас их? Чушь собачья. Он ничего не сделал, он не смог никого защитить. Его сын был жив, но не благодаря ему, Шота был ранен, даже когда он сказал, что поддержит его. Да, он знал, что, возможно, что-то сделал в конце, но если бы он лучше справлялся со своей работой, был лучшим линчевателем, возможно, они не лежали бы там. Может быть, у них был бы нормальный класс, как и должно быть. Он просто что-то промычал и повернулся к Шоте спиной. И в тишине они оба тонули в чувстве вины за то, что не могли изменить. _________________________ Была почти ночь, когда двери открылись, и зеленые глаза встретились с фиолетовыми. Не раздумывая ни секунды, Изуку встал с кровати. Тоши, казалось, хотел положить его на место, но в конце концов ничего не сказал. Он вышел из комнаты, и они бок о бок прошли к стульям в пустом коридоре и сели. Молчание между ними причиняло ему боль больше, чем сломанные кости. Изуку так чертовски хотелось обнять своего маленького котенка, поцеловать его и испортить ему все до чертиков. Ругать его за то, что он попал в опасность, благодарить за то, что остался жив. Но он знал, что в тот момент, когда он сделает что-нибудь из этого, его сын отвергнет его. Должен ли я что-то сказать? Он сердится? Разочарован? Грустит? Что мне делать? На секунду его разум пронесся мимо всех вопросов, но он ничего из этого он не сказал. Вместо этого он сидел и ждал момента, когда ребенок начнет разговор. И это не заняло много времени. — Я был там, когда Тринадцатый проснулся, я был там, когда Айзава-сенсей проснулся. — его голос был тихим, прерывающимся. — И я все ждал и ждал , когда ты хотя бы пальцем пошевелишь…Они были в худшем состоянии, чем ты, и я не понимал, почему ... почему все проснулись, а ты нет. Что случилось? — Он так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. — Почему ты все еще спал, когда все должно было быть наоборот? …Поэтому я и спросил. — Он посмотрел на него снизу вверх со слезами на глазах. — Ты знаешь, что мне сказали? — Тоши... — Правда?! — Он часто дышал, и даже когда он свирепо смотрел, появились еще одни слезы. Когда он увидел боль на лице своего котенка, он тоже не мог сдерживать свои эмоции, не мог больше лгать ему. — Я знаю. — И что? Это правда? Он кивнул. — Все это? — Все это. Лицо Хитоши исказилось от нечитаемых эмоций. Отвращение? Боль? Страх? Предательство? Изуку не знал и, честно говоря, не хотел знать. — Т-так ты убиваешь себя? — Он всхлипнул. — Почему ты мне ничего не сказал? П-почему ты солгал? Он покачал головой. — Малыш, я не убиваю себя, я просто... — Ты просто намеренно повреждаешь свои внутренние органы. Для меня это звучит как самоубийство. Он не отрицал, не отвечал, не знал, что именно. Что сказать мальчику-подростку в подобной ситуации? Что бы сделали другие? Сказать? ...Нет... Другие даже не стали бы ввязываться в это. Это была его вина, потому что он был, есть и будет слабым. Слабый урод, который не может быть настоящим человеком, настоящим отцом для ребенка, который заслуживает целого мира. Он закрыл лицо руками, чтобы спрятаться от всего. — Я ничего не сказал, потому что не хотел напрягать тебя. Я не хотел, чтобы ты видел, насколько я чертовски бесполезен. Я не хотел, чтобы ты думал о ... о гораздо лучших вариантах…Я был эгоистом, и я сожалею об этом. Мне очень, очень жаль, Тоши. Мальчик некоторое время смотрел на него. — Что ты подразумеваешь под лучшими вариантами? Изуку мокро рассмеялся. — Котенок, я чертовски сломлен. Я все порчу, я не могу быть человеком, не кашляя кровью и не причиняя себе вреда. Я понятия не имею, что делать со всей этой историей с воспитанием детей. Я не знаю, какого черта я делаю. — Он отхлестал себя по мокрым щекам. — А лучшие варианты? Это буквально любой другой… Я сказал себе, что даже если я не самый лучший родитель для тебя, я, по крайней мере, попытаюсь, но…Я потерпел неудачу, не так ли? Я солгал, я слаб, я не могу оставаться человеком, не умирая, я не тот, на кого можно равняться ... Я-я могу исчезнуть, уйти, и UA возьмет опеку над тобой. И в мгновение ока некоторые из этих удивительных героев взяли бы тебя под свое крыло и дали бы тебе все, что я не смог дать. Он ясно видел это: как Мик приведет Тоши на свою радиостанцию, и ребенок будет так взволнован. Он мог видеть, как Шота медленно тает из-за этого ребенка, и это его раздражало, но даже несмотря на это, он приносит больше кошек для них обоих. Как Недзу превратил его в злобного мальчишку, играя в шахматы. Как Немури проявляет свою материнскую сторону и дразнит его, если он на кого-то положил глаз. Он мог видеть, как Хитоши вдохновлен, потому что все они герои, как он улыбается, как он забывает о сломленном мужчине-ребенке, который не лучше, чем уличный кот. — Я пытался, я старался изо всех сил, но этого недостаточно, я знаю это. Так что, Хитоши, если ты хочешь начать все сначала с кем-то, кто не сломлен, как я, я бы понял и ушел. Он недоверчиво расширил глаза. — Ты бы ушел? Просто так — Просто так. — Он слабо улыбнулся ему. — Я сказал тебе однажды и говорю тебе это снова: все для тебя. Никакая сила в этом мире не может остановить меня от попыток продолжить ... только ты. Так что просто скажи, чего ты хочешь. Ребенок слегка икнул, наверняка вспомнив тот день, когда он его усыновил. — Я хочу, чтобы ты был честен со мной, я не хочу, чтобы ты лгал или умирал. Я хочу, чтобы ты перестал так плохо говорить о себе. — Он вытер нос. — А как насчет тебя? Чего ты хочешь? Чего он хочет? Кто-нибудь когда-нибудь спрашивал его об этом? То, чего он хочет, должно делать его счастливым, верно? Он посмотрел на плачущего ребенка перед собой. С тех пор как он встретил Хитоши, все изменилось к лучшему или к худшему, но, в конце концов, он знал, что все это зря. — Я хочу увидеть, как ты станешь героем, выиграешь одну партию в шахматы у этого крысиного ублюдка, будешь помогать людям, но самое главное — просиял он. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Его сын подскочил к нему и крепко обнял. — Тогда оставайся. — Он что-то пробормотал в рубашку. — Останься и не покидай меня. Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив, папаша. Он сделал прерывистый вдох и обхватил его руками. — Ты уверен, котенок? Кто-то другой был бы... — Лучше? — он закончил и покачал головой. — Я уверен, папа, мне все равно, справится ли кто-нибудь со своей работой, чтобы быть мне отцом, они могли бы ... но мне все равно. — Тебя это должно волновать. Парень посмотрел на него, и решимость в его глазах была более чем заметна. — Я Мидория Хитоши, сын Мидории Изуку, который спас меня, когда никто этого не делал, который получил две работы из-за меня, который помог мне осуществить мои мечты, который всегда был рядом со мной, когда я нуждался в нем. Который обещал мне все, даже если у него ничего не было, и он даже не лгал об этом. Который является моей семьей, но слишком чертовски глуп, чтобы понять, что он рядом со мной, но я тоже рядом с ним. Который является удивительным и добросердечным человеком, чье прошлое нанесло ему шрамы, а не сломило его. Кто силен, чтобы спасать других, достаточно силен, чтобы поделиться своей силой.—  Он улыбнулся. — Который больше похож на человека, чем большинство штатных сотрудников, но он также слишком невежествен, чтобы понять это. Ты принял меня и объявил своим сыном, так что я теперь твой котенок, и я горжусь этим. Запомни это, все это. — Они оба крепче сжали объятия, и Хитоши снова спрятал лицо. — Мы вместе, хорошо? Мы во всем разберемся и найдем решение. Так что не смей уходить или сомневаться в себе из-за того, что ты недостаточно хорош. Понял, папаша? Он поцеловал его в волосы. — Да, детка — сказал он между рыданиями. — Я понял это. Оба превратились в плачущее месиво и не заботились об окружающем мире. Зачем им это? Они были мамой-кошкой и малышом котенком, они были друг у друга. _________________________ Перемена витала в воздухе. Изуку знал, что некоторые вещи невозможно восстановить, что были допущены ошибки и пути назад нет. Что его действия имеют последствия. И когда мир, который он построил сам, рухнул, у него был выбор: убежать, спрятаться, забыть или остаться, посмотреть в лицо последствиям своих ошибок и попытаться построить свой мир заново. Перемена витала в воздухе. Старый мир исчез, и он должен построить другой. Но теперь он не совершит одну и ту же ошибку дважды, он позволит тем, кто рядом с ним, помочь ему. Он не был в порядке, отнюдь, но голос теперь не властен над ним. И он с нетерпением ждал того дня, когда примет все части себя. И может быть, только может быть, он увидит, что все это время был достойным человеком и отцом.