No pain — No gain.

       – У меня складывается впечатление, что ты вызвал меня на дуэль только потому, что тебя нужно было довезти.       Добравшись до «восьми звёзд», Минхо купил гостиничный номер, ведь ясно, что он не поедет к себе домой. Минхо был пьян. Давно его так сильно не опьянял алкоголь, тем более, вино. Но ему не нужно проблем в лице Хана, который будет знать, где он живёт. Хотя проследить и не сложно, кто захочет, запросто справится, но дело не в этом. – Ты мне для этого не нужен. Извини, но у меня есть другой, - Минхо игриво улыбается. – И ты изменяешь ему со мной, играя в карты на раздевание?       В номере было просторно. Потому что это был один из самых дорогих номеров в высоком стеклянном здании отеля. – Дурашка, - Минхо легонько тыкает того по кончику носа, когда молодые люди уже осмотрелись, захватили из бара бутылку бурбона «Jim Beam» и выбрали местом для карточного стола — диван гостиной, Хан морщится, - у меня есть другой водитель. Мой шофёр.       Дом — это не место для аркадных игр. К тому же, его коты не будут довольны гостю. – Во что играем? - Хан сменяет тему и впервые за вечер притрагивается к выпивке, делая глоток. – А я успел подумать, ты не пьёшь, - озвучивает мысли Минхо и отвечает: - в дурака. Надеюсь, ты знаешь правила? – Я не пью спиртное, но.. к исключению относится бурбон. И я вырос, играя в дурака. – Удивительно, что я тоже. Могу с гордостью сказать, что мастер.       Хан провел по нему оценивающий взгляд: – А я думаю, тебе пора готовиться снимать одежду.       Игра началась с раздачи шести карт. Хан снял свой пиджак и оттянул галстук, потому как без него было свободнее, а в номере было душно и жарко. Минхо был как в тумане, голова понемногу начинала кружиться, словно весь алкоголь волнами бьётся об стенки черепа, но беспричинные шутки, из-за которых игра расстянулась на с лишком час, и внешний вид Хана будили его и его интерес ото сна.       Хан был чертовски хорош собой. Или у Минхо совершенно поехала крыша? По крайней мере он уверял себя в этом, потому что Он всё ещё его противник, которого Ли ещё не победил.       Хан также считал Минхо до безумия сексуальным. Ли закатил рукава своей чёрной рубашки, открывая вид на сильные руки, на которых ярко выступали вены, хотя он даже не напрягался.       В гостиной играла какая-то приглушённая битовая песня, когда Хан в итоге проиграл. – Я полагаю, это игра на один раунд?       Они не оговаривали, какое количество вещей с себя снимать или до какого момента раздеваться, потому внегласным правилом стало, что решает победитель.        Хан аккуратно расстёгивает пуговицу за пугавицей, открывая вид на накаченную грудь, по которой Минхо тянет провести ладонями. И он пододвигается слишком близко. – Так-так-так, - наказывает Хан, ударяя по чужим хитрым пальцам, и наклоняется назад, увеличивая между ними расстояние. - Смотреть, но руками не трогать. Мы так не договаривались. – Чьё это наказание? - жалуется Минхо и вмиг оказывается над Ханом, который полностью откидывается на кожаный диван спиной.       Минхо смотрит на чужие губы, затем переводит взгляд на рассредоточенные глаза Хана и видит, как они бегают сверху-вниз по его лицу. И теперь Минхо чётко понимает, чего хочет. Он опускается ниже и чувствует запах чужих сладких духов, смешанных со слегка сбитым дыханием и бурбоном. Сладкий запах заполняет лёгкие, а возбуждение внизу живота толкает его. И он уже не думает, когда после минутного молчания оба страстно соединяют губы друг друга и прижимаются ближе.       Минхо напористо вдавливает тело под собой в диван и властно целует, кусает чужие губы. Пока Хан резко не отталкивает Минхо и оказывается сверху, сидящим на его бёдрах. Оба тяжело дышат. – С первого раза ты не понимаешь, да? - усмехается Хан.       Какой прекрасный вид открывается перед Минхо сейчас. Красные и опухшие от горячего поцелуя губы Хана начинают кровоточить от сильных укусов чужой требовательности. Наполовину расстёгнутая рубашка раскрывает крепкую грудь. Задержит ли он его у себя в голове хотя бы до завтрашнего утра? – Я победитель, я устанавливаю правила, - игриво отвечает Минхо.       Хан забирает инициативу на себя, а когда Ли кладёт руки на его стройные бёдра, крепко хватает за запястья и прижимает к дивану.       В комнате становится ещё душнее от жара поцелуя и разгорячённых тел, слишком близких друг к другу. Джисон отстраняется от покрасневших губ и целует в подбородок, очерчивает линию челюсти, оставляя мокрые следы и заставляя Минхо тяжело вдыхать и елозить под ним. Хан кусает за мочку уха и оставляет влажные поцелуи рядом. – Жарко, - хрипло шепчет Хан и ослабляет хватку на чужих запястьях, чтобы следом медленно отстраниться и расстегнуть рубашку, в которой невыносимо жарко, до конца.       Хан смотрит Минхо в глаза и видит в них голодный отблеск. Он усмехается и стягивает с себя мешающий предмет одежды, оставаясь наполовину раздетым.       Минхо не сдерживается, когда на груди у Хана, у самого сердца, вырисовывается покерная фишка, и тянется к чужой груди. Не замечая возражений, он притрагивается и проводит ладонями по коже кремового цвета. Хан не двигается, только грудь под чужими ладонями тяжело вздымается от сбитого дыхания. – Фишка? - усмехается молодой человек. – Я же говорил, что не новичок.       Минхо дотрагивается губами до мягкой кожи, влажно целует и кусает в ключицу, когда Хан обхватывает ладонями чужие сильные бёдра. Он тычется Хану в шею, тихонько хмыкает и глубоко вздыхает: – Будет ли продолжение этого вечера?       Хан ведёт ладонями вверх по чужим бёдрам и, дойдя до чужой задницы, резко тянет на себя так, что Минхо упирается в твёрдый член сквозь ткань своих и чужих облегающих кожаных штанов.       Хан сладостно шепчет и оставляет влажный след на шее: – А хочешь?       Минхо с секунду размышляет о том, что – хочет до безумия хочет. Собственное возбуждение сжимают узкие особенно сейчас штаны. И он не собирается снимать это желание в душе, представляя того, из-за кого пришло это напряжение в штанах и кто мог его снять.       Вместо ответа Минхо поднимает голову и целует в губы. Он приподнимается, чтобы слегка оттянуть назад волосы на чужом затылке, продолжая целовать его. На самом деле подниматься не хочется. Слишком горячее положение. – Тебе нравится кусаться? - с вылетевшим вздохом спрашивает Хан.       Минхо быстро расстёгивает рубашку, и она отлетает в сторону. – Тебе нравится, что я кусаюсь, - усмехается Минхо и тянется к чёрному, сливающемуся с цветом чужих штанов ремню.       Так штаны вместе с рубашками остались валяться на полу, устеленном мягким ковром, на котором, пожалуй, можно было и уснуть.       Громкие, несдерживаемые стоны разносятся по всей комнате и бьются об её стены сегодняшней ночью. Что будет завтра между ними – проблемы будущего. А сейчас они наслаждаются друг другом и с каждым прикосновением, каждым вздохом всё больше утопают.