Чмоки в щёки

Дома у Алексея Александровича было уютно и пахло чем-то вкусным, какой-то выпечкой или что-то вроде того, Вова точно не разобрал. Здесь хотелось жить и просыпаться каждое утро (в обнимку с Алексеем, разумеется). — Семенюк, что у тебя с отцом? — спрашивает Губанов и ставит перед мальчишкой кружку горячего чая, подмечая спад улыбки на его лице. — Мы же договорились, что я Вова, — недовольно говорит он, обхватывая кружку двумя руками. — Прости, Вова, так что, ответишь на мой вопрос? — он усаживается рядом с мальчиком, опуская голову на уровень его глаз. — Да я и сам не знаю, честно говоря. Мы часто ругаемся, он устраивает скандалы на пустом месте. Даже не знаю, что с этим делать, но находится дома мне не хочется. — А с мамой у вас как? — Да никак, — он пожимает плечами, — Она даже не разговаривает со мной, как будто меня и нет у неё. Папа ее так настроил, я уверен. — И что же, ты теперь домой вообще не вернёшься? — Ну, не знаю даже... Пока зима не наступила можно спать на улице, — он посмеялся и глянул на учителя. — Ну уж нет! На улице ты спать не будешь точно. Пока что поживешь у меня. Потом придумаем что-нибудь. — Спасибо. Семенюк улыбается и прижимается головой к мужчине, ощущая его руки за своей спиной и нежные объятья. Всю жизнь бы так провел в объятьях. Хотя, немного пугало то, что он обнимается с учителем истории. День проходил спокойно. Родители, кажется, совсем забили на то, что сына все ещё нет дома, хотя уже поздновато. Хотя, скорее всего они просто привыкли к похождениям ребенка, постоянно пропадает на улице с друзьями. — У вас такая удобная кровать, — говорит Вова и прыгает в постель. — Слушай, а ты не слишком офигел? Я и так из-за тебя два дня спал на неудобном диване, — он аккуратно садится рядом. — Ну так давайте ляжем вместе, места же много? — предлагает мальчик и придвигается к Алексею. Тот вздыхает и обнимает младшего, прижимая к себе, слушая прерывистое дыхание. Он долго раздумывал, что происходит сейчас в его жизни. И что с этим делать. Ситуация максимально странная, он сейчас лежит обнимается со своим учеником. Странно это все и непонятно. Непонятны и чувства, которые он сейчас испытывает к этому мальчишке. Может он просто нашел в нем друга, ведь других у них не так много. Пока он и сам не мог точно разобраться во всем и разложить мысли по полочкам. Да и Вова был в почти такой же ситуации. Но только он понимал, что это чувство сильнее, чем просто дружба. Может, привязанность? Или все намного хуже, и Семенюк по-настоящему влюбился... Влюбился в учителя... Наслаждаясь тёплыми и такими родными объятиями, Семенюк уснул, а Леша все лежал и размышлял. Правильно ли он вообще поступает, давая некую надежду на отношения мальчику. И не просто мальчику, а своему же ученику. Разбивать сердце мальчишке он точно не хочет. Но стоит ли продолжать развитие отношений?

***

Утро было просто чудесным. Крепкие объятья встретили Вову сразу после пробуждения, вкусный завтрак и поход в школу с вроде как любимым человеком. Но в школе все шло уже не так гладко, как хотелось бы... Почти на входе в школу его тут же отправляют к Наталье Викторовне - директрисе, так точно и не объяснив причины, но вариантов была куча. Прокручивая все, что он мог уже натворить, Семенюк направлялся к кабинету директора. Уже и самому было интересно, что же случилось. Спалили всё-таки за курением в школьном туалете или за прогулы, а вдруг вообще за то, что он весь день просидел на истории у Алексея Александровича вместо других уроков. Зайдя в кабинет он уселся на стул напротив директрисы и смотрел на женщину. — Ну что, Вова, опять мы встретились... — начинает разговор она , вертя в руках ручку. — Ага, опять... — он вздыхает и опускает голову. И не от стыда, а скорее просто устал уже сюда приходить как к подружке в гости. — Учителя жалуются на прогулы, родители вообще говорят, что тебя дома не было вчера. А знаешь что самое страшное? — Наталья внимательно смотрит на мальчишку и его бегающие глаза. — Что? — с опаской спрашивает он и надеется на лучшее. — До меня тут дошло кое-что и, немного сопоставив некоторые факты, у меня появился вопрос, — Вова молился уже всем богам, чтобы это был не тот вопрос, о котором он думает. — Какой вопрос? — спокойно спрашивает он, хотя внутри все явно не так спокойно. — Семенюк, что у вас с Алексеем Александровичем? — наконец произносит женщина и Вова округляет глаза. Вроде и ожидал такого, но все равно неожиданно. Откуда ей известна такая информация? Кто из сплетниц школы на этот раз донес это аж до директрисы? Семенюк глядит на женщину ошарашенно и не знает, что и сказать. — В каком смысле? — все, на что его хватает. — Семенюк, ты вчера весь день провел в кабинете истории, ушел с историком и пришел с ним же. Что ещё тут думать? Ты же понимаешь, что у вас будут проблемы, если я права? — У нас ничего с ним нет, — старается как можно увереннее сказать Вова.. — То есть ты хочешь сказать, что просто проснулся интерес к истории? — валит до конца Вову. — Ну да, а что тут такого? Мне оценки нужно исправлять. И вообще-то он мой дядя, — неожиданно, кажется, даже для себя говорит мальчишка. — Он твой дядя? Так что же ты сразу не сказал мне? — она уже подобрела, кажется. — Так вы же мне и не дали ничего сказать. — Хорошо, Вова, значит родители вкурсе, что ты ночевал у дяди? Если нет, то предупреди их, а то волнуются же наверное. Кивнув женщине, мальчик поспешил бежать. И конечно же куда ему ещё бежать как не в кабинет истории. Залетев туда он кинулся к столу Алексея. Первого урока у него сегодня нет. — Алексей Александрович! — кричит мальчишка, испугав этим учителя. — Что такое, Вова? — заволновался мужчина и встал со стула, подходя к мальчику. — Вы мой дядя! — запыханным голосом говорит он, хватаясь за руку Губанова. — Не понимаю ничего. Что случилось, какой дядя? Ты можешь нормально объяснить? — он кладет руки на плечи мальчишки. Вова отдышавшись, начинает рассказывать, что произошло сейчас в кабинете у директрисы, как она чуть не спалила их недоотношения с учителем и то, как он ловко выкрутился, сделав Алексея своим дядей. — Ну ты молодец, Семенюк, конечно. А что делать будем, когда все вскроется? — Будем надеяться, что ничего не вскроется. — Вот ты всегда таким был? Мог бы и посерьёзнее отнестись к такому. Вот родители узнают, что ты ночевал не у друзей, а у учителя, и что они подумают? — Что вы хороший человек и разрешили мне остаться у вас на одну ночку? — улыбается Вова, стараясь поднять настроение и себе и мужчине — Именно так и подумают! — он всё-таки тоже улыбается, — Ну ладно, раз ты уже наплел чего-то, будем надеяться, что ничего не пойдет по одному месту. — И какой идиот ей наговорил такой ерунды? — недовольно говорит Вова. — Действительно, кто же ей наговорил какой-то ерунды? — он уставился на мальчика, подняв бровь. — Я? — вздыхая говорит Семенюк и получает в ответ кивок, — Я не говорил ерунды, я спасал нас, между прочим, — он победно улыбается, а в ответ получает лёгкий подзатыльник и смеётся, заходя в глубь кабинета.