Острые (и не очень) шипы

— Гэб, можно тебя? Нир мягко коснулся её плеча — в глазах почти отчаяние. Она с лёгкостью согласилась и ушла вместе с ним в комнату. Военный в Шабаше сравнительно недавно: прошло чуть больше трёх месяцев, но он успел уже проникнуться их духом, снискать уважение и стать своим в стае. Несколько весьма удачных вылазок было его заслугой: его и его чертовски хорошей соображаловки. Айгнер сначала плохо вписывался и напрягался, возможно потому, что Шабаш напоминал ему столь ненавистный коммунизм: всё общее, все равны, каждый получает одинаково. С другой стороны, это же и стало тем, что позволило ему обрести новых друзей, новый дом и снова ощутить это приятное чувство общности, какого никогда не было после того, как он растерял свой отряд. — Всё нормально, кэп? Прискус Шабаша улыбнулась, в углах тёмных глаз собрались солнечные лучики, означающие её хорошее настроение и расположение. Отчасти именно Гэб была той, ради кого он и остался, хотя дружеские отношения с Чейзом и Кеем он бы ни на что другое не поменял. — Нет, не нормально, — вампир опустил взгляд. Гэб напряглась мгновенно, на лице появилась лёгкая тревожность. Она мягко положила руку на его плечо, слегка склонив голову. Нир почувствовал прилив раздражения: она и без этого всё знала, она же не дура. Ей просто нужны были его слова. Она прекрасно видела, как последние несколько недель его выводило из себя буквально всё: мелочи на вылазках, тупые шутки друзей, идиотские подкаты Кея, чужое скудоумие — всё, что происходило в Шабаше, военного злило до невозможности. Обычно он стравливал этот негатив в дружеских драках с Чейзом, но это перестало помогать — совсем перестало помогать. — Я тебя слушаю, Нир, — Гэб чуть склонила голову. Она улыбнулась, и Айгнер ощутил подступающего Зверя. Она. Всё. Знала. Она просто давила из него эти слова — хотела, чтобы он первый начал. Ему было несложно начать первым, но он прекрасно знал, чем закончится их разговор. — Я чувствую себя очень странно, — вампир тяжело вздохнул. — На что это похоже? — На… голод? Жажду. Жадность, — Нир поднял на неё хищный взгляд. Он давно привык и к странным ритуалам Шабаша, и к почти физически ощутимому Зверю внутри, и к оргиям, и к религиозному экстазу, и ко многим другим вещам, которые остальные могли бы счесть крайне аморальными. Военный относился к этому философски: цель оправдывает средства. Тем более, зачем их вообще пытаться оправдывать, если они приносят удовольствие и делают сильнее? — Не хочется делиться чем-то? — прискус почти снисходительно провела рукой по его щеке. Айгнера чуть не затрясло от ярости: именно сейчас он ощутил себя львом в клетке. Она прекрасно видела его взгляд во время любых «месс». Она прекрасно видела, как он с диким желанием тянул к ней руки первый и как наплевать ему было на всех остальных — они мешались, а не дополняли картину, как должно было быть и как было бы правильнее. Она нарочно смотрела прямо ему в глаза, когда целовалась с Кеем, нарочно улыбалась, видя, как он размазывает в этот момент по Чейзу кровавые разводы и в бессилии его кусает в ответ. — Да, меня обуревает какое-то ненормальное стремление обладать единолично. Это… меня реально напрягает. — Если ты так и продолжишь говорить загадками, я не смогу тебе помочь, — ответила Гэб. Нир по взгляду понял, что она и без этого в курсе. Желание сжать её тело в руках усилилось до невозможного. Она могла с лёгкостью переломать ему кости, а он — любой бетон, но сейчас это только заводило сильнее. Военный резко поднялся с ящика, на котором сидел, и начал раздражённо ходить по комнате туда-сюда как зверь взаперти. — Я не могу больше переносить эти идиотские ритуалы, Гэб! — едва не зарычал Айгнер. Ударом кулака по стене едва не снёс её. В соседнем помещении громко расхохотались друзья: им импонировало любое его настроение, если он не злился на них всерьёз. — Меня всё бесит! Ещё немного, и я начну вызвериваться на ребят, а ты знаешь, чем заканчиваются ситуации, когда мне сносит башню! — Нир резко ударил ладонью по стене прямо рядом с ней. — Я не хочу делить тебя с ними! Ни с одним из них! Гэб лишь приподняла кончик губ. Конечно, она всё знала. Ей это нравилось. Ей нравилось выводить его из себя. В последний раз он загнал в торпор Вепря, когда избил его кувалдой — Чейз едва оттащил. И это был косяк — по голове за такое не погладили, до кучи пришлось извиняться. — Ты считаешь наши ритуалы «идиотскими»? — вкрадчиво уточнила прискус. Она, чёрт возьми, знала, как разозлить его ещё больше. Военный сорванно зарычал, хватая её за плечи и с силой ударяя о стену. Прискус зашипела от боли, нахмурилась, обдала его взглядом, полным ледяного презрения. Айгнер только чудом удержался от того, чтобы стиснуть кулаки на её плечах в полную силу — в глазах сейчас плескалась лишь контролируемая жалкими остатками самоконтроля дикая ярость. — Я считаю, что я к хуям оторву руки тому, кто следующий тебя заденет! — прорычал Нир. Гэб вцепилась в его шею, подтягивая поближе и впиваясь в его губы болезненным и кусающимся поцелуем. Военный ощутил, как её клыки прокусывают ему язык, царапают губы. Он подхватил её под бёдра и довольно сильно ударил о стену, а она в ответ ногтями впилась в его спину так, что разодрала футболку и кожу. Айгнер подумал, что не хочет залечивать эти раны. — Я не твоя собственность, Нир, — зашипела она, потянув его за волосы. Гэб укусила его в шею, нисколько не помогая успокоиться. Он в долгу не остался — укусил её в ответ, больно, как можно злее, царапая и едва не раздирая кожу на шее. — Заткнись! Заткнись-заткнись-заткнись! Ещё слово, и я тебя убью! — взревел военный. Он резко отпустил её, импульсивно раздирая на ней футболку. Гэб в ответ на это размазала кровь от укуса по его шее и дьявольски соблазнительно облизала пальцы. — Попробуй. Если сил хватит, конечно, — она хищно оскалилась и снова впилась в его губы.