Часть первая. Глава 1. Ночь переживаний
27 июля 2022 г., 20:40
Примечания:
Приятного прочтения（＾ｖ＾）
(Святые ёжики, как я скучала по этим эмодзи)
Побыв у Ёсико где-то часа два, мы отправились домой. По дороге встретили моего отца — Российскую Империю. Мы немного поговорили, он заметил, что немец напыжился, пошутил на эту тему и отправился по своим делам.
Раньше, при жизни, мы с ним не всегда ладили. Он был ответственным правителем, но это не сочеталось с отцовством. Поэтому-то я и чувствовал пропасть между нами, забывая, что всё свободное время мы проводили вместе. Позже наложились ещё и разногласия в представлении будущего нашей страны. И… Думаю, дальше вы знаете. Но здесь мы смогли обо всём поговорить, и сейчас всё вроде нормально. За исключением того, что он уже задолбал подъёбывать меня своими гомофобскими шуточками.
Хотя сейчас уже как-то поровну. Главная моя проблема на данный момент — всё ещё обижающийся фашуля.
Когда мы пришли домой, он молча пошёл в мастерскую, рисовать. Я пошёл за ним.
— Август, дорогой мой, ну прости, — начал я, обняв его. Он стал отталкивать меня, и я расжал хватку. — Я не хотел, чтобы ты беспокоился.
— Беспокоился? — нервно усмехнулся Рейх, развернувшись ко мне лицом. — Саша! Мне страшно за тебя! Мне страшно оставаться одному!
— Я не хочу оставлять тебя, но ещё надо потерпеть лет 20, и всё, беспокоиться будет не о чем.
— Целых 20 лет! А то и больше! Знаешь, сколько всего может случиться за эти 20 лет? Много всего, в том числе и это.
— А ты не каркай. Я просто задумался, а ты начал.
— О чём ты задумался?
А о чём я задумался?.. Точно!
— О браслете Японии. — Чтобы в ложь поверили, нужно добавить капельку правды.
— Что?
— Ну, о браслете. Я засмотрелся на него и вспомнил, что младшая Япония первое время носила его, а потом перестала, ведь начала общаться с Америкой.
— В смысле? Ты ж это не рассказывал.
— А зачем? Чтобы она думала, что её дочь сдружилась с её палачом?
— Но Япония ведь и у других спрашивала о дочери, все говорили ей, что всё хорошо.
— Всё, что они говорили, — правда. Просто я попросил их не говорить ей о том, что её же дочь общается с её врагом.
— Ладно. Ты прощён, — вздохнул Тройка, будто не хотел признавать этого, и подошёл к мольберту с неоконченной картиной.
— А что это мы такие грустные? — Я обнял его со спины и стал нежно целовать в шею, ощупывая его горячее тело под футболкой. Он не сопротивлялся, просто положил свои руки на мои и говорил, какой я похотливый мудак. Он по-другому не умеет.
***
Поздно вечером мы готовились ко сну. Август уже лежал в постели и дурачился: то подушку клином на голову поставит и говорит, что он пират, то одеялом обмотается как древний римлян, то под одеяло полностью залезет, встанет на ноги и говорит «Бу, бу, тебя я уебу». Призрак недоделанный. Кровать стояла напротив зеркала, поэтому я, даже стоя спиной к ней, мог видеть, что там творится. И вот сейчас он слазил с кровати, запутавшись в пододеяльнике.
Так он может делать, когда мы одни. Он вообще малость придурковатый, но без него я скучал бы. Да я готов прожить все самые ужасные моменты моей жизни, лишь бы остаться с ним навсегда.
— Каспер, угомоняйся, я сейчас повязку сниму и лягу, — сказал я, смотря на Рейха через зеркало. Немец сразу же начал поправлять простынь и расправлять одеяло, а затем лёг, ожидая меня. Быстро же он справился.
А вот я в этот раз долговато возился с повязкой, которая, кстати говоря, была моей памятной вещью. И, да, памятная вещь — это та вещь, которая попадает после смерти в Место упокоения вместе с её хозяином, а в Мире живых она является единственным, что остаётся от усопшего, ведь всё остальное рассыпается, как пепел.
Повязка эта не простая. Это кожаная повязка с железным основанием и вышивкой серпа и молота золотыми нитями. Это мне подарили Китай и мои дети. А по сути, только Китай и РСФСР: они вместе делали её, вручную. Россия говорил, что очень долго искал нужный сплав металлов, а потом ещё и отливал, шлифовал. КНР же занимался вышивкой. В общем, эта вещь мне очень дорога.
А для чего мне повязка? Глаза нету? Нет, оба глаза у меня на месте. Повязкой я прикрываю правый глаз из-за его «особенности».
Война была тяжелой. Из-за неё появились антисоветские организации, которые сильно ударили по мне. И результатом этого удара стало то, что белок в правом глазу почернел, некогда серый глаз стал светиться жёлтым, а на верхнем и нижнем веках виднелись небольшие трещины. Я не хотел показывать такую слабость (да и она могла заинтересовать кого-то из моих врагов) и стал носить простую повязку, а уже позже мне подарили мою будущую памятную вещь.
И вот сейчас я наконец смог снять эту повязку (чертова застёжка). Я посмотрел в зеркало и обомлел…
За моей спиной я видел не нашу комнату, а какую-то больничную палату. Белые стены, капельницы, какие-то аппараты, а на кровати кто-то лежал. На лице флаг. Это воплощение. Приглядевшись, я увидел, что это был я… «Я» лежал на койке, в руку был введён какой-то катетер, на лице была дыхательная маска.
Я моргнул несколько раз, но это видение не рассеялось, наоборот, оно укрепилось. Я смог разглядеть больше деталей.
На тумбочке стояла какая-то карточка, а рядом маленькая красная бусинка.
В палате этой не было окон.
Вдруг в помещение вошёл врач. Он проверил «меня», посмотрел на аппараты и ушёл. Он выглядел удивлённым и радостным…
Моргнув ещё раз, я не увидел этой палаты, и в зеркале вновь отражалась наша комната.
Я ещё секунд 5 смотрел в зеркало, как вдруг осознал, что Рейх трясёт меня и тянет за руку.
Я расстерянно посмотрел на него. На его лице уже были слёзы. Я опять его напугал?
— С-саша, — заикаясь говорил немец, — Союз! Очнись!
Я резко обнял его, крепко сжимая его тело и успокаивая. Август заревел ещё сильнее. Он что-то бубнил про то, что не хочет быть один, что не отпустит меня и похожее.
Я пытался успокоить его, но ничего не получалось. Я усадил немца на кровать и сел перед ним.
— Милый, любимый мой, ну всё, всё… Я здесь, видишь? — Я взял Рейха за лицо, поцеловал его. Но он лишь вцепился в меня руками и всхлипывал. — Август, ответь!
— Я. я не… не хочу терять тебя… Я люблю тебя…
— Ну я же здесь, здесь, с тобой. Всё хорошо.
— Что с тоб-бой было? — всё ещё заикаясь, но уже спокойнее спросил Тройка. И в этот момент я задумался. Что со мной было?
Я видел то, как я лежал в больничной палате. Но ведь многие из бывших коматозников говорили, что перед тем, как проснуться, они видели себя со стороны и застывали на некоторое время. А спустя час или два они рассыпались, как при смерти… Но я не хочу! Я буду здесь, я буду с ним!
— Ничего, ничего, хороший мой, — вставая, ответил я и попытался уложить Рейха на кровать, но не получилось. Мы сели на край кровати.
— Саша, я не хочу жить без тебя. Я не смогу жить без тебя.
— Я никуда не исчез? Верно ведь? Я с тобой. Успокаивайся давай, — я говорил это, а сам боялся, что исчезну, и Рейх останется один. Я не хочу этого. Что мне делать?!
Ладно, фух… Надо напоить Августа ромашковым чаем с мелиссой. Это должно его успокоить.
Я хотел пойти один, но немец увязался за мной. Придя на кухню, я стал искать пакетик с этим чаем, но меня отвлёк звук льющейся воды. Обернувшись, я увидел, как Рейх уже налил из турки остывший кофе и стал пить его.
— Зачем?! Ты же уснуть не сможешь! — Я хотел забрать чашку с кофе, но этот фашист увернулся и отбежал от меня, выпив ещё этого грёбанного энергетика.
— Если ты очнёшься, то я хочу быть рядом. Я в любом случае теперь везде с тобой буду ходить!
Я лишь вздохнул. Смысл искать ромашковый чай пропал. Зачем, если Рейх уже напился кофе?
Я сел за стол и взялся за голову. Тройка, видимо, расценил это как головную боль и подсел ко мне рядом, а затем поцеловал меня в висок и спросил:
— Голова болит? Из-за меня?
— Нет. Просто… Не волнуйся за меня. Моё предназначение выполнено, страна развалилась, кому я сдался?
— Я не знаю, Саш. Не знаю…
Вот так мы просидели всю ночь. Когда я начинал засыпать, Август будил меня. Часа в 3 ночи я выпил кофе, и спать уже практически не хотелось. Но Рейх всё равно боялся и каждые полчаса спрашивал что-то у меня или брал мою руку и сжимал, чтобы удостовериться, что я здесь.
Эта ночь, полная страха и переживаний, стала ужаснейшей в моей жизни…
Примечания:
Если не сложно, можете и отзыв написать(предположения, мнение о персонажах)
Я давно не была на ФБ. С самого мая. Надеюсь, все всё сдали(я огэ сдала и уже являюсь абитуриентом).
Кстати, этот фф должен был начаться не с этого, а со смерти СССР. Но я бы в этом случае запорола бы всё к херам собачьим, ведь прописать те самые 10, 20 и 40 лет я не смогла бы. Поэтому решила сделать вот так, а именно – начать с середины изначально придуманного сюжета
