Коматозник

День был не из лёгких, но Россия нашёл время позвонить отцу. Он хотел знать, всё ли с ним хорошо, ведь знал, что что-то может случиться. Не известно, что, но это что-то может быть хоть запоем, хоть обычной тоской. Но вот сейчас СССР уже сам звонил сыну, отрывая его от дел. — Слушаю, — ответил Россия, поставив вызов на громкую связь и одновременно с этим просматривая новый законопроект, косвенно касающийся внешней политики. Правительство с партиями занимаются внутренней политикой, а воплощения стран — внешней и иногда внутренней. — Ничего сказать не хочешь? — суровым голосом сказал Советский Союз. Услышав это, РФ напрягся. — Что именно? — Эти слова стоили небольших усилий, ведь говорить их вообще нельзя, но и молчание ни к чему хорошему не приведёт. — А, у тебя склероз… Напомнить? — Бать, я реально не помню ничего такого, — прокрутив в голове последние события, сказал Росс. Вроде, ничего плохо ни говорил, ни делал. — С. Ш. А, — с паузами сказал Союз. И в этот момент на младшего снизошло озарение — ООН. Они ж с СССР всегда были в хороших отношениях. Союз помогал Венку с работой (в основном с установлением дисциплины). И пусть они говорили, что «видимся всего раз в год», но это ничуть не так: они раньше почти каждый день разговаривали в офисе и минимум раз в месяц встречались в городе. Раз в полгода, как минимум, ООН наведывался в гости к СССР и наоборот. Их посиделки выглядели очень и очень странно: один — высоченный, широкоплечий мужчина с повязкой на глазу, другой — хрупкий пай-мальчик — сидят, ведут «светские» разговоры. — Что тебе Венок натрепал? — Во-первых, не «Венок», а ООН. Во-вторых, не натрепал, а сделал то, что нужно. Ты же у нас храбрый и смелый только на словах, а на деле ты даже правду говорить боишься. — Да потому что ты ещё не оклемался нормально. Я б сказал, когда… — Когда это интересно?! — уже закричал Союз. — Когда ты нормально привык бы ко всему. Да и зачем я тебе что-то объясняю?! Я уже взрослый! Люди в моём возрасте уже правнуков нянчат, а я всё ещё как мальчишка! — Ты не человек! Ты воплощение! — Так, да? Я не человек?! — нервно усмехнулся РФ. — Чтоб ты знал, я в первую очередь личность, а уже потом воплощение! — В первую очередь ты воплощение и должен блюсти долг и защищать доверенную страну! — Я всё это делаю. Если ты не заметил, политика всё такая же жестокая, хотя люди очень хотят мира! Но нет! Политика! Какие-то там депутаты в Москве и Вашингтоне решили, что мы обязаны воевать! А нам вообще это не надо, это не надо нашим гражданам! — Он враг. — Ах, да. Но только вот ты радовался, что мы с Украиной, не смотря ни на что, общаемся. Так, может, лучше и с ним не общаться? А? Он же тоже враг. — Это другое! Он брат. — «Это другое» — самое любимое! Если я не человек, то и братья не имеют для меня ценности. «Другое»… — вздохнул младший русский. — Ты хоть себя слышишь? — Я-то себя слышу. Это ты меня не слушаешь! Этот пидор облапошит тебя, а ты опозоришь всех! — Да ты трясёшься за себя! Ты же офигенный папаша и детей офигенно воспитал! Но заметь: ты вчера с нами разговаривал, мы были искренними, только некоторое не договаривали, но ты не заметил ни-че-го! Мы всё те же — дорожим друг другом, помогаем, выполняем свои обязанности воплощений. Что тебе не нравится?! — Россия сказал то же, что и СССР, когда хотел успокоить ООН. Но это ничего не меняло, ведь тогда коммунист просто ляпнул, не подумав. — Россия, — уже уставший коммунист перешёл на нормальный тон, — я понимаю, что ты держишь всё под контролем, но в голову другим людям ты не зайдёшь и не посмотришь, что они задумали. Я тоже верил… — Но ты смешивал политику с личной жизнью, — перебил отца Росс, поняв, к чему тот клонит. — Тебе стоило опасаться, но ты с ним дружил раньше, а для приличия решил всем говорить, что тебе это выгодно из-за его развитой науки. А у нас чёткие границы! — Какие, к чёрту… — коммунист попытался что-то сказать, но сын опять не дал ему этого сделать. — Нет, уж потрудись меня послушать! — возразил Федерация. — Мы с Америкой дружим больше пяти лет. За это время я узнал настоящего его. Может, я и наивен, но мы друг другу доверяем. Мы можем поссориться только из-за политики. И я, и США неоднократно пытались заговорить с партиями и правительством о том, чтобы урегулировать конфликт и закончить «Вторую Холодную войну». Но нет же! Всем нравятся новости про скорую Третью Мировую! Пойми ты хотя бы, что хорошие личные взаимоотношения — основа мирной политики. Когда Россия закончил свою гневную тираду, Союз не проронил не слова. Можно было подумать, что он согласился и теперь стыдится это говорить, но это не так. На самом деле СССР думал: «Что он курит, раз его так вштырило?» И Федерация понял это. — Короче, не твоё это дело. Твоих ошибок я не повторю, но если хочешь, я пошлю к чёрту Америку, но тогда мне придётся следовать твоей логике и общаться с одной лишь Белкой, ведь только с ней у нас взаимоотношения в политическом плане хорошие, а с остальными так, торговое партнёрство. Да, в политике есть понятия «враг», «союзник» и «друг», но следовать этому я не стану. Помолчав с секунду, РФ сбросил вызов. Он не хотел ссориться с отцом, но оставаться тем самым послушным мальчиком он не хотел ещё больше. Раньше он слушал отца во всём: с кем дружить, с кем разговаривать, как разговаривать, когда и куда идти. Больше всех Союз контролировал именно его, но кто ж знал, что после получения власти Федерация станет полной противоположностью себя прежнего. Да, он вспоминал советы отца, но лишь в политике. А вот в личной жизни — нет. Уже давно воплощения стараются разграничивать работу и жизнь. Это начали Франция и Великобритания: они первые, кто открыто заявил о своих романтических связях, а потом они ещё и посмели пригласить некоторых на свадьбу. Их предки воевали десятилетиями, сама их политика не была дружественной, но француженка и британец отбросили всё это. Их считали предателями, глупцами, их заставляли расторгнуть брак. Но сейчас воплощения имеют расширенные права, только вот СССР остался в двадцатом веке вместе со своей ошибкой молодости. Россия не хотел никому ничего доказывать, он просто решил сейчас пойти и предупредить будущие конфликты. Отложив документы в стол, он вышел из кабинета. По дороге встретил Украину и потащил за собой. Тот задавал вопросы, но ответов не получал, одни лишь «Придём — увидишь». Но, придя в кабинет США, украинец не понял ничего. — Здравствуйте, — серьёзно сказал Америка. Он что-то печатал в телефоне и компьютере одновременно, но, видимо, решил отложить это дело, раз к нему пришли гости. — Вы по делу? — По личному делу. — Оу, ну, присаживайтесь, — ответил американец. Славяне сели напротив него, при чём один из них до сих пор не понимал, зачем он здесь. — Что за дело? — Ты ж с ООН общаешься? — Ну, немного. В основном говорим ни о чём. — Теперь даже не смей ему говорить что-то такое, что касается меня или Украины. И Канаде это передай. — Что? Что-то случилось? — спросил Украина. — А ничё. Америка просто не знал, что наш отец с Венком вась-вась. — Что? — переспросил янки. — Наш отец хорошо общается с ООН, а этот ебаный миротворец считает, что всё, что касается нас, касается и отца. — Так СССР узнал всё? — Не всё. Как я понял, только то, что мы с тобой дружим. — А про меня.? — испуганно спросил Незалежный. — Пока что нет, не бойся. Но если узнает, будет ещё хуже, чем у меня. — А что было у тебя? — спросил Штаты. — Ну, как выяснилось, я не человек, не личность. Я робот, который должен выполнять предназначение жизни, забыв про себя. — Бля-я-я… А что ж со мной будет, — тихо сказал Украина, закрывая лицо ладонями, — когда он узнает, что я Канадой встречаюсь… — С тобой ничего не будет! — заверил русский. — Главное — стоять на своём. — Чёрт, парни, это я виноват, — вздохнул Америка. — Ну да, ты ж у нас экстрасенс, ты же знал, что он «воскреснет». — Да этого стоило ожидать! — Слова эти были сказаны на полном серьёзе, хотя Америка не знал, что Союз был в коме. Этого никто не знал, кроме детей коммуниста. Все думали, что он начал болеть в 86-м и уехал в Москву, а в 91-м умер вместе со своей страной. Именно поэтому никто и подумать не мог, что СССР когда-нибудь очнётся. — Не неси хуйни. Короче, Мурик, ты поспокойнее да повежливее меня, так что ты там переговори с ООН насчёт того, чтоб он ничего «такого» больше не говорил. — А не лучше ли, чтоб вы сами признались Союзу? — Ага! Чтобы он Канаду убил! Он-то не виноват! — рявкнул Украина. — Хотя, Укроп, так же лучше, — согласился с янки русский. — Сейчас всё бате скажем, так он побыстрее перебесится. — Не перебесится. Он уедет на твои территории, и будем мы жить так, как жили без него все эти 30 лет. Не знаю как у вас, а у меня и так немного родственников, с которыми хорошо общаюсь. Россия, казах, Белка да отец. — Короче, Мерик, ты поговори с ООН, а ты, Укроп, делай, как вздумается, но во всяком случае не оставайся с отцом наедине: хоть шанс для выживания останется, — усмехнулся Россия. Потрепав брата по голове, он встал из-за стола и пошёл к себе. Думать про реакцию отца насчёт ориентации Украины не хотелось вовсе. Да СССР же выпотрошит украинца голыми руками! И ещё хуже сделает Канаде, который реально вообще ни при чём, на его месте мог оказаться любой другой парень. Вообще, это не касается России, но он волнуется за брата. Всегда так было. Русский учил брата либо не творить что-то запретное, либо врать правдоподобнее. И украинец выбрал второй вариант, который, обычно, ведёт не к самому лучшему исходу.