Исходный риск

      — Мяч!       Размашистый удар, и плотный волейбольный мяч подлетает в воздухе. Александр легко отсчитывает предполагаемую траекторию и ловко подпрыгивает, отбивая удар сложенными запястьями. Просвистев воздухе, мяч возвращается к команде противников и, миновав отчаянную попытку перехвата, шумно ударяется в сыроватый газон. Громкий звук свистка ставит последний «стоп» в игре.       — 13:12! — подтверждает учитель блестящую победу. — На сегодня все, живо в корпус, пока не простыли!       Погода в ноябре и впрямь была какая-то нерадостная. Сезон дождей начался слишком рано: ливни шли вторую неделю от начала месяца и прекращаться не планировали, что порядком осложняло проведение различных открытых матчей, часть которых перенесли на более сухое время, и ждать его приходилось лишь в теории.       Но как бы то ни было, это не изменило того факта, что обожаемая всей школой команда футболистов по-прежнему устраивала собственные тренировки.       Вот и сейчас, стоило группе одноклассников — и достаточно немалой группе — отправиться в корпус, футболисты также отчего-то решили прекратить свою тренировку. Александр с трудом подавил недовольный кашель от простого вывода: опять в раздевалке будет шумно и тесно.       Активно щебечущие девчонки ушли в другую сторону, шумно обсуждая предстоящий школьный бал и выборы короля с королевой. Некоторые из них оглядывались на спортсменов, кокетливо хихикая и поправляя волосы. Повод на самом деле был: уже через какой-то месяц приглашение можно и не получить, а пойти на вечер наверняка хотелось с кем-то приличным. Алекс и сам все чаще ловил многозначительные взоры. То в классе кто-нибудь ручку уронит, то на выходе из столовой «случайно» столкнется, и каждый раз один и тот же полный игривости взгляд.       Еще и Жаклин, с которой они действительно занимались в библиотеке домашкой примерно по три раза в неделю — чистейший обман, и оба это знали — не раз поднимала на него свои прекрасные светло-серые глаза, густо обрамленные пушистыми ресницами, словно спрашивая молчаливое: «Ты ведь предложишь?» Предложить-то было пора, только он никак не решался. Она согласится, он знал, что согласится. Потому и не предлагал.       Самая смешная история вышла с Бенджамином, который, не успев посоветоваться с Нильсеном, решил, что одного недосвидания и двух случайных встреч в столовой достаточно, поэтому с попыткой на красивый жест тайно запихал приглашение для Джессики в ее личный шкаф. Стоит ли говорить, насколько нелегко удалось Александру унять собственный сарказм, когда его, по всеобщему мнению, «друг» пришел подавленный и разбитый. Ожидаемо, что жест девушка не оценила, а приглашение выкинула в мусорку.       Поначалу Александр предвкушал, как от новости о поражении Гейбла Агата, наконец, угомонится и во всеуслышание признает, что была неправа, план у нее так себе, и вообще стоило послушать Нильсена, но… Упрямица терпеливо молчала и улыбалась, а потом и вовсе притащилась с еще одним списком действий, который по наглости своей не только не уступал первой просьбе, но еще хорошо так превосходил ее.       Мысли парня прервал странный визг, раздавшийся из неясно какого угла, и так же, как появился, затих. Значит, кто-то из парней опять устроил местный цирк. Да и в целом в мужской раздевалке все громче поднимался настоящий почти звериный гогот. Особенно он усилился, когда тучный угрюмый Билли снял мокрую от пота легкую спортивную футболку, оставшись в свободных синих шортах.       — Сиськи что надо, пухлик! — участник футбольной команды шлепнул несчастного по животу полотенцем.       — Неужели лучше, чем у твоей мамашки? — знакомая кучерявая голова Джеймса-придурка выглянула из толпы, в то время как ее обладатель плюхнулся на свободную скамейку, занимая ее целиком. На нее же закинул и обутые в новенькие, но грязные кроссовки стопы.       — Лучше, чем у твоей, умник, — ответил ему первый, принимаясь ритмично качать бедрами, — по крайней мере, они не так тряслись, пока она скакала на Фрэнке-младшем!       Он сделал особенно глубокое движение, и по всей раздевалке пронеслось низкое басистое: «Ооооуууу». Явно не вскипевший от его выходки Джеймс все же вскочил и что было силы задорно шлепнул друга полотенцем по спине.       В помещении стало суетно, шумно и совершенно некомфортно. Схватив чистую одежду из шкафчика и едва удерживая на лице безразличие, Александр протиснулся через тесные тела, пытаясь не прислушиваться к ереси, которую орет на весь корпус компания перевозбужденных от занятия одноклассников и спортсменов. Он уже почти схватился за ручку двери, когда вслед донеслось снисходительное обсуждение, успевшее перейти на совершенно новые границы:       — Чувак, Хилтон отстой, сними коттедж! Серьезно говорю, не пожалеешь!       — Ну не знаю, — снова голос Джеймса, — вдруг это ее испугает, девчонки такие непостоянные…       — Да я тебе отвечаю, — собеседник разозлился, — Риджина была в восторге, плавала в бассейне в чем мать родила, прикидываешь?       — Не уверен, что малышка Харрис повторит такой трюк, так что нет смысла переплачивать.       Короткого снисходительного ответа Джеймса-придурка было достаточно для того, чтобы несчастная ручка двери в ладони Александра уныло скрипнула, предупреждая, что еще чуть-чуть, и ее совсем оторвут. Он вслушался в разговор, как хищник:       — Харрис? Погоди, ты ж хотел эту… как ее…       Хлопок чьей-то дверцы, звук распыления дезодоранта и громкие смешки, почти перекрыли разговор двоих, но тем тщательнее он прислушался.       — Хотел, — между делом отметил тот, — но как устоять? Буду ее первым, прикинь, какой кайф.       Ручка скрипнула еще раз, куда как сильнее.       — Вот захера тебе такие трудности? А если вообще не даст?       Джеймс снисходительно усмехнулся:       — Я тебя умоляю, — самодовольный хмык, — эта крошка от меня без ума! Прицепилась, как хвостик, так что уверен, сама только этого и ждет.       Нильсен взорвался окончательно. Он крепко сжал ладонь, мечтая лишь о том, чтобы развернуться и как следует разбить кучерявому его смазливое лицо. Но вовремя словив глоток воздуха, Алекс постарался проанализировать, почему его вообще задела эта тема. Повода не нашлось, а это разозлило еще сильнее. Опасаясь, что вот-вот оторвет эту ручку к чертям вместе с дверью, он резко покинул раздевалку.       На цокольном этаже корпуса находился тренажерный зал, Александр частенько уходил принимать душ именно туда, чтобы привести мысли в порядок в тишине и покое, о чем в общей раздевалке можно было разве что мечтать. О тренажерном никто и не помнил, что значительно упрощало задачу. А сейчас еще и пар выпустить хотелось. Самодовольство, с которым кучерявый говорил о завоеванном расположении дикарки, страшно бесило. И Харрис тоже возмущала.       «Строит из себя святую невинность, манипулирует, а сама устраивает личную жизнь. А ну как это все был просто один большой повод, чтобы с кучерявым сойтись? Поздравляю, Алекс, тебя надули!» — и раздражение на чертовку усилилась троекратно, вместе с подогретой нескончаемой злостью к себе самому. Это же надо было так ловко повестись на ее махинации. А он себя еще умным считал!       Еще издалека, только приближаясь к тренажерному, Нильсен услышал раздающиеся из зала отголоски какой-то знаменитой попсовой мелодии, из тех, которые крутятся в голове, но с трудом вспоминаешь название.       И он совсем не представлял, какую картину придется наблюдать, стоит ему открыть дверь…

«Yo, I'll tell you what I want, what I really really want,

So tell me what you want, what you really really want,

I wanna, I wanna, I wanna, I wanna, I wanna really

Really really wanna zigazig ha».

      Подпевая дурацкой заедающей песне, раздающейся из колонки на полу, среди пустующих тренажеров танцевала дикарка Харрис. Она презабавно копировала мимику певиц и широко открывала глаза, словно чему-то сильно удивлялась, пока перепрыгивала из стороны в сторону.

«If you wanna be my lover,

You gotta get with my friends,

Make it last forever friendship never ends».

      Неплохо так попадая в ноты, девушка сделала несколько шагов, продолжая плавные связки. Все это время она стояла к выходу спиной, поэтому совершенно не видела тайного наблюдателя происходящей картины.       А Алекс так и остановился, не решаясь прервать «концерт». Виски и лоб девушки слегка взмокли от выступивших капель пота, поэтому выпущенные из хвоста пряди волос уже прилипли по бокам. На Харрис были темно-серые обтягивающие лосины и ярко-зеленый топ, что еще больше роднило ее образ с ретро-песней.

«I won't be hasty, I'll give you a try

If you really bug me then I'll say goodbye».

      После второго куплета Агата окончательно превзошла себя. Она выставила запястья и активно затрясла плечами, поворачиваясь по кругу, из-за чего, собственно, произошло то, что должно было произойти:       — Нильсен, черт тебя дери, ты что тут забыл?!       Когда Харрис отскочила назад, так резко выдохнула, что, честное слово, едва огонь не пошел. Забавная до нельзя…       Да, была бы забавная, если бы не идиотская ситуация с тем кучерявым. Небось еще и празднует, что так ловко всех провела. Настроение сразу же испортилось обратно.       — Позаниматься пришел, — он безразлично прошел мимо, кидая сумку рядом с беговой дорожкой, — нельзя?       — А то на уроке тебе не занималось! — Агата всплеснула руками и как-то нервно потянулась к телефону, отключая на колонке звук.       Александр больше не смотрел на дикарку — в отдаленном, почти запрятанном сознании бился маячок, что это может быть опасно, потому что… Потому что, дьявол его раздери, в таком виде Харрис казалась еще привлекательнее, чем обычно, и было что-то магическое в том баловстве, с которым она отплясывала пару минут назад. Да и вообще он первый раз видел, чтобы она надела что-то настолько открытое, поэтому красивые, словно точеные линии фигуры так и привлекали взгляд. Грудь девушки высоко вздымалась, а по ключице уходила вниз почти прозрачная капля пота.       И снова в воображении слишком правдоподобная картина: он почти видел, как наглые лапища кучерявого касаются подтянутой талии Агаты, а она закатывает в предвкушении глаза. Перед глазами прошла черная пелена, и когда автомат пискнул третий раз, Алекс понял, что не может остановиться и уже как-то слишком нервно нажимает на кнопку запуска.       Дорожка двинулась, и он схватился за ручки тренажера, сразу переходя на быстрый и широкий шаг.       «Бесит не то, что она так себя ведет, а то, что могла и подостойнее кого-нибудь найти», — он был уверен, что все дело именно в образе самой чертовки, который едва ли не с трагичной скоростью катился вниз из-за выбранного ею спутника. Чтобы такая эрудированная девчонка, как Харрис, согласилась пойти на бал с кем-то вроде… Этого кучерявого. Значит, не такая уж и умная.       — Ау! — когда перед его глазами раздался резкий шумный щелчок, Александр очнулся и запоздало понял, что нахалка, кажется, что-то говорила.       — Что? — лениво поинтересовался и увеличил скорость дорожки, переходя на бег.       — Ты сделал, что я просила?       Все еще ведет себя, как наглый капризный ребенок. Слишком уж большая плата за информацию.       — Нет, — ритмичный бег, ровное дыхание. Контроль, главное, контроль.       Раздражение сковывает глотку. Так много хочется сказать, о некотором спросить, столько всего поставить на свои места. Контроль… контроль…       — Что? Но почему?! Эй, я с тобой говорю!       Плавный выдох не помог голосу утратить жесткости, как бы он ни старался, слова все равно вышли остро, даже слишком:       — Кто я, по-твоему?       Агата сложила руки и требовательно хмыкнула, почти описав головой круг. То, что она умело пользовалась приобретенными актерскими способностями, и так было ясно.       — Не знаю, самоуверенный болван, который резко решил сменить тактику? — сладко и язвительно одновременно протянула она. Совсем распоясалась.       Александр не выдержал. Он снова ударил по кнопке тренажера, и тот замедлился, постепенно остановившись совсем. Организм еще не успел прийти в себя после небольшой пробежки, и степенный, ощутимый пульс пока не оставил его.       — Я сказал, что помогу тебе, так? — Харрис не ответила, поэтому ему пришлось продолжить. — Помогу, а не вывезу весь процесс. Разницу чувствуешь?       Дикарка негодующе скривилась. Ее лицо налилось краской, и кажется, стоит кольнуть его иглой, оно точно взорвется.       — Вывезешь весь процесс?! Ты?! — она распалилась окончательно. — Нильсен, это я дала тебе запись! Это я, вообще-то рискуя… Неважно. Я во всеуслышание заявила, что каким-то бесом знаю, что ты делаешь якобы крутые нарезки. Тебе нужно было просто сделать вид, что ты реально шаришь в программах, а ты чем занимался эти две недели?!       Ни один укол совести не затронул сознание Александра. Он едва удержался, чтобы не улыбнуться, чудом скрывая самую настоящую насмешку. Трек он «скормил» и Джессике через ее подругу еще неделю назад.       Случай выдался удачный: на короткий срок устоялась теплая погода, поэтому предложение провести время вдвоем на трибунах за спортивной площадкой Жаклин приняла с радостью. Причем это было неплохое время, если признаться совсем откровенно.       Она лежала головой на его коленях и высоко подкидывала яблоко, ловя обеими руками. Александр щурился от вечернего солнца, любуясь чистой эстетикой внешнего вида девушки. Даже так, полулежа на какой-то скамье, она казалась воплощением скромности, потому что по какой-то магической случайности юбка девушки ровно держалась на коленях, не сползая ниже положенного.       — Хочешь кое-что послушать? — с небольшой ленцой и совершенно гениально разыгранной настороженностью поинтересовался он.       Она подняла голову выше, открыто заглядывая в его глаза. Казалось, что во взгляде девушки только звезды не мерцали, Александр вообще впервые видел, чтобы кто-нибудь обладал таким обаянием.       «Дикарка бы так никогда не смогла», — до появления заумного личика Харрис в его жизни он вообще не сомневался, что прекрасно пользуется собственным обаянием. И вот она — та самая ложка дегтя, исключение в безупречно построенной теореме.       Александр достал телефон из кармана и, легко покрутив его, разблокировал экран, отыскивая нужный трек.       — Ты будешь первой, с кем я поделился, — святая ложь во благо.       Жаклин приподнялась, не стирая прежней заинтересованности. Он нажал на плэй, и из динамика раздалась бодрая связка. Глаза девушки широко открылись…       — Это же…       — Ага, — кивнул, — иногда накидываю разные варианты, а тут один раз сходил на игру посмотреть и вдохновился в перерыве. Кажется… — он сделал «неловкое» движение ладонью, — наши под что-то подобное танцуют?       Историю он придумал не просто так. Надо же и честь вернуть. Хоть какая-то польза от прихотей Агаты — она его потопила, она и плот дала.       Жаклин едва не выхватила телефон из рук. Ладони ее почти дрожали, и она была ужас как взволнована. В своем послании Харрис предупреждала, что эта нарезка будет играть очень важную роль, но такой реакции Алекс, право, не ожидал.       — Офигеть, это шикарно, очень круто, боже, — и она вскинула полный испуга взгляд, — а для кого ты ее сделал? Кто заказал?       Нисльен расслабленно поднял вверх ладони, по-прежнему удерживая в одной из них телефон.       — Ни для кого, просто так, — самое «искреннее» непонимание, какое может быть, — а что?       Девушка торопливо оглянулась и понизила голос, вероятно, опасаясь, что кто-то может их услышать. Она все еще была на взводе.       — Понимаешь, — легко облизнула нижнюю губу и заговорщически продолжила, — Джесси мне тут на ушко шепнула… Боже, она убьет меня, но, честное слово, оно того стоит! В общем, кто-то слил в сеть их программу. Точнее, нарезку для нее, но… Это же должно быть что-то новое, свежее, абсолютно все: и нарезка, и номер. И теперь им нужно срочно все менять, а Джесси места себе не находит, потому что найти уникальный трек в последний момент не так-то легко, а он ведь должен к их номеру еще подойти… И…Ты не подумай, что я… но просто…       — Не знаю, — Александр пожал плечами, — если ее это заинтересует, пусть сама и спросит, будет честно, не думаешь?       Девушка часто закивала, схватив Алекса за локоть.       — Я скажу ей, можно? Да? О господи, Ал, ты просто лучший, — короткий поцелуй в щеку, — ох, как же она обрадуется, она все что угодно… — не находя себе места Жаклин подскочила. Яблоко, которое она уронила, картинно покатилось вниз. — Ой. ты прости, я с ней поговорю, ладно? Я так волнуюсь, так… Спасибо, спасибо тебе!       Она больше не оглядывалась. Лишь пробежала прямо по парочке низких скамеек, словно они были ступеньками, и спешно скрылась за аркой, ведущей на выход с поля.       Ну, да, он действительно это сделал. Сделал и сделал, Харрис до поры до времени слышать об этом необязательно. Не все же ей ходить со своей вечной миной всезнайства.       — Ну так что? — напомнила о себе чертовка. — Все еще есть что возразить?       Нильсен специфично размялся. Пусть побесится, кошкам это полезно.       — Все хотел спросить, неужели ты слила аудионарезку?       Она побледнела. Схватила его за футболку и резко отпустила. Глаза девушки забегали в поисках ответов, а потом резко остановились, и взгляд вперился прямиком на него. Агата прищурилась:       — Так все-таки знаешь? Значит, уже предложил?! — она резко и сильно ударила его по плечу. — А какого черта разыгрываешь тут?       Александр спохватился на том, что ему резко захотелось перехватить ее за запястье. Наглость маленькой дикарки уже переходила все границы, так что первое, чего не хватало для продуктивного разговора — лишить эту бунтарку всякого движения. Еще и посмотреть, как она будет забавно вырываться.       Нильсен задумчиво наклонил голову вбок, подметив, что от такого небольшого, казалось бы незначительного движения, чертовка растерялась. И ему понравилось.       — Готова потопить собственную команду ради какого-то пари?       Вот уж действительно интересная ситуация. Любопытство жгло его, вот прям чувствовалось, что есть что-то еще за этой наигранной ложью о ставках. В том, что она существовала, он не сомневался. Щеки девчонки заалели.       — Это не просто пари! — выплюнула сжимая кулаки. — Надо, значит, надо!       Понятно, больше не скажет. Упрямая, да, он привык и выводы сделал. Но… В целом, его интересует не только участие негодяйки в собственных проектах.       — Ясно, — бросил он и подхватил сумку. На полпути остановился: желание расставить все на свои места никуда не делось, а разговор из раздевалки все еще ужасно раздражал. Быть не может, чтобы строптивая дикарка повелась на тупую футбольную голову, как домашний котенок. — Слышал, что тебя уже позвали на бал?       Харрис совсем озадачилась.       — Да, — с издевкой протянула «а», словно объясняла ребенку совершенно простые вещи. — Проблемы?       — И ты согласилась? — и зачем ему ответ на этот вопрос. Нет, нужен, хотелось.       — Согласилась, — снова издевка, а теперь еще и с насмешкой в глазах.       Злость подобралась выше. Для нее это игра? Не дурочка вроде, а ведет себя… Ведь все же понятно. Пытаясь разобраться, Нильсен сделал пару шагов ближе, заглядывая прямо в нахальный взгляд. Ответов там не было.       — Ты хотя бы…       Он не договорил. Понимал, что вопрос не нужен. О том, что чертовка ответит, можно догадаться по упертости, с какой она строила снисходительную ухмылку. Что он ей предъявит? Спросит, знает ли она о планах Джеймса-придурка на вечер после бала? Нет, нельзя. Его эта информация не касается.       Злость. Чистая, свежая, всеобъемлющая злость. Она играется, издевается, эта девчонка, эта кошка. Алекс медленно задержал дыхание. Как же ему хотелось ей доказать, что нет в этом ничего веселого, что доверять таким, как хваленый футболист, черт возьми, попросту опасно.       — Что? — улыбка стала шире. Харрис медленно прикусила пухлую губу, стреляя глазами, и подошла ближе. — Ты, кажется, что-то сказать хотел?       Словно хищная сирена, она прочитала его настроение и пользовалась им. Выводила на эмоции, проверяла, насколько далеко может запустить свои длинные когти. Снова эта… Дьявольская убийственная грация.       Он почти видел, как прижимает ее к стене, перехватывает ладони и заставляет посмотреть на него, но не этим гордым взглядом, о нет… Так, чтобы у нее перехватило дыхание, чтобы она поняла, что нельзя манипулировать людьми, пуская в ход свою невинное очарование, как настоящее оружие массового поражения. Видел, как оставляет след на этих пухлых искусанных губах, чтобы она больше не смела говорить так легко о том, о чем понятия не имеет.       Ему хотелось припугнуть ее. Доказать, что она не готова к ставке, в которую ввязалась, не умеет держаться в ситуации, в которую стремится с головой. И… черт подери, как ему хотелось доказать…       — Ничего, — только и процедил. А потом как-то неожиданно для себя усмехнулся: — Зато хоть посмотрел, как жалко ты выглядишь, когда пытаешься кокетничать.       Агата вся вспыхнула, словно подожженная на солнцепеке спичка. Ее аккуратный нос вздернулся, а линия губ искривилась. Девушка вскинула ладонь, явно намереваясь ударить Александра по плечу, но он сразу же перехватил запястье, мешая это сделать. Резко и сильно прижал к тренажерной перекладине, продолжая удерживать в таком положении. Дикарка затрепыхалась, принимаясь отчаянно колошматить его второй ладонью, которую парень также спокойно перехватил.       В крови забурлил приятный адреналин.       — Ну что, — хитро поинтересовался, — начнешь вести себя поадекватнее?       Чертовка сильно дернулась, прижимая скованные запястья к ключицам. Легкая лямка зеленого топа слегка съехала вниз, открывая линию плеча. Чуть выше, на шее почти виднелся бивший в артерии пульс. Александр едва удержался, чтобы случайно не сжать пальцы на чужих запястьях сильнее.       — А то что? — горделиво вскинула подбородок и, словно издеваясь, снова облизала пухлые губы.       — А то вот что.       Не думая, он резко выставил колено, заставив ее расставить ноги шире. Девушка рвано и тихо ахнула, пытаясь отстраниться. Этот легкий, едва весомый вздох окончательно выбил почву под ногами парня. Харрис изменилась в лице, и, вместо прежней ядовитости в глазах, остались полная растерянность, непонимание и… Чертовски лестная для него стыдливость.       — Пусти, придурок! — тонко пискнула, дергаясь еще сильнее, из-за чего, судя по пунцовому лицу, ухудшала и без того нестабильное положение.       Кровь ударила в голову. Еще минута, и шутка обойдется последствиями. Нервная, истеричная, дикая… Вся Агата Харрис — это один сплошной раздражающий фактор. Но от ее неровного дыхания и слабого голоса даже такой кремень, как он, как сам Александр, вот-вот мог бесчестно пасть, словно сокрушенная и разбитая держава.       — Топ свой поправь, — сухое напутствие, перед тем как он также резко отстранил собственные ладони, отпуская ее.       Не оглядываясь, чтобы не видеть эти полные недоумения большие глаза, он подхватил сумку, скрываясь в мужских душевых. А она ничего и не крикнула ему вслед. Ни одного своего бесящего высказывания.       Как только дверь за ним закрылась, ненавистная сумка улетела куда-то вправо, шумно и обиженно врезаясь в шкафы для переодевания. Алекс не обратил внимания.       Уже в душевой кабине мысли снова взяли вверх. Он что было сил приложился кулаком к прохладной плитке на стене, в костяшках отдала тупая боль. Новый удар, и снова… Что, черт подери, это было?       Раздражение поднялось с новой силой, съедало его, как паразитирующий червь. Но зол он был уже не на проклятую Харрис. Зол Александр был на себя.       «И как теперь все исправить?» — он коснулся стены лбом и часто дышал, пытаясь унять холодную противную дрожь в пальцах. Никогда. Никогда еще такого не было, чтобы он позволил себе выкинуть что-то подобное. — «Поздравляю, ты записался в психопаты».       Горькая презрительная усмешка. Да ведь она постоянно так себя ведет! Нет… Нет, это не повод издеваться в ответ, даже если… Даже если Агата совершенно расслабилась в его руках и с каждой секундой трепыхалась все меньше, а в глазах появился какой-то неясный требовательный огонь. Еще и эти пухлые истерзанные губы…       По венам от живота и выше прошлось пламя, горячее, будто живое. Темная, почти плотная пелена возбуждения заполонила его сознание.       — Вот черт, — Александр нервно дернул смеситель, прибавляя прохлады.       Нет. Ничего. Чем больше он пытался выкинуть чертовку из головы, отвлечься, успокоиться, тем больше ее образ всплывал в памяти, а особенно этот тихий смущенный полустон. Ясно как день: холодная вода тут не поможет. Тело требовало разрядки и срочно.       Он оперся ладонью о стену, скользя мокрыми пальцами по плитке, и осторожно обхватил член второй рукой. Вздох Харрис в ушах, медленное движение. Новая волна возбуждения ударила слабой болью. Александр прикусил губу и закрыл глаза, ускоряя движение ладони. Фигура девушки и блестящий взгляд стали видны в сознании еще отчетливее.       Наложились и картины, подкинутые воображением: как она покорно позволяет коснуться губами своей шеи и царапает тонкими пальцами его пресс, опускаясь ниже. Внизу горячо. Дыхание остановилось, в каждой клетке тела эхом отбивало предвкушение. Еще чуть-чуть. Он ускорился, почти чувствуя финал. В воображении он видел, как она крепко обнимает его за шею и медленно, тягуче выдыхает его имя. Закатывает глаза от наслаждения, такая дерзкая, но послушная сейчас… Ладонь сжалась сильнее, и с пойманным на середине хрипом Александр замер. Напряжение, державшее в тисках, отпустило, злость ушла.       Охренеть можно: он только что кончил, представляя эту невежественную чертовку Харрис. Еще порядка минут пяти парень смотрел, как в стоковое отверстие уходит вода. С мокрых волос на глаза капали крупные прозрачные капли. В голове пустота, медленно сменившаяся пониманием: настолько сильно контроль он еще над собой не терял… А это однозначно проигрыш…