Питомец

Настал новый день, пришло время снова встретиться с духом. Я волнуюсь, захочет ли он продолжить эту историю. Перспектива пугает, но возможность полюбоваться драконом манит. Может он и прав, что считает меня своим питомцем, связь между нами слишком крепкая, и у меня нет власти над ним. В начале всё совершенно обычное, я устраиваюсь на нужном месте и неподвижножду появления духа. Дракона не всегда удаётся увидеть на нужном месте, да и его шалости иногда не получаются. Вот сейчас моё место оказалось рядом с его спиной и хвостом. Он не угадал с тем, где я буду его ждать. Разрывать контакт я не хочу, в любом случае придётся целый час перемещаться к голове духа. Приятнее будет провести рукой по его телу и хвосту, пока он сам устроится удобно. Гладкая тёплая чешуя под пальцами не похожа на что-либо чешуйчатое и гладкое в реальности. Эти прикосновения стоят того, чтобы часами медитировать и глядеть в одну точку даже не моргая. Путь до хвоста дракона занял часа два, но эти часы пролетели слишком быстро. А затем пришлось терпеть тяжёлый угрожающий взгляд чуждых глаз духа. Продолжение видений оказалось неожиданным, словно во время перерыва мой образ сместился и взлетел. И когда видение возобновилось, это привело к падению. С одной стороны дракон ловко и мягко поймал меня носом, ласково обвив вновь обслюнявленное тело гибкими усами. В видении прикосновения ничуть не хуже, чем при контакте с духом в реальности. А вот другой мой вариант звонко шмякнулся на пружинистый язык. Даже не один вариант, так как упасть можно было и спиной, и животом, и боком. При падении вниз головой или при приземлении на ноги дракон поймал меня в свернувшийся воронкой язык. В любом случае это очень слюняво и горячо. В пасти дракона пахнет ужасно, но это мне нравится в половине тех случаев, когда есть лишь два варианта отношения к этому затхлому запаху. Действительно, зачем выбирать один вариант, если можно попробовать действительно всё. После моей поимки дракон закрывает пасть и прижимает меня к нёбу. Он буквально вдавливает меня в чвой упругий язык. И если затопившая всё слюна не мешает, я любуюсь прозрачной плотью дракона и всеми её структурами. Когда язык напрягается, всё внутри приходит в завораживающее движение. И хотя тяжесть едва не душит, я чаще наслаждаюсь видом и ощущениями. Иногда этому не мешает стремление выбраться из пасти дракона или отвращение к облепившей всё густой слизи. И если внутри пасти хватает отвлекающих неудобств, снаружи наблюдать за всем ещё удивительнее. С носа дракона виден весь его язык, видны все прекрасные зубы. Чешуя греет тело, а запах и вовсе не ощущается. Лежащий на языке мокрый голый человек тоже смотрится по своему уместно. Так странно, но я могу наблюдать за всем не с одной единственной точки. Я могу и прижиматьсяк горлу снизу, утопая в складках чешуйчатой кожи и расслабленных мышц. А могу буквально сидеть на кончике языка прямо в пасти. Некоторые ракурсы вовсе невозможны физически. И ладно если я смотрю откуда то из полости носа, где есть свободное место для лежащего человека. Я могу смотреть и из черепа дракона, где извне можно рассматривать его мозг, и изнутри языка или любого другого места. Это напоминает то, как описывали атом в школе. Точнее, его электрон. Внутри пасти ещё можно рассмотреть отдельные вероятности моего положения там, а вот снаружи всё уже слишком размыто. Мой образ с носа дракона вовсе растворяется. Но это не мешает мне видеть всё снаружи и иногда даже трогать. Язык толкает меня в глотку, и сил хоть как-то этому помешать у меня нет. Даже если я сопротивляюсь, получается только гладить мягкий язык и гладкое нёбо. Густая слюна работает как смазка, и меня выдавливает из пасти, словно пасту из тюбика. Эмоции зашкаливают, их спектр поражает. И это лишь начало. Дракону ничего не стоит отправить меня вниз. Но он медлит, позволяя мне сползать по языку в пищевод. Иногда я пытаюсь нащупать опору, удержаться. Или же я желаю ощутить больше драконьего языка. Ноги ощущают невероятную гладкость глотки, и это ощущение манит ничуть не слабее, чем меня толкает язык. Дракон всеми силами показывает мне, как это приятно и хорошо. Да и при наблюдении снаружи не возникает никакого отрицания этого. Но при этом я всё же стараюсь показать дракону и другую сторону. Мне там жарко до потери сознания, давление мышц языка душит, ужасный запах и плохой воздух тоже могут убить. Я захлёбываюсь слюной, и меня корчит от отвращения из-за неё. А главное это страх смерти и боли. Внизу меня ждёт именно это. Борьба приводит к усталости, а невозможность спастись вызывает чувство бессилия и беспомощности. Тоже не самое приятное для меня. Все эти чувства ничуть не менее реальны, чем все их противоположности. И каким бы красивым ни был дракон, для меня это не причина закончить жизнь вот так. Пищевод не сразу обхватывает меня своей горячей гладкостью. А когда это наконец происходит, начинается довольно однообразное скольжение вниз. У меня нет сил хоть как-то шевелиться в этой тесноте, изнутри лишь прозрачность плоти вокруг позволяет видеть движение. Это безумно красиво, и при любых сочетаниях эмоций я хочу растянуть это движение как можно сильнее. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Снаружи это выглядит не менее завораживающе. Мышцы пищевода работают очень красиво. Да и всё тело дракона это словно неведомая иная вселенная. Человеку не дано видеть вот так, и изнутри получается увидеть лишь часть всей красоты. Забавно, но кроме слюней в этой живой вселенной меня ничто не отталкивает. Меня удивляет то, насколько чётким стал мой образ внутри. Альтернативных вариантов нет. И только перед самым желудком приходит понимание, что это дракон постарался. Он не позволяет мне видеть другие варианты. И когда эта завеса приоткрывается, я вижу кровь. Множество вариантов, где жертва попала на зубы, где тело оказалось сломано пополам неосторожным движением языка. Что уж говорить о том, что дракон легко мог раздавить меня и языком и пищеводом. Дракон проглотил меня целым и без повреждений, а мог и ранить множеством способов. Возникла робкая надежда, что все варианты моей смерти в желудке драконатакжебудут отсеяны. Или хотя бы не будет болезненных вариантов. Я ведь не знаю, что именно желает сам дракон, что ему нужно от меня в этом видении. Путь вниз не может длиться долго. Ничто не препятствует моему скольжению по пищеводу. И я немогу не восхититься тому, насколько совершенно подходят друг другу две эти вещи. Пищевод дракона и моё покрытое слюной тело. И насколько это приятно, когда не противно и не страшно. Даже если плоть дракона становится непрозрачной, и всё погружается в полную темноту. А когда она прозрачная, вокруг хватает на что полюбоваться. И я любусь, как человек, а не с помощью драконьего зрения. Вот мимо проплывают кости, и я рассматриваю структуру составляющих их кристаллов, со всеми тончайшими сосудами и слоями живойткани внутри. Вот рядом мерно пульсирует одно из сердец. В том органе жидкость проходит через сложнейшую систему тонких сосудов, ав этом другая жидкость разделяется нанесколько разных составляющих. И за каждой частью дракона можно наблюдать бесконечно. Путь вниз не очень долгий, но я прохожу его снова и снова, каждый раз немного по другому. С наслаждением прижимаясь к восхитительно гладкой плоти, изнывая от жара драконьего тела, корчась от отвращения и захлёбываясь в слюне, принимая неизбежный конец или упорно пытаясь бороться. Дракон постарался отсеять самые смертельные варианты, но всё равно я испытала и разрыв сердца, и удушье, я утонула в слюне дракона и упала в обморок от жара его тела. Если бы дракон хоть как то сказал, что мне нечего бояться и что всё будет хорошо для меня. Но он этого не сделал, и мне пришлось испытать весь ужас тех, кого проглотили живьём. Пищевод дракона это настоящий спуск в ад. И там меня ждёт бурлящий котёл — драконий желудок. Смотреть, как кто-то отчаянно борется в глотке дракона ещё страшнее, чем видеть подобную борьбу в пасти. На языке ещё есть надежда, что это лишь игра большого хищника. А в пищеводе этой надежды нет. Когда за изгибом языка и смыкающимися стенами плоти скрываются последние отблески света, который иногда наполняет пасть, надежда тает вместе с этим светом. Остаётся лишь бессилие и обречённость. В пищеводе возможностей бороться ещё меньше, чем в пасти. Там слишком тесно и слишком скользко. И даже если есть возможность видеть, если дракон кажется идеальным существом, на пути вниз очень тяжело не бояться и находить хоть что-то хорошее. А в самом конце этого пути ждёт падение, после которого… Контакт обрывается и я просто сижу перед носом духа, машинально заплетая очередную тонкую косичку в его гриве. Ещё один день службы закончился. Даже забавно, живущий в ином пространстве и времени дух за временем следит намного внимательнее чем я. Вот и думай, насколько дух понимает человеческие нужды на самом деле. Увиденное и прожитое сегодня было не только приятным, но и очень страшным. Словно дракон по настоящему съел меня. Когда он насылал похожие видения, возможности всё осознать не было. Слишком быстро. А сейчас меня даже немного трясёт. Опять на глаза попадает тень в желудке, и по спине пробегает холодок. Видения очень реальны лишь пока они длятся. А это вполне реальная беда для кого-то. Это не та камера желудка, что была раньше. И тень лежит внутри, упрямо пиная стенку ногой. Словно, теперь бедолагу мучают злость и скука, а не страх смерти или отвращение. Увы, мне приходится уходить, хотя бы для ужина и сна. Теперь, кроме ужаса, меня мучает и любопытство. Кто же этот человек там, как он попал в брюхо дракона, и что именно с ним будет.