Питомец

Согласие на что-то такое это серьёзный шаг. И дракон это согласие получил. А когда началось видение, стало понятно почему дух попросил столь серьёзное разрешение. Ведь в видении перед драконом оказались не просто варианты меня с разными эмоциями. Перед ним оказались буквально все. Юноши и девушки, толстые и худые. И не только это. Ощущения от хвостов, крыльев и лишних кончностей способны свести с ума. С эмоциями тоже полное разнообразие. В целом такое выдержать тяжело, слишком странно ощущать чужое тело и чуждые эмоции. А затем дракон показал, что он действительно дракон. И как он это показал… Для каждого он оказался своим, и для каждого он прекрасен. Даже если он просто большой дракон из плоти и крови, на него странно приятно смотреть и хочется прикоснуться. А когда он дух, всё становится удивительно красивым. Это уже не просто орган гигантского самца, это что-то невероятно сложное и красивое, лишь немного напоминающее формами и структурой свой биологический вариант. И если тело духа похоже на вселенную, то эта часть стоь же превосходит по сложности остальное, как само тело духа превосходит тело из обычной живой материи. Я любусь всем этим, кажется, несколько часов подряд. И уже одно это служит отличной наградой и компенсацией за прошлые дни с тяжёлыми видениями. Ещё больше времени уходит на прикосновения, что ничуть не уступает прикосновениям к духу в любом другом месте. А иногда даже приятнее в разы. А потом приходит понимание, что это для меня не просто что-то красивое и приятное для прикосновений. Это вход, это ещё один способ стать частью прекрасного дракона, это ещё один способ быть им поглощённым. Всё же размер дракона однозначно не подходит для другого действия. Да и в целом, именно поглощение меня привлекает больше в данной ситуации. Становится ясно, почему нельзя сохранить все воспоминания об этом. В таком многообразии не получится найти именно свои, не выйдет увидеть только своего дракона. А чужие ощущения запомнить невозможно. Но можно сохранить в памяти общее для многих. Войти в дракона вот так, стать его частью, увидеть и познать что-то настолько необычное и неземное — на этом стоит сосредоточиться. Войти с удовольствием для себя и желанием сделать такое же для дракона, вот мой выбор. Но и страх полностью отвергать не хочется, всё же это путь в одну сторону. Обратно выйдет лишь то, что было мной, а не я. Забавно, остаться собой после этого мне не хочется. Лучше и вовсе остаться там. Чем ещё хорош дух, можно будет увидеть всё и со стороны. Даже если будет видно лишь едва ощутимую выпуклость под плотью или ещё менее заметные толчки и движения внутри. Подобные образы раньше казались мне не слишком реалистичными, привлекательными и приятными. Но сейчас это не так. Сидеть на могучей и надёжной лапе дракона очень приятно почти в любом положении. Прикасаться и даже прижиматься к горячему органу зверя ещё лучше. Даже если это лишь обычная плоть, всё равно приятно. А если это что-то состоящее из света, что то совершенное, но при этом такое же живое, горячее, тяжёлое и бархатисто гладкое… Приятно то, что именно половое влечение любого вида сейчас далеко не на первом месте. Приятно просто рассматривать детали структуры, прикасаться к поверхности, гладить мягкую кожу и прижиматься к горячему и живому. Сложнее всего описать именно вид. Нервы и различные сосуды, сложные переплетения слоёв, сеток и нитей, всевозможные полости, проходы, тоннели и щели. Невозможно даже понять, что именно пытаешься рассматривать. С размерами и формой тоже сложно. Только что можно было обхватить руками, а затем стало возможно встать внутри в полный рост. Всё это радует не только меня, но и дракона. И это длится часами. Наконец приходит время войти внутрь. И тут всё перемешивается для меня. Это приятно, ощущения просто невероятные. Разве что немного липко и скользко внутри. Если смотреть только на плоть, или вообще не смотреть, получается обуздать этот поток ощущений. Вот внутри узкого гладкого места лишь рука, вот эластичное и горячее ритмично стискивает пятки и неторопливо всасывает глубже. Где то я вхожу внутрь как в узковатую дверь, и нежнейшая плоть немного неудобно сжимает чувствительные крылья за спиной. Но самое страшное, когда кончик органа обхватывает лицо подобно присоске, а затем заглатывает, словно огромная змея. При этом вид просто фантастический, даже если перед глазами лишь уходящая в бесконечность труба с свисающими со стенок вязкими каплями и белёсыми нитками. Страх поглощения этим лишь приятно разнообразит чувства, можно даже пробовать сопротивляться. Хочетсяведь проверить пределы мягкости этих стен и ощутить их эластичное горячее давление. Когда орган дракона ритмично пульсирует, выглядит это просто завораживающе. Если дух показывает всё, то каждая пульсация напоминает рождение и всю жизнь целой вселенной. И с каждым большим взрывом перед глазами меня втягивает ещё немного глубже. При взгляде снаружи всё ничуть не менее удивительно. Моё тело не просто входит, если это не дракон из обычной плоти. С каждой пульсацией я не только вижу, но и сам становлюсь видимым. Уже сейчас я становлюсь частью дракона и снова превращаюсь всего лишь… Не обязательно в человека. В дракона я вхожу не только в этом облике. Это всегда изумительно и приятно. И если перед глазами или вокруг ног обычная розовая плоть, то внутри меня целая вселенная эмоций. Я дышу теперь только драконом, и это немного неудобно. Сыро, горячо, мало объёма, да и запах временами противный. Самому дракону это доставляет не меньшее удовольствие. И результатом этого становится густая белая волна, в которой я тону. Дракон не позволяет мне просто захлебнуться, вещество наполняет живот или льётся по телу густыми сливками. Переждать легче, чем проглотить всё необходимое для последующего дыхания. Но даже в грубом мире обычной живой материи это скорее весело и вкусно, чем противно и опасно. А когда это дух, то человеческих слов не хватает для описания этого. Разум наполняют образы и воспоминания. По этому пути прошли многие, и теперь их воспоминания выходят обратно. А потом это ждёт и меня, и кто-то будет дышать мной, будет меня пить, будет ловить отдельные образы в густом потоке ощущений. Не знаю почему, но когда попадаются собственные частички, от этого становится приятно внутри. Словно я ощущаю то, что мне только предстоит впереди. И это чудесно. И ужасно тоже, ведь там мне предстоит таять в густой белой массе, в окружении драконьего тела. Вся эта жажда жить, борьба с хищником, отчаяние от которого сворачиваешься в хнычущий комок. Это тоже там. Это лишь начало пути, внутрь дракона только начали погружаться плечи или колени. Или вытянутые вперёд руки, если, конечно, внутрь не затягивает за хвост или крылья. Но меня уже через край наполняет чувствами и эмоциями. Это чистое наслаждение, физическое и эстетическое. Сейчас дракон это не только абсолютное совершенство и бесконечно сложное создание, но ещё и безграничная нежность. Точнее, бездонная, ведь граница в виде чешуи есть. А вот предельной глубины впереди совсем не предвидится, лишь временная остановка внутри важного для мужчин органа. Вот только время до этой остановки может быть бесконечным, как и её длительность. В некоторых смыслах внутри уже нет понятий где и когда. Жаль, что эту красоту невозможно удержать маленьким человеческим сознанием. Я могу лишь хорошенько запомнить то немногое, что доступно человеческим органам чувств. И похожим на них органам нечеловеческим. Мне безумно нравится то, как эта гладкая тяжесть сминает крылья и затягивает хвост, складывая тело пополам. Это если я тоже дракон, и меня вот так всасывает внутрь. На языке катается капелька с очень ярким воспоминанием из другой жизни. Чужое воспоминание, полное ярких эмоций и разных чувств. Это сейчас для меня такое поглощение это очень приятное и почётное событие. А в этом воспоминании это унизительно и страшно. И взаиможействие с этим воспоминанием, с кусочком реальности, вызывает столько всего. Там от окончательного падения внутрь хищного члена меня держит находящийся во рту ещё один. Вот почему это унизительно и обидно. И в этом воспоминании жертва повторяет все мои движения в реальности. Не все, а только касающиеся капли воспоминаний. Это должно быть противно, но мне почему то нравится. Более того, эта игра опасна не только для жертвы. Когда я глотаю эту каплю, в той реальности жертва умудряется начать заглатывать того из хищников, что издевался и унижал жертву, кто держал и заставлял так унизительно цепляться за существование. В конце жертва всё же растворилась в хищнике. Но перед этим обидчик намного более мучительно растворился в этой жертве. Я никого не проглочу, но полный живот чего то вкусного я тоже буду ощущать, когда буду таять в таком же густом веществе. Постепенно меня полностью затянуло внутрь и плотно обхватило горячим и гладким. Или просто приятно, или фантастически приятно. А если при этом ещё смотреть назад, это незабываемо красиво. Почти как смотреть на исчезающий позади мир из пасти дракона. Просто, пасть тоже красивая. А тут, если всё ограничено плотью, намного меньше запоминающихся деталей. Но если можно видеть больше, то всё неописуемо красиво. И не важно тогда, в каком направлении взгляд. Путь длится вечность, но этой вечности мало, чтобы налюбоваться всем, всем насладиться и всё ощутить. И кроме радости с наслаждением меня наполняют сожаления, мне грустно. Причин этому много. Этот путь убивает меня множеством способов, чем лишает возможности продолжить наслаждаться. Каждая пульсация, каждый глоток этого хищного органа удушает или раздавливает хрупкое человеческое тело. Я тону или задыхаюсь, да и жар драконьего тела не всегда совместим с моей жизнью. А главное, куда этот путь меня ведёт. Когда всё закончится, останется очень мало. Целую вечность я любуюсь драконом изнутри и наблюдаю своё скольжение там снаружи. Но в итоге я достигаю своей остановки. И либо сворачиваюсь внутри и порядком растягиваю кожистый мешочек между ног дракона, либо бесследно теряюсь внутри него. Там по разному, и это не всегда соответствует началу. Член дракона можно пройти стоя во весь рост и оказаться втиснутым в крошечный шар. А можно оказаться растянутым в длиннющую макаронину слишком узким проходом и попасть в бескрайний океан. Или в лабиринт пещер и проходов. Но везде есть общее — там везде густая белая жидкость с приятным запахом и жгучим вкусом. И даже если вокруг только плоть, эта жидкость содержит информацию и память. Всё растворившееся в ней не исчезает. И мне предстоит также стать частью этого всего. Очень странно ощущать себя внутри, прикасаясь и лаская при этом снаружи. И наоборот, ощущать это без соблюдения размеров. Происходящее со мной тоже разное, хотя и с одним итогом. Я медленно плавлюсь и превращаюсь в семя дракона. Мне грустно прекращать чувствовать, страшно умирать. Но ещё и радостно от этого слияния. И я стараюсь запомнить как можно больше всего. Не важно, я неподвижно жду в тесноте, плаваю в толще, толкаю ограничивающие меня стенки или ласкаю их за нежнейшие объятия. Только в этом месте меня накрывает и сексуальными ощущениями. Наконец я чувствую пропитавшие всё гормоны. И во многом это любопытно или приятно. В любом виде мне становится невозможно удержаться от всякого. Хорошо что это не только останется внутри видения, но и растворится в драконе вместе со всем остальным. Так что кроме полной беспомощности я ещё нахожу и абсолютную свободу. Происходящее с духом описать невозможно. Но я становлюсь частью его, и это прекрасно в любом виде. Кроме самого нижнего уровня, где от меня остаётся лишь много белого и густого в конце. Все признаки моего существования в итоге становятся неразличимыми. Но внешне остаётся три разных финала. Дракон сохраняет всё в себе, дракон изливает всё на землю, а ещё дракон изливает всё куда-то ещё, иногда это даже довольно нелепо. Мне по душе первый вариант, и те редкие варианты, когда это приносит пользу или имеет смысл. Видение заканчивается, оставив приятное настроение и интересные ощущения от пережитого. Дракону очень понравилось, и до конца этого дня мы с ним занимаемся более простыми и плоскими видениями. Эти видения позволяют дракону быть более хищным и властным, я становлюсь жертвой его голода и утоляю его таким необычным способом. Страх щекочет мне нервы, и кажущийся слишком плоским и пустым обычный мир возвращается в норму. Несколько съедений членом, полных и страха с брезгливостью, и простого плотского удовольствия, стали хорошим дополнением к замечательному видению. Получилось найти приятное и тесноте при проглатывании этим органом, и в липком густом наполнении в конце. Вот только у меня непонятное ощущение. То ли куда-то потерялся день, то ли день оказался лишним. Или мне предстоит ещё один ден, видение в котором будет невозможно запомнить.