Коматозник

После ссоры с сыном по телефону Союз не стал особо злиться. «Зачем злиться на невменяемых?» — как-то так мыслил он, считая своего сына сумасшедшим. А как иначе-то? Воспитывал нормально, образование дал лучшее, старался проводить всё свободное время с детьми. Но эту «миролюбивость» понять невозможно. Ладно Прибалты, они родились ещё до появления своих республик, незадолго до войны. Когда стало понятно, что войны не миновать, Союз отправил детей в Новосибирск, подальше от всего ужаса. И именно поэтому Эстония, Латвия и Литва не запомнили отца, считая его чужим. Также СССР не был как таковым отцом для Молдавии, в памяти которой отпечатались лишь редкие письма с фронта, в которых Союз передавал привет всем и просил продолжать ещё месяц-другой. Сколько бы ни пытался коммунист стать лучшим отцом, этого не получалось. Ну и это ожидаемо. Младшие его не запомнили, а потом он заявляется и говорит, что они семья. Детям было как минимум неприятно. И осознание этого добавляло ещё один пункт в список последствий безумия одного сумасбродного идиота немецкого происхождения. Ох, как же Союз ненавидит его! Всю жизнь ему запорол. Единственное хорошее, что осталось от того паршивого нациста, — это красавица ГДР. Вот она-то никогда не подводила Союза! Слушалась во всём, старалась всегда помогать. А когда её спрашивали, не хочет ли она чего-то, она отнекивалась, мол, всё, что нужно, уже есть. Прелестная девчушка была похожа на Беларусь. Наверное, из-за этой схожести СССР и смог полюбить эту немку как родную. Жаль, что она умерла. Но не сто́ит разочаровываться! Ведь есть ещё возможность исправить своё родное дитя… Так думал Союз первые два дня после ссоры. Но потом мнение изменилось. «Есть ещё возможность исправить своих родных детей.» Да, именно детей. Не одного, а всех. Эти малолетние паршивцы объединились против отца. Все. Кроме Беларуси. Она всегда играет на два фронта, этакая французская перебесчица. Она хорошая, и не потому, что остаётся на стороне Союза, а потому, что всех слушает. Этой черты характера не хватает России. Он всегда слушает себя одного. Ну что за бред. «В первую очередь, я личность, Америка хороший.» Если США хороший, то СССР — трус. Трус, который каким-то образом смог руководить огромнейшей страной, победить в войне и защитить свой народ. Причём Союз лично участвовал в десятках сражений, наравне с простыми солдатами. Из всех этих фактов следует, что СССР — кто угодно, но не трус. А, следовательно, США — ни грамма не хороший. Он такой же, как и отец Восточной Германии. Но все эти доводы не приближали Союза к истине. Он с каждым разом всё больше старался убедить себя, что он прав, и мозг подкидывал лже-факты. Обычно теорию строят на фактах, наоборот бывает лишь тогда, когда теория бредовая. Хотя долго так не прожить. Спустя ещё пару дней Союз таки решил позвонить России. Нет, не извиняться. Просто поговорить. Как раньше. СССР просто не умел извиняться, поэтому и не делал этого. Просто начинал говорить, будто ничего и не было. Коммунист не понимал, насколько это гадкий способ. Именно из-за этого способа почти все его дети не умели извиняться. Но Союз этого вряд ли поймёт. Он взял телефон, сел за стол на кухне и набрал номер старшего сына. Три противных гудка, и послышалось совершенно спокойное «Привет». Поздоровавшись в ответ, старший поинтересовался, как дела. Ответ был стандартный, а затем последовал такой же вопрос, какой был задан России. Потом Союз спросил про работу. На эту тему РФ говорить долго не хотел и сам начал задавать вопросы. Сначала было некомфортно говорить, но с каждой минутой и отцу, и сыну было всё проще. Они не задевали тему дружбы россиянина с янки, поэтому смогли сохранить нормальное настроение до конца разговора. Сбросив вызов, СССР улыбнулся — он почти помирился с РФ. Ключевое слово — «почти». Надо продолжать такие звонки. Не каждый день, не в одно и то же время, чтобы не казаться навязчивым. Но и нельзя переусердствовать с пофигизмом. *** Жизнь на пенсии оказалась сплошным адом. «Пенсия» — противное слово, ещё противнее получать деньги за ничто. Это всё, в купе со смертельной скукой, ужасно раздражало Союза. Проснулся, сходил в душ, позавтракал, почитал книги, поговорил по телефону с Беларусью, опять книги, потом обед, книги, ужин, водные процедуры и сон. Правда, это лишь то, что СССР делает каждый день. Есть и другие дела, появляющиеся раз в два-три дня. Поговорить с другими детьми по телефону, отказаться от их визита или приглашения провести время вместе, поговорить да попереписываться с ООН, стереть невидимую пыль во всём доме, сверлить стены взглядом. Да много чего. Вы, верно, хотите задать вопрос: «Дети ведь просятся в гости и приглашают Союза к себе, зачем отказываться?» А ответить на этот вопрос будет не очень-то и просто. Союзу хоть и скучно, но не хотелось ему ещё больше ссориться с детьми. При встрече он точно ляпнет что-нибудь, по типу «довели страну, у пендоса нахватались» и т.д. Да и теперь есть превосходство в виде должности. Были ещё причины, которые сам Союз объяснить не в состоянии. Но долго сидеть и скучать он не мог. Сегодня к нему пришёл гость, без предупреждения. На столе, друг напротив друга, стоили две чашки чая, одна с чёрным, другая с фруктовым. Вот чашку с чёрным чаем кто-то аккуратно обхватил двумя руками, поднёс к лицу, подул на поверхность и отпил горячей жидкости. — Кипяток голимый, — тихо возмутился гость, а потом мечтательно добавил, — Прям как в детстве. — Отвык что-ли? — усмехнулся СССР. — Малость. Язык обжёг… — До свадьбы заживёт, — сказал коммунист и решил дальше продолжить разговор. — Ну, Украина, как там у вас? Как у России. Он ничего не говорит. — Всё хорошо, на Мировой арене относительно спокойно. Как я знаю, у Роси всё очень даже хорошо, — украинец неоднозначно ухмыльнулся. — В каком смысле? — Ну, если бы ты позавчера не начал опять талдычить про злого и опасного Америку, то он тебе рассказал бы. — Я с ним помирился, а пендос — та ещё сука лживая. — Ой, всё. Давай без этого? — Ладно, так что там у России? — Ну, в общем всё хорошо, но прикол в том, что правительство евошнее решило, что наш Руся уже взрослый и у страны должна появиться Первая леди, — с толикой язвительности сказал Незалежный. — А тебе не пора ль? — Мне? — переспросил Украина и замолчал. Он будто испугался и взял в руки чашку с чаем. Парню явно не хотелось говорить, поэтому он, наплевав на боль, отпил немного горячего чая. — Ну? — Ты, это… Как ты относишься к Британии, Франции и к их детям, лично, а не по работе? — Неожиданный вопрос ввёл старшего в ступор. Это как-то относится к РФ? К Америке? Так, сразу злиться нельзя, нужно сначала ответить. — Ну, Британия раздражительный, а Франция — волк в овечьей шкуре. Австралия и Новая Зеландия вполне добрые, всегда носились вместе. Канада — весьма приятная личность. А вот США — говнюк. — То есть, ты всё же умеешь ценить воплощений не по работе? — Я не это сказал. Я могу их оценить лишь поверхностно, да и тот же Канада может оказаться ублюдком. — А ООН? — чуть вспылил украинец. — Он же тоже добрый, весь из себя милашка-очаровашка. — Не дёргай его. — А что? Ты же его знать не знаешь. Может, он изменился? — После этих слов парень переменился в лице: место злобы заняла ядовитая ухмылка. — Да и наклонности у него странные. — Какие это? — Да так. Ничего особенного. Просто лично со мной, когда он начинает говорить, то тараторит, не дослушивает мои ответы, а потом спрашивает про тебя и внимательно слушает. — И? — Да ничего. Просто, нормальные люди так не делают. — Прекрати уже. Да и к чему все эти расспросы? Ты, что, тоже связался с америкосом? — Нет. — Вот тогда и прекращай это всё. Я уже говорил, но для тебя повторю: мне плевать, что вы творите, делайте, как захочется, но я буду первым, кто посмеётся над вами. — Так я ничего и не говорю. Просто твои двойные стандарты начали надоедать. Канада может оказаться ублюдком, а вот твой любимчик ООН всегда был, есть, и будет хорошим, хотя ему даже сотни лет нет и характер мог измениться под натиском политики 90-х и 00-х. А вот тот же Америка уже прошёл всё, что только можно было. Ты ж сам говорил, что в Великой Отечественной вы с ним попали в засаду, а солдат перебили, и вам пришлось действовать сообща. Как же ты ему доверился? Когда Союз говорил, что относится ко всем детям одинаково, он, наверное, имел ввиду то, что в случае несогласия с ним он считает их одинаковыми психами. Как и в случае с Россией, СССР вновь не воспринимал всерьёз младшего сына. Украина не понимает, что тогда, в небольшом городке-призраке, Союз думал лишь о себе и цинично использовал американца, чтобы спастись самому. Он шёл впереди не потому, что прикрывал Америку, а потому, что все фрицы были как раз-таки позади и живым щитом был глупый америкашка. — Украина, давай без ссор, а? Я и так устал уже от всех этих разборок. — Ладно. Просто если бы ты принял нашу точку зрения, мы могли бы спокойно разговаривать с тобой, делясь всеми мыслями. Но ты зациклился на себе. Да, я понимаю, что ты хочешь, чтобы у нас всё было хорошо. Но мы учли твои ошибки. Разговоры о войне — лишь разговоры, ведь Россия имеет оружие покруче Америки. Да и ты же знал, что Рейх хотел захватить… — Не произноси это имя в моём присутствии, — злобно прошипел старший. — Никогда этого не делай. Эта псина не достойна ничьей памяти. Украина, уже явно вымотанный спором, вздохнул и, попрощавшись, пошёл в прихожую. Взял куртку, вышел из дома, и через минуту машина, стоявшая у ворот, уехала. Он столько дней набирался смелости. И всё для чего? Для того, чтоб отец выставил его дебилом и подстилкой американской. А вот своего ООН он превозносит. Надо ехать домой, успокаиваться. А завтра надо будет позвонить отцу, чтоб потом не называл истеричкой. Спустя час, а то и больше, Украина оказался в своей квартире. Снимая куртку и ботинки, парень заметил обувь Канады. Канадец уже пришёл, использовав свой дубликат ключей от квартиры украинца. — Кан! — слегка недовольно крикнул Незалежный, и тут же послышались шаги из гостиной. В дверном проёме показался высокий парень-воплощение. Он, видимо, распознал в голосе любимого раздражение и приготовился слушать. — Прям очень плохо? — «Плохо», — фыркнул Незалежный, — не то слово! Всё херово! Я даже и слова о нас с тобой сказать не смог, он уже начал свою тираду об «ужасных пендосах». И да, он точно будет против, ведь, по его мнению, даже ты можешь оказаться предателем. Украина скривил лицо, вспоминая отца, и двинулся в сторону канадца. Тот тоже сделал шаг навстречу и раскинул руки, готовясь обнять своего почти всегда недовольного партнёра. Канада нежно обнял украинца и поцеловал его в макушку. «Тебя не стерпел бы никто, ты даже братьев родных доводишь в два счёта, — подумал Кан. — А я готов терпеть твои истерики, загоны, неожиданные приступы заботы и нежности. Но для полноценного счастья придётся лично поговорить с Союзом и всё ему объяснить.» *** — Здравствуй, Союз, — поздоровался Канада, стоя на пороге дома коммуниста. — Здравствуй. Зачем пришёл? — Поговорить. Вчера к тебе приходил Украина…