Питомец

Пришлось сделать паузу в пару дней — выходные. Может, и дракону тоже не помешал отдых. Так что рабочий день для меня начался с полным зарядом бодрости и готовностью узнать своего духа намного ближе и глубже. Вот только сам дракон не настолько рад, в нём чувствуется неуверенность. Причина вполне очевидна, он не желает проливать кровь. Дракона отпугивает не боль или смерть, а кровопролитие. Для него это наказание меня, и в данный момент незаслуженное. Хотя, мне известно, как можно заслужить это наказание. Нужно что-то задумать, и затем осуществить совсем иное. Кажется, мне даже удаётся предупредить дракона об этом намерении. Я готовлюсь дёрнуть его за правый ус, а когда приходит нужное время, я его глажу и дёргаю левый. Мелочь, но для дракона важная. Так что в первом видении дракон не отправляет меня в свой желудок, а насаживает животом на клык, ломает кости при облизывании и раздавливает мышцами пищевода. Вот только он настолько отдаляется от несовершенной реальности на Земле, что это всё не причиняет боли, и происходящее становится столь же идеальным, как сам дракон. Дальнейшее видение начинается уже внутри огромного прозрачного организма. Первый желудок раскрывается большим створчатым клапаном. И я пытаюсь не провалиться вниз, к следующим камерам. Держаться тяжело, и я падаю. Пункт моего назначения кажется случайным, как и предстоящее там испытание или моё отношение. И первым испытанием стали жернова. Стенки желудка покрыты твёрдыми пластинами, а сам желудок разделён на части кольцами больших острых пластин, которые работают на манер диафрагмы фотоаппарата. В секциях между этими кольцами формы и размеры пластин на стенках отличаются. В первой секции из пластин торчат большие заострённые крючья, и мне лишь чудом удалось избежать ран от них. Во второй секции не лучше. Там меня будет раздавливать камнями. Третья секция изнутри покрыта небольшими и очень острыми лезвиями. А в четвёртой округлые пластинки по фактуре напоминают крупный наждак. Дракон позволил мне внимательно изучить этот пыточный конвейер, мне удалось чуть ли не потрогать каждую пластину на стенках этого желудка. И мне также удалось заметить совсем небольшое отделение у входа, где на стенках лишь маленькие круглые бугорки. И раз они меня заинтересовали больше всего, то ими дракон и начал. В первый раз прозрачности в желудках нет, и когда камера с пупырками тесно сжимается вокруг, становится совершенно темно. Двигаться почти не получается, и через несколько минут я чувствую первый укол. Я ощущаю тонкие острые иголочки, что медленно выдвигаются из каждой пупырки. И это вызывает во мне настоящую бурю эмоций. Страх уколов, непонимание, любопытство. Пока торчат лишь кончики игл, они даже не колются. Вот только эти иглы вонзаются в плоть, когда приходит время выдвинуться. И иногда это больно. От одиночных игл я лишь вздрагиваю. Но когда уколы становятся частыми, а иглы входят глубоко и больно, становится тяжело сдержать крики и слёзы. И это не прекращается. Тело мокрое от драконьей слюны, а темнота не позволяет увидеть кровь. Это иглоукалывание почти отбивает любопытство, да и полюбить это трудно. Игл слишком много, бесполезно даже пробовать сосчитать уколы. Теперь малейшее движение заставляет ощутить множество вонзившихся в тело игл. Особенно неприятно ощущать прикосновения игл к костям. Мне повезло закрыть глаза руками когда всё только началось. Мысли об входящей в глаз иголке заставляют обливаться потом. Резкая боль в груди подсказывает о том, куда вошла одна из игл. А привкус крови и болезненное желание прокашляться свидетельствуют о не менее опасных и глубоких уколах. Неожиданно все иглы уходят, почти одновременно. Мне тяжело дышать, везде болит. А этот странный желудок лишь немного ослабляет свою хватку. Очень сильно пахнет кровью, да и жидкости многовато. Видимо, мне предстоит медленно истечь кровью из множества мельчайших ран. После такого не стыдно и поплакать. Число моих вариантов увеличивается, когда с одной стороны раскрывается диафрагма, а с другой начинается повторный сеанс иглоукалывания. Посередине мне пришлось хныкать и дрожать несколько часов, вторая тысяча бонусных иголок сократила это время ожидания конца. В глаз иголки не попали, но сквозь язык несколько прошло. Очень неприятно. Да и диафрагма оказалась настоящей ловушкой. И мне наверно повезло, что острые края сомкнулись вокруг шеи, а не рук или середины тела. Это оказалось быстрее, чем даже три сеанса иглоукалывания. И если честно, мне совсем не хочется ещё раз это пережить, чтобы лишь рассмотреть это дело при свете. Но этот раз запомнился не только острыми ощущениями и тяжёлыми переживаниями. Пока из меня медленно вытекала вся кровь, приснилось что-то странное. Мне приснилась жизнь очень похожая на мою, но состоящая из совершенно других деталей. Дракон в этой жизни не дух, а настоящее живое существо. Но он тоже прозрачный. Мне повезло найти его маленьким, и вся моя жизнь оказалась посвящена заботе и воспитанию. Дракон вырос огромным, и в один из дней мне на глаза попалось содержимое его прозрачного живота. Сцена повторилась ужасающе точно. Вид борющегося в желудке питомца бедолаги шокирует и пугает. Необходимости в жесточайшем самоконтроле в том мире нет, и за этим открытием следует мой побег и обморок от избытка чувств. Дракон не понимает причину странного поведения своего хозяина, но почему то он после возвращения на следующий день глотает уже меня. И я точно также зову на помощь того, кто в шоке стоит возле живота зверя. Мне больно и обидно, что этот неизвестный убегает и бросает меня внутри, в этом кошмарном месте. Но этот кошмар оказывается лишь сном, после которого меня беспокоит лишь один факт. В прозрачном брюхе моего верного дракона было моё собственное будущее, ведь после побега дракон меня съел. Жутко эмоциональный сон. Тяжело видеть, как услышавший мой зов о помощи убегает прочь. А понимать, что помощи не будет даже больнее, чем перевариваться. Дракон повторяет последнее видение и отправляет меня в камеру с иглами. При свете это всё ещё страшнее. Игл очень много, и жутко много крови. Тугие стенки этой камеры полностью окрашиваются в красный, а потом я лежу в целой луже и жду конца. И сквозь прозрачную плоть дракона я вижу стоящего рядом с ним человека. И когда этот незнакомец убегает в панике, я вспоминаю собственный побег от дракона после увиденного в его животе кровавого кошмара. Человек там полностью покрыт кровью, и тончайшие красные ниточки вокруг желудка делают видимыми бесчисленные иглы, что вонзались в тело несчастного, и что ещё не раз пронзят плоть. С ума сводит осознание того, что и снаружи и внутри это я. Я сбегаю и бросаю в этой беде, обрекаю на смерть. А потом мучаюсь от такого же предательства. Даже не знаю, какое из этих двух положений хуже. Жуткая петля замыкается, когда угрызения совести приводят к началу, в брюхо дракона. Всё повторяется в третий раз, но при этом желудок уже полон крови, а половина моих вариантов знает о предстоящем. Любить дракона, и при этом смертельно бояться иголок и крови — то ещё извращение. Как и наблюдать за всем с отстранённым интересом. И если бы только кровь была в этом странном месте. Дракон показал это видение в четвёртый раз, вынудив прижиматься к своему прошлому телу в крошечном мешке из эластичной плоти. И ведь внутри видения я не помню, что это не первый раз в половине случаев. Ужас и отвращение в такой ситуации ещё можно понять, но вот интерес или удовольствие это уже совсем не нормально. Даже хорошо, что разрезание пополам дракон решил не делать отдельным видением. Эмоции от собственной смерти приятными назвать не получается даже если я дракона люблю больше собственной жизни. Последним испытанием в этом желудке стал его сок. Когда кислота обожгла все бесчисленные ранки от игл, боль по настоящему прикончила меня. Но перед этим мне было уж слишком хорошо. Радость от завершения моего знакомства с тем игольчатым желудком сменилась на ужас, когда в новом видении мне пришлось упасть в другой отдел. Похожие на кошачьи когти острые массивные крюки на пластинах желудка сами по себе пугают до дрожи. А когда они начинают двигаться и сближаться, желудок дракона превращается в настоящую камеру пыток. Любая попытка сопротивления лишь позволит этим когтям вонзиться в тело, возможно лишь нежно гладить редкие мягкие участки да молить дракона о милосердии. А потом — орать и трепыхаться в живой мясорубке, заливая стены кровью из всё новых глубоких порезов. Этот желудок может вырабатывать сок, но боль от кислоты вырубает быстрее. А мне хочется того состояния, когда боль опьяняет и перестаёт ощущаться. У меня нет желания добровольно достигать такого состояния, но когда дракон доводит меня до него, меня наполняет и благодарность. Ведь такое проделывать сложно, а результат слишком приятный. Во второй раз в этой мясорубке меня ждёт очень жуткое содержимое. Этот желудок превращает тело в кучу окровавленных кусков мяса с костями. Всё это не просто лежит на дне, а висит практически повсюду. Запах крови и кислоты почти душит, и в этом желудке для меня не остаётся ничего кроме боли и страха. И если зубы дракона из-за своих размеров убивают быстро, то происходящее тут это настоящий садизм. Даже хорошо, что в этой камере дракон меня перемолол всего два раза, соединив варианты с освещением и без него. Следующий отдел этого желудка тоже принял меня всего трижды, да и прошло это испытание относительно быстро. Этот отдел приспособлен раздавливать содержимое, и растянуть такое без сверхъестественного строения очень трудно. Стенки этого желудка словно покрыты округлыми камнями. Они плавно сжимаются, вдавливаются в меня, душат своим давлением. Ломаются кости, всё заканчивается раздавленной головой. Во второй раз рядом со мной оказалось переломанное тело, которое с одной стороны немного смягчило давление этих внутренних зубов. А с другой стороны, в меня начали втыкаться осколки костей. А для третьего раза этот отдел желудка перемолол прошлые тела в кровавый фарш и едва не утопил меня в нём, вместо положенного раздавливания. Да, это было больно и страшно все три раза и при любых моих эмоциях. Но это было быстро. Хруст ломаемого черепа всегда раздавался через минуту после ломания всех рёбер и невозможности дышать. И это было так быстро, что даже боль не успевала ощутиться. Думаю, потом дракон этим отделом своего желудка сделает мне прекрасный массаж, когда покажет себя более чудесным. Это место — почти передышка перед двумя самыми неприятными. Отдел с небольшими острыми краями пластин мне не понравился даже больше, чем отдел с большими когтями. Дело в том, что этот отдел особенно коварный и злой. Когти были страшными и грубыми, их кромки не были такими острыми. А ещё, там не было густой кислой слизи. Очень коварной слизи. Первый порез показался ерундой. Слизь даже не позволила начаться кровотечению. Но через несколько секунд порез так обожгло кислым, что едва удалось сдержать крик. И не удалось удержаться от лишних движений, а значит и от новых порезов. И когда тело дёрнулось уже в третий раз, стало невозможно сдерживать слёзы. А когда мне удалось наконец перестать дёргаться, желудок сжался и сам оставил несколько новых отметин. Эти ранки всего лишь очень неприятно саднят после самого болезненного укуса. Но я не могу избегать новых. Кошмарный желудок мучает меня час за часом, заставляя плакать, кричать, просить дракона закончить издевательство. При этом я могу наблюдать за всем ещё и снаружи, мучаясь от невозможности помочь мучающемуся человеку. Привыкнуть к такому невозможно, невозможно вытерпеть, нельзя приспособиться. Боль не достигает той опьяняющей силы и остаётся болью. И так час за часом, без возможности даже поспать или отдохнуть хоть немного. Когда всё закончилось, не удалось даже понять почему. Крови и ран много, но ни единой опасной. И дракон ограничился всего одним разом. Остался последний отдел. На его стенках нет больших твёрдых пластин и наростов, нет когтей и лезвий. Но сами стенки не гладкие, а грубые и колючие. Настолько колючие, что после первого же неосторожном прикосновения на ладони выступила кровь. Кожу словно кошка слизала. И ладно бы удалось неподвижно устроиться. Этот желудок постоянно двигается, сжимается, сгибается и наклоняется. Слизистый сок на его стенках тоже больно обжигает. И я точно знаю, что это место будет истирать меня многие часы без перерывов. Медленно, болезненно, безжалостно. Видения с моим перевариванием до сих пор очень смутные, нет представления о настоящей боли от этого. А сейчас кислота прижигает каждую маленькую царапину из многих сотен. И каждое маленькое соприкосновение с этими стенками добавляет ещё по несколько десятков царапинок за раз. А когда меня буквально зажимает в изгибе, и двигающаяся стенка желудка неудержимо и медленно скользит по телу, это невыносимо. Словно с меня сдирают кожу. А если желудок наклоняется и я по наклону соскальзываю к новому дну, меня и вовсе вырубает от боли. И это не прекращается. Всё новые раны покрывают тело, кровь окрашивает стенки алыми пятнами, прозрачная слизь превращается в кашицу. Слёз больше нет, голос сорван непрерывными воплями. Локти, колени и пятки с макушкой уже премерзко скребут по стенкам твёрдыми костями. Плоть там стёрлась вся. И дракон заканчивает видение не доводя его до конца. И так ясно, что этот желудок не просто медленно перетирает всё в песок, но ещё и попросту ломает. Эта пытка даже дракону не нравится. И он просит прощения и разрешения на самое приятное, что он только может сделать. Но это будет пошлое, интимное и очень личное видение для нас всех. И без моего разрешения дух не сможет показать это. А после, это не сохранится в памяти во всех деталях. Останется лишь впечатление.