Исходный риск

      Громадные настенные часы в библиотеке отщелкивали в голове Александра неясные, неощутимые образы, словно метроном, который не очень-то помогает плохому музыканту. Сосредоточиться было трудновато.       «В чем подвох?», — поведение чертовки Харрис на прошлой неделе все никак не оставляло равнодушным. Ну не ведут себя так люди. Нормальные, по крайней мере.       — Надо же, и ты здесь, — мягкий голос по правую сторону, — приветик.       Александр поднимает взгляд, замечая, как за свободное место напротив с добродушной улыбкой присаживается знакомая фигура Жаклин.       В левой руке девушка держит закрытый пластиковый стаканчик с холодным кофе. Каким образом она умудрилась протащить его мимо бдительной библиотекарши — загадка, но самой Жаклин такое дополнение к образу очень даже подходит.       — Не знал, что ты из нашей школы.       Это не ложь. Он почти никогда не видел ее. Возможно, получалось мельком, и просто не обратил внимания, но не запомнил на тот момент точно. А может, и сама Жаклин из тех девчонок, которые решаются изменить жизнь в один день и преображаются до неузнаваемости. Хотя это вряд ли.       Что-то в ней определенно есть, что-то совершенно свежее, почти весеннее. На губах девушки легкий прозрачный блеск, розовая заколка в волосах, едва заметные серебряные серьги, интересно дополняющие аккуратную прическу. Вроде такая маленькая деталь — какие-то серьги — но насколько точно сделан выбор их обладательницы. Золотые на девушке точно бы смотрелись слишком вычурно. И видно, что сама она это прекрасно знает.       — Я и не надеялась, — мило улыбаясь, Жаклин сжала пальцы на учебнике по французскому, который отчего-то несла в свободной руке, а не в небольшой хлопковой сумке, перекинутой через плечо, — парни обычно таких, как я, вообще не видят. Иногда в упор.       Подошла сама, а теперь ставит акцент на незаметности. Какая очаровательная игра, ну кто бы мог подумать. И почему из всех более-менее популярных парней она решила подойти к нему? Единственная репутация, которую пока умудрился себе заработать Нильсен: «непостоянный», но уж никак не «самый верный парень школы».       — Вот же козлы, — срабатывает на все сто: Жаклин поднимает взгляд светло-серых глаз и одобрительно усмехается.       — Но ты ведь не такой, — говорит слегка отстранено, при этом торопливо. Будто заранее предлагает хорошее оправдание, которым сам парень пользоваться не спешит.       — Почему нет? — Александр придвигается ближе.       Хоть обычно Нильсену и нравится самому добиваться девушек, Жаклин отличается определенно интригующим бесстрашием.       — Просто знаю, — отвечает на легком выдохе.       На последнее Александр не реагирует. Оставляет продолжительную паузу, оценивая, как скоро девушка смутится. Долго ждать не пришлось: Жаклин ожидаемо замешкалась и опустила голову.       — На самом деле я хотела тебя кое о чем попросить, — она принялась сильнее разминать пальцы, оттягивая момент, — моя подруга говорит, что ты хорошо разбираешься в алгебре…       — Та, с которой ты была на вечеринке?       Она кивает, и Алекс довольно сцепляет пальцы. Ох уж эта Джессика. Признаться, не ожидал.       — Я хотела попросить тебя немного подтянуть меня по предмету.       Жаклин явно хочет расправиться с темой быстрее, и Александр на самом деле даже заранее согласен, но привычка держать все под контролем не позволила ему расслабиться окончательно.       — А откуда твоя подруга это знает? — увлеченный поиском правды Нильсен сложил руки. Смущение Жаклин откровенно забавляет. — Мы с ней вместе на этот предмет не ходим. Уровни вроде разные.       Девушка встрепенулась и сильно покраснела, принимаясь нервно кусать губы. До чего смешная.       — Расслабься, ангелок, — Алекс довольно потянулся, а из-за прозвища на щеках Жаклин появились презабавные ямочки от улыбки. — Я помогу.       Улыбка стала шире. Девушка достала из ученика заранее подготовленную бумажку с адресом и, волнуясь, протянула ее Александру.       — Вот, — уточнила она, — мой номер тоже тут. Так что… Звони.       Не дожидаясь, пока он что-то ответит, Жаклин подскочила с места, покидая библиотечный зал легкой походкой. В воздухе остался лишь цветочный шлейф ее духов.

***

      Александр стоял на крыше восточного корпуса и недобро поглядывал на раскинувшиеся внизу спортивные площадки.       День не задался с самого начала. Почему-то в преддверии сразу нескольких ближайших событий — выбора школьного президента, чемпионатов по футболу и баскетболу, а за ними и школьного рождественского бала — все ученики словно сошли с ума. Это если не брать еще в расчет, что через пару недель Хэллоуин.       Организаторы самых разных кружков постоянно носились туда-обратно, не говоря уже о местном фонде защиты природы, участники которого просто обожали занимать почти все зеленые площадки школьного двора, надеясь, что кто-то из случайных прохожих обязательно к ним присоединится. В общем, ступить было некуда.       А сегодня еще и команда футболистов лишний раз напомнила о своем существовании. Почти весь обед они скандировали о предстоящей победе, видимо, желая тем самым поднять дух всей школы. Группа чирлидинга тоже была там: девушки подбадривали школьников и со всех сторон выкрикивали лозунги, какие футболисты чемпионы. Это-то и стало последней каплей.       Воспоминания недавней вечеринки были еще свежи, и казалось, что вся школа натурально двинулась с этими «чемпионами». А особенно бесило, что рядом с футболистами группа поддержки смотрелась слишком органично — ну прям большая дружная семья, особенно когда некоторые девчонки залезли аж на столы в своем желании поднять общее настроение. Да и гадать не стоит, кто был среди них.       Так что между шумной столовой и тихой крышей выбор очевиден. «Надо было сразу сюда идти», — запоздало подумалось Александру.       Парень пошарил в карманах брюк и с небольшим разочарованием понял, что они пусты. Еще один неприятный сюрприз, потому что выпустить накатившую злость хотелось достаточно сильно. Он и сам еще не понимал, почему увиденная в столовой картина вывела из себя, поэтому виду подавать не стал. Но злила она, черт его дери, отменно.              Алекс безразлично опустился на теплую бетонную поверхность, сложив руки на выставленные колени, и попробовал сосредоточиться на чем-то другом. Например, на учебе. Хотя в последнее время это было последнее, чем он интересовался, но все-таки, если продолжать пускать все на самотек, рано или поздно это скажется на его успеваемости, и тогда точно речи не идет о звании лучшего среди лучших.       Постепенно становилось легче. Как бы то ни было, он любил этот момент: когда можно побыть одному и не вести себя под стать всеобщему представлению. Потому что, если бы он позволял себе это слишком часто… Что ж, пожалуй, небольшие терки со всеми представителями этой многочисленной системы образования у него бы точно были. Проще говоря: только ленивый не стал бы его недругом.       Не успел Александр сделать полностью расслабленный выдох, как позади послышался звук тяжелой железной двери, открывающей выход на крышу.       «Честное слово, кого еще принесло?!», — он резко оборачивается, полностью готовый отвоевывать законно занятый участок, и язвительные мысли опережают все остальное. — «Правда, что ли?!»       — Харрис, тебе-то чего надо?       Позади действительно стояла она. В обыкновенной школьной форме, хотя красный костюм смотрелся бы привычнее. В нем Агата не так сильно раздражала, по крайней мере.       — Ничего себе, какое совпадение, — девушка произнесла это настолько наигранным голосом, что любой захотел бы ей поверить.       — Совпадение — получить сотку за контрольную в день, когда надела счастливые трусики, — краем глаза он оценил, что возмутилась Харрис недурно, и довольный продолжил, — а это называется «сталкерство».       — Нильсен, фу! — Агата опустилась рядом, скрестив ноги, и огляделась по сторонам, словно пытаясь убедиться, что рядом никого нет. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты гадкий человек?       Алекс усмехнулся, приятно жмурясь на солнце. А день, возможно, и не так плох. Сейчас она сама добьется того, что над ней захочется подшутить. Странное создание.       — Нет, мне всегда говорили, что я само совершенство, — он обернулся в сторону девушки и ухмыльнулся, — хочешь убедиться?       Харрис равнодушно протянула ладонь, отталкивая его и не подпуская ближе.       — О боже, избавь меня от этого, — она уже было почти замолчала, как сразу же добавила, — если ты сейчас ляпнешь тупую шутку в стиле, что я могу не называть тебя богом…       — Да нет, — хитро ответил Александр. — Называй, меня устроит.       Харрис издала презабавный почти звериный рев.       — Сделай милость, сигани с края, — она гневно закатила глаза, — уже жалею, что пришла к тебе. Такой же, как все эти идиоты.       «Маленькая наивная кошка», — как Нильсен ни старался, но отвести взгляд от этой картины оказалось трудновато. Более того, желание девушки показалось ему максимально любопытным, особенно учитывая, что сейчас в его власти была возможность как следует поиздеваться над ней за сказанное.       Александр поднялся, не задумываясь. Поймал недоуменный взгляд напротив, и настроение сразу улучшилось. Однозначно, что-то почувствовала, а ведь правду говорят, что у кошек интуиция на сотку. Впервые он видел, чтобы эта самоуверенная девчонка правдоподобно встревожилась.       И правильно, что испугалась. Возможно, ранее она слишком привыкла, позволяя себе больше положенного, но здесь его территория и его правила.       — А знаешь, — он, не глядя, подошел к краю крыши и раскинул ладони в разные стороны, — я ведь могу.       В глазах Харрис забилась тревога. Не ожидала. Точно не ожидала, что он так сделает. Но она сказала опасную вещь, а за это нужно нести ответственность.       — А что? — продолжил невозмутимую игру. — Почему нет? Вот он я, как ты того хотела, на краю. Преград особенных не вижу…       Девушка подскочила, с волнением наблюдая, как он легко запрыгнул на совсем небольшой бордюр и через плечо посмотрел вниз, оценивая расстояние.       — Дурак?! Слезай!       — Теперь уже и не знаю, — Александр совсем слегка накренился назад, наблюдая, как Агата делает резкий шаг вперед, словно в ее власти помешать ему.       — Ты сейчас реально свалишься оттуда, придурок!       — Так мы этого и хотели, разве нет? — он снова оглянулся, а потом приподнял одну стопу в совершенной готовности.       — Нильсен, слезай! Пошутили, и хватит! — она нервно вцепилась в челку, путая пальцы в густых волосах.       Алекс придирчиво поморщился и устало размял плечи. Даже сейчас она все еще ведет себя так… Вызывающе. Что за зверь?!       — Не вижу, чтобы ты раскаивалась, маленькая грубиянка…       На секунду в глазах девушки мелькнуло что-то новое: сомнение и разочарование. Она уже сообразила, что он играет с ней, но еще не поняла, в чем главный подвох, хотя, возможно, и догадывалась о нем где-то глубоко в душе.       — Бог ты мой! — она злостно всплеснула руками. — Хорошо-хорошо, я прошу прощения, что задела твою тонкую чувствительную натуру! Так сойдет?       В тоне ее голоса было столько злости, что Нильсен теперь с трудом удерживался от новых язвительных замечаний. Однако партию следовало доиграть, и сделать это правильно. Он слегка качнулся вперед, но едва девушка позволила себе выдохнуть, сразу изменил настроение:       — Знаешь, Харрис, — Александр задумчиво прикусил губу и качнул головой, — не очень искренне.       И не тратя больше времени, парень одним шагом оказался по другую сторону ограждения, проваливаясь в послушный неощутимый воздух. Вдогонку донесся почти птичий вскрик Агаты…       …А следующее, что он увидел, было ее бледное перепуганное лицо, выглядывающее через ограждение крыши. Сам Александр успел удобно лечь на широком выступе, который и послужил ему спасительным пристанищем. Ну и то, что крыша вообще была двухуровневая, чего маленькая грубиянка, похоже, не знала.       Для большего эффекта парень подложил под голову правую руку и теперь поглядывал наверх с чувством полного превосходства.       — Урод! — ее моментально раскрасневшееся личико скрылось обратно.       «Ну что такое?».       Судя по всему, шутки девушка не оценила. Неприятный горький привкус вины прокатился от горла и вниз. Кто знает, может, и он перегнул палку?       Надеясь, что чертовка не успела еще покинуть крышу, Александр моментально подскочил, без всякого труда подтягиваясь обратно на общую площадь. И сразу облегченно выдохнул: Харрис никуда не ушла, она вновь села на бетонное покрытие и недовольно сложила руки, сверля его возвращение яростным взглядом.       — Ну, будем считать, что мы квиты, — он отряхнул ладони от бетонной крошки и подошел ближе, снова на автомате шаря карманы.       Догадливая девушка скривила красивую линию губ и потянулась в карман пиджака. Уже через секунду ему протягивали пачку с оставшимися тремя сигаретами.       — Не знал, что спортсменки курят, — он удивленно возвел бровь, но сигарету принял.       — Это Стейси, — грубо отрезала Агата и добавила на немой вопрос, — она тоже из команды. Все никак не может бросить, а Джи с нее глаз не сводит, считает, что та скоро легкие свои выплюнет. Вот и прячу у себя.       — То есть, если она тебя поймает…. — он не договорил, поджигая край и неспешно затягиваясь.       Поморщился от горечи. Александру не нравился сам процесс курения — после него оставалось противное чувство на языке. Но иногда это было единственное, что помогало успокоиться и привести мысли в порядок. А сейчас именно этого и хотелось.       — Меня не поймает, — Харрис ответила так резко, что он едва не закашлялся. — Слушай, что ты там бубнил про богов и идеалы? Так вот я, — Агата приложила обе ладони к щекам и состроила невинное лицо, — тоже в своем роде идеал. Я раз пять доказывала, что круче они не найдут, прежде чем меня в команду взяли. Не смотри так, когда я перевелась, у нас с Джи было... Вроде как недопонимание.       Александр одобрительно улыбнулся, пока затягивался. Все-таки что-то в этих странных посиделках на крыше было. А возможно, это ему дым в голову ударил.       — Не сказать, что на тебя это не похоже, — он не удержался от комментария, — тоже грубила всем подряд?       Харрис злобно сощурилась.       — Не твое дело!       — Понятно, — новая затяжка, но уже полегче, — значит, грубила…       Все произошло так быстро, что он и не понял. Цепкие пальцы девушки выхватили сигарету практически из его губ. И пока сам Нильсен еще пытался что-то проанализировать, она уже успела подойти к ограждению и с хорошим размахом выбросить окурок.       «Вот же… Сумасшедшая!» — внизу была куча других школьников, да еще и учителя, лишняя неосторожность, и их точно вычислят.       Александр сразу же оказался рядом, силой дергая девушку назад и увлекая вниз, чтобы спрятаться, если это вообще реально с таким-то небольшим бордюром.       «И бешеная!» — добавил он к предыдущему выводу, когда та начала брыкаться.       — Тише, дурочка! — совсем шепотом шикнул он, словно с такой высоты их действительно могли услышать.       Харрис протестующе замычала, когда он перекрыл ей ладонью рот, и что было сил укусила, заставляя одернуть руку.       — Что творишь?! — она прошипела также шепотом, видимо, подхватив его настроение.       — Тихо, говорю, — Алекс неохотно отпустил ее, чтобы была возможность осторожно выглянуть и проверить обстановку.       Облегченный выдох. Нет, никто ничего не заметил. Толпа школьников продолжала заниматься самой разнообразной бессмысленной деятельностью, а учитель физики, который как раз по закону какой-то глобальной несправедливости едва и не схватил окурок на свою голову, судя по траектории, мирно ушел беседовать с одним из учеников в другую сторону. Повезло.       — Харрис, ты совсем ненормальная? — он развернулся и улегся на площадке. — Еще бы плакат подняла: двое идиотов торчат на крыше, приходите и поймайте.       — Один идиот, — поправила она, пока опускалась рядом, закинув ногу на ногу и сложив руки на животе. Теперь их точно не видно. — Я к тебе пришла по мирному делу, сигарету вот нашла, а ты издеваться? Тебя кто манерам учил, Нильсен? Дикие короли?       — Что-то вроде того, — уже спокойнее кашлянул. — Что? Я потомок великих викингов. Завидный, между прочим, жених…       Агата округлила глаза и покачала головой.       — Как сказала бы девочка по обмену: «Первый парень на деревне», — цокнула она. — Не обольщайся, это сарказм. Вы, парни, народ какой-то примитивный, честное слово. Хоть что-то видите дальше своего носа?       — Ага, — он снова не удержался, слишком уж забавна она в своем возмущении, — прямо сейчас вижу твой нос. Вздернутый до небес, но вполне себе симпатичный. Пока ты его кривить не начинаешь.       — А хочется до этих же небес глаза закатить, честное слово, — Харрис придирчиво поморщилась.       И они замолчали. Как-то резко, легко. Пожалуй, если совсем честно, это большая редкость, когда с кем-то можно замолчать без неловкости. Так что один талант у грубиянки есть, стоит признать.       Александр лениво следил, как большое, кривое белое облако проплывает мимо, и задумался только о том, что впервые за полгода он просто лежит и смотрит в это бесконечно-синее небо. Никакого напряжения уже не было.       — Я вообще-то хотела тебя попросить, — все-таки нарушила эту идиллию Агата.       — Рискни, — неохотно ответил он. Не потому что отвечать не хотелось. Просто было настолько хорошо на душе, что ответ казался лишним.       — Тебе это не понравится.       — Не переживай, маленькая кошка, — он и не заметил, как произнес это, — мне уже не нравится.       Агата фыркнула, но не стала никак комментировать язвительность с его стороны.       — Помоги мне свести твоего друга с Джи.       Александр настолько не смог понять, какая эмоция здесь будет уместнее, что поднял сразу обе брови. Кажется, что по пути эта девчонка все-таки головой где-то ударилась.       — Может, мне еще священником поработать? Вам с тем кучерявым, случаем, помощь не нужна?       Агата развернулась на один бок. Подложила руку под голову и оглядела парня серьезным сосредоточенным взглядом. Нахмурилась, тщательно подготавливая речь. И с сочувствием спросила:       — Ты что, дурак? — не успел Алекс и рта открыть, как она добавила: — Нет, не отвечай. Не хочу знать, а то еще правдой окажется. Мне действительно надо. Вот прям надо.       Александр послушался и говорить ничего не стал, но красноречиво оглянулся, ожидая, пока девушка сама ответит на несказанный вопрос.       — Ну, формально говоря, их надо не сводить, а сделать так, чтобы твой друг набрался смелости позвать Джи на бал. Сложность в том, что она должна при этом согласиться, иначе мне пари не выиграть. Но это уже на моей стороне.       — О как, — Нильсен снова возвел бровь, и Харрис сразу прикусила язык, покраснев. — А ваша Джессика не сильно вопить будет, как только об этом узнает?       Девушка сильно толкнула его в плечо и поджала губы.       — Не будешь трещать на каждом шагу — не узнает, — она ткнула острым ногтем почти ему в нос. — Половина девчонок поставила на то, что он к ней и близко не подойдет, вторая заявила, что он сдуру ляпнет. То, что Джи еще и согласится, только моя ставка, я должна ее выиграть, понял?!       Взгляд Харрис стал совсем гневным, будто Александр был не только против ее выигрыша, но еще и собственноручно ему мешал.       — Воу, воу, воу, полегче, — он сверкнул глазами и слегка облизнул нижнюю губу. Азарт понемногу набирал обороты. — А с чего ты взяла, что я захочу тебе помочь?       С каждой секундой глаза Агаты, казалось, темнели все больше. Если изначально она пришла к нему, как милый и ласковый домашний котенок, то теперь девушка буквально в момент превращалась в настоящего дикого представителя хорьковых.       — Потому что я прошу тебя об этом по-хорошему, — Агата протянула это максимально сладко, но настолько же предостерегающе.       — Кто сказал, что это твой конек? — злость Харрис окончательно вернула Александру хорошее настроение, поэтому, довольно подложив ладони за голову, он полностью расслабился, наслаждаясь моментом. — Попробуй по-плохому, возможно, и помогу. Даже охотнее.       — Ну все!       Одним резким прыжком Агата уже оказалась на его бедрах, сильно сжимая края школьного пиджака. Она окончательно рассвирепела, это было видно, только, вместо огня, в глазах девушки светилась холодная непроницаемая мстительность.       — Ты самовлюбленный, эгоцентричный придурок! — насколько хватило сил, она сделала попытку тряхнуть его за ворот, но попытка не удалась, и девушка решила сменить тактику.       Она приблизилась к его лицу настолько, что вновь почувствовалось легкое дыхание вперемешку с ароматом вишневого блеска. Линия губ растянулась в изящной улыбке.       — Нильсен, — какая же она все-таки боевая. Ну просто прелесть. Он едва удерживается, чтобы не рассмеяться в ответ, настолько хороша эта картина. Харрис продолжила: — ну неужели ты уже забыл, что одно мое маленькое слово… И ты… — Агата наклонилась к уху, томно прошептав, — снова станешь… Как ты говорил?.. Дохлым бобром!       На последнем слове девушка резко двинула коленом. Внезапная хлесткая боль вспыхнула перед глазами парня белым пятном. Ударила в буквальном смысле по самому больному.       «Харрис, ты стерва!» — боль быстро обездвижила его. Воздух застрял на выходе из легких, пока пелена перед глазами не собралась обратно в обычный мир. Резко захотелось не просто связать чертовку для общей безопасности, но еще и хорошенько проучить. Да хоть ремня дать, честное слово.       Только вот какого черта у него не получается достойно разозлиться на нее? Нет ни минуты, чтобы эта девчонка не напрашивалась на хорошую взбучку, но по какой-то необъяснимой причине азарт достигает своего пика и бьет в голову. Азарт, но никак не злость.       — Идеал, говоришь? — процедил, стараясь мысленно не концентрировать внимание на боли, расходящейся неприятными пульсирующими волнами.       Агата мило потрепала его по голове и легким движением поправила собственную прядь волос. Поднялась на обе ноги, отряхиваясь от строительной пыли.       — Подумай над моим предложением, — бросила она, показательно собираясь покинуть его, — «мистер Бог».       Возможно, чертовка хотела добавить что-то еще, но так и не произнесла этого, остановившись на полпути. Девушка скрылась за хлопнувшей дверью, которая уводила вниз на лестницу, а затем на выход.       Нильсен же остался только с ощущением пустоты, остаточной боли и грызущей нутро интриги. Предложение-то не такое и плохое. Умеет же уговорить.       Впервые за последние пару лет ему хотелось действительно повеселиться. Даже если это будут проделки с бесячей кошкой Харрис. Ну и пусть. Оно того, может, и стоит.       «Будет забавно посмотреть, как она потом собирается выпутываться из этой затеи».