4\
31 июля 2022 г., 21:36
Дни сменяют друг друга с привычной идентичностью. Кажется, жизнь Джейка снова входит в своё привычное русло и все в этой рутине чувствуют себя более-менее безопасно — если, конечно, считать Хисына и всё случившееся до просто выдумкой или неудачным сном. Но Хисын, к счастью или к сожалению, встречается на пути и топчет дорожку для обоих. Возможно, именно поэтому Джейк не видит его уже неделю. Возможно, он так же сосредоточен на экзаменах, как и Джейк, с гордостью сдавший первый пробный тест на восемьдесят три балла. Возможно, передумал и забыл предупредить. Но три дня назад он написал в Какао сообщение с коротким содержимым:
«Зайди в квартиру, я оставил кредитку на столе, пароль на стикере. Должно быть, тебе уже нужны деньги. Подумал об этом только сейчас».
Так что, Хисын не совсем выдумка. Он — странное совпадение. Он — сто тысяч вон. Он — звёздное небо в крошках от печенья. Он совершенно не тот, но он такой, какой есть. Увесистую стопку в белом конверте Джейк относит сразу же в бухгалтерию, удивив этим жестом всех присутствующих. Даже подумать о том, какого это — иметь такую сумму разом и по факту ни за что — не хватает времени. Вот, Джейк забирает карту из квартиры, в которой не появлялся с той самой ночи, вот снимает в ближайшем к школе банкомате деньги и отдаёт их, вкладывая в светлое будущее. Так же есть в этих днях непривычное спокойствие. Джейк напряженно открывает редкие пришедшие сообщения, разочарованно выдыхая, когда не от него. Мозг требует утолить недопонимания, узнать что, когда и как ему нужно будет делать, но только из-за этого в жизнь Хисына не хочется влезать. И вместе с тем ему легко: долг оплачен, судя по пробным тестам, у Джейка даже есть возможность получить хорошие оценки. Засыпая под утро, раньше, чем вернётся мать, он ещё вполне ощутимо кутается в то чувство, ухваченное на чужой кровати. Почему-то звёзды из узкого окна их с матерью коробки кажутся совсем другими: блёклыми, безжизненными, совершенно нерадушными и до озноба холодными. Приходится закрывать глаза и доставать из памяти тот яркий ковёр с «матерью луной» и непослушными миллиардами близнецов. Но есть ещё кое-что. Пряничные человечки в открытом космосе появляются лишь единожды. После сны возвращаются в привычные локации: что-то тёмное тянет дымчатые щупальца, постепенно принимающие форму когтистых женских рук. Джейк бежит неизменно изо всех сил, но всякий раз оказывается с продырявленными её окровавленными когтями лёгкими, держащими на весу истекающее кровью тело — его тело. Сны начинаются по-разному, но заканчиваются всегда одинаково. Только вот уже пару дней снится тот бар, из которого ему удалось сбежать. А Сону — нет, думает, когда медленно просыпается. И думает о нём Джейк утром, идя в школу, думает и после, предпочитая слушать аудиокниги, но забывая переключаться на повествователя — всё ещё мысленно возвращается к бару. Сону был добр с ним. Только сейчас, вспоминая события, с отстранённой объективностью видит, как много он ему помогал. Сону не производит впечатление добряка и рубахи-парня, нет. Сперва он ему показался самым фальшивым из всего фальшивого, но за две короткие встречи Джейк был готов изменить о нём своё мнение. Его наигранность и умение подать себя, вызывая интерес, тоже были своего рода защитной реакцией. Обычный Сону раздражённо затягивался сигаретами со сладковатой дымкой, настоящий Сону надевал неброскую одежду, ходил быстро, не привлекая лишнего внимания; настоящий Сону за большую услугу просил лишь мороженое. Сейчас, когда липкий страх уходит на задний план, а сам Джейк может нормально и трезво оценивать ситуацию, он понимает, что должен ему. Не потому, что Сону на это рассчитывал, а потому, что заслужил, что ли. Не факт, что ему его компания нужна, но Джейк в любом случае попробует. Всё равно он должен ему мороженое. В пятницу вечером Джейк направляется к бару, садится за два квартала на той остановке, где вышел Сону, и терпеливо ждёт. Транспорт движется, как и всегда, по запоздалому графику, стрелки часов крутятся на циферблате, постепенно приближаясь к полночи. Когда последний автобус отъезжает, а водитель подозрительно косится на одинокую фигуру, Джейк поднимается и идёт уже к бару. В пятницу всегда много клиентов — Сону как-то упоминал, что ходит сюда с пятницы по понедельник, поэтому в Джейке есть твёрдая уверенность в том, что сейчас он там. Но входить он не собирается. Усаживается на террасе закрытого ресторана напротив и, включив аудиокнигу из школьной программы, провожает взглядом клиентов внутрь. Мужчины и женщины тонут в красном свечении: оно поглощает их сквозь распахнутые двери, хотя, возможно, оно поглотило их там давным-давно. Изредка из бара выходят парни из хостеса, курят там, где Джейк предпочёл блевать, поправляют причёску, наносят блеск на губы и спускаются обратно. Отсюда их видно достаточно хорошо — настолько, что Джейк даже задумывается, сколько так простоял Хисын тогда, решая, нужна ему помощь или нет. Отогнав мысль о нём, переводит взгляд на небо — тут оно тоже другое: незаметное и тихое такое, словно ему самому неловко находиться сверху шумного и грязного бара. Мысли всякий раз соскальзывают с монотонного голоса чтеца, поэтому приходится перематывать целыми кусками. Вскоре телефон вовсе садится, и Джейк отключает устройство. Последний раз, когда Джейк смотрел на часы, было три сорок. Небо постепенно бледнело, уверенно меняя одёжку на светлую. Когда появляется Сону, Джейк его узнаёт только по быстрой походке и светлой макушке. Звёзд уже нет. Перебежав улицу, он пристраивается сзади и ускоряется, чтобы догнать. Сону идёт очень быстро, словно убегает, ёжится от зябкого утра, хлопает худыми, посиневшими руками себя по бокам, прижимая тканевый шоппер к боку. Джейку вдруг кажется, что он слишком уж странно себя ведёт. Приходится перейти на бег, быстро обойти замершего Сону и преградить ему путь. — Ты сталкеришь меня, идиот? — Он выглядит уставшим и злым — хотя уставшим, конечно, больше. — Нет, просто ждал тебя. Извини, — последнее добавляет, уже опустив взгляд. От такого Сону ему немного некомфортно, но он, в конце концов, не должен соответствовать стандартам Джейка, даже если эти стандарты касаются непосредственно его самого. — Пошли, там один придурок пытался отвезти меня домой. Почему слово «нет» для некоторых — пустой звук? Ой, подождите-ка, у меня тут целых два придурка, какой щедрый улов. — Джейк пропускает мимо ушей прозвище; по сути, он его ждал всю ночь, как самый настоящий сталкер, так что вполне заслуженно. — Там никого нет. — Джейк смотрит за спину Сону, не замечая никакого движения. — Вот и отлично, но всё равно пошли. Они идут в обратном направлении, проходя автобусную остановку, после сворачивают через квартал, переходят на другую улицу, и только после этого плечи Сону опускаются, а сам он немного успокаивается, доставая телефон из кармана джинсов. — У тебя десять минут, прежде чем такси приедет. Говори, зачем пришёл. — Вместе с телефоном Сону достаёт сигарету — на этот раз пахнет персиками. — Просто. — Джейк снимает толстовку, бросает её на плечи удивлённого Сону — тем не менее он ничего не говорит, продолжая курить и смотреть куда-то вперёд. — Хочешь мороженого? Сону не отвечает довольно долго, тонкая трубочка мигает в его пальцах, требуя подзарядки, поэтому он тихо ругается под нос. Мимо них пробегает мужчина в спортивной форме, из подъезда напротив выходит сонная женщина с таким же пуделем на длинном поводке. — Клубничное? — Ага. — Джейк не любит клубничное, шоколадное и обычный пломбир, да и мороженое в принципе. Почему-то оно плотно связано в его сознании с детством — с детством, которого не было, так что лишний раз он себя этим не тормошит. Но ради Сону, наверное, можно и потерпеть. — Ладно. Сону заказывает такси. Едут они недолго, через десять минут машина тормозит у стареньких двухэтажек в спальном районе. В круглосуточном магазине на первом этаже Джейк берёт пару пачек жидкого клубничного мусса, на который указывает Сону, а себе берёт шоколадный бум: круглое мороженое в форме печенья. — У меня бардак. — Сону путается в огромной связке ключей. Вообще, там, на самом деле, всего три ключа, а вот пушистых брелоков — сотня. Кажется, нужно показать Хисыну, что значит слово «бардак», чтобы он так легко им не разбрасывался. Уже в прихожей Сону роняет пару коробок, которые летят на стопку сваленных кроссовок у тумбы для обуви. На самой тумбе обуви нет — вся она на полу, перепутанная. В гостиной есть ярко жёлтый диван, устланный тканями и одеждой. Кухня, находившаяся в одной комнате вместе с гостиной, тоже хранит в себе его вещи: на обеденном столе — косметика; в холодильнике — маски для лица и сыворотки, а сами продукты — полуфабрикаты, спрятанные по настенным шкафам. И есть в этом что-то успокаивающее — что-то, что показывает настоящего Сону, а настоящий он, когда нервничает, швыряется вещами, обижаясь на них же и не желая убирать на место, будто бы они сами должны встать и убежать с глаз его долой. — Кинь на пол или на стул. А, там нет места. — Сону машет рукой, совершенно не заботясь о том, что «квартира — твоё лицо», и о том, что она, вообще-то, должна быть чистой и опрятной. Чушь это собачья. Его квартира будет такой, какой сам Сону посчитает нужным. — Есть зарядка? — Джейк поднимает севший телефон в руке, а Сону, попивая воду из бутылки, вертится вокруг, находя наконец нужный шнур на микроволновке. — Скажи мне кое-что. — Прихватив ещё и мороженое, Сону возвращается, плюхаясь на диван, прям сверху на вещи. — Чего. — Экран мигает, подключаясь к электричеству, появляется красная молния. — Ты влез в неприятности? Прости, конечно, но я не хочу помогать. Ты милый малый, но вряд ли те морды можно подкупить чем-то вроде этого. — Сону, потягивая мороженое через трубочку, внимательно разглядывает Джейка. Ему нужно участвовать в битве, где обычно занимаются чем-то вроде чтения мыслей и стопроцентной точности в выстраивании логических связей. Пятьдесят процентов от дохода — малоимущим семьям. Чем-то вроде этого. Он прав, Хисына невозможно подкупить. Может, Сону имеет ввиду мороженое, а может, — тело, но суть от этого не меняется. Рассвет заливает гостиную, блёстки от яркой ткани бросают блики на стены. — Кажется, будто бы всё в порядке, — отвечает Джейк и пожимает плечами, срывая тёмно-синюю обёртку. — Они тебе угрожают? Почему тот брюнет забрал тебя и почему за тебя заплатили и больше не упоминали, будто тебя там и не было никогда? — Сону, понижая голос, приближается, держась губами за трубочку. — Не делай такое лицо, пожалуйста, всё не так уж и плохо. — Откусив печенье, Джейк чувствует, как через секунду зубы обдаёт пронизывающим холодом. — В общих чертах, я пока на него работаю. Или с ним, не важно. — Ага, и вы спите, да? — Не веря ни капли, Сону подбирает ноги под себя, поглядывая на Джейка с очень очевидным сомнением. — А что? Сомневаешься? — Джейк копирует его позу, поднимая бровь. — Нет, не сомневаюсь, потому что этого даже быть не может. — Почему это? — уверенность Сону в собственных выводах раззадоривает интерес. — А вот почему. И он без предупреждения, уводя руку Джейка с мороженым от лица, впечатывается в его холодные губы. У Сону такие же. От низкой температуры они даже прилипают на секунду друг к другу, но потом Джейк резко приходит в себя, отталкивая его, особо не сопротивляющегося, за плечи. — Придурок. — Внутри поднимается что-то липкое и горькое, похожее на тошноту и отвращение. И это отвращение не к Сону направленно, а на него самого. — Не приходи туда больше, Джейк-и, — мягко, почти ласково просит Сону, отодвинувшись, чтобы Джейк смог выровнять дыхание. — Но почему ты можешь, — почти упрямо; всё ещё избегая прямого контакта в глаза, Джейк перебирает пальцами испачканную бумагу от подтаявшего мороженого. Откровенничать по утрам он не привык — и днём, и вечером. Вообще никогда. Но сейчас мозг будто бы в дрёме находится: спроси, что хочешь, и получишь ответ, возможно, связный и конкретный, но, наверное, больше глупо-лунатический. — Не знаю, что у тебя там случилось, но не рассказывай. Не хочу привязываться к тебе ещё больше, но ты не сможешь сломать себя настолько, чтобы потом выжить. Ты тот, кто вдоль, а не поперёк, понимаешь? Понимает, хмыкнув. Только, если Сону… неужели, он давно мёртв, а всё, что светится в нём, — это призрачная пыль феи, вселившейся по ошибке? — Один человек слишком сильно привязался к люстре и умер, — усмехнувшись так, что появляются ямочки, Сону поднимается с дивана за новым мороженным, пакетик в его руках теперь пуст. — Не думай слишком много, появятся морщинки на красивом личике, а сыворотки дорого стоят, но так уж и быть, я с тобой поделюсь. В гостиной нет люстры. Джейк думает об этом, когда солнце, уже жаркое, летнее, но всё ещё утреннее, начинает греть через большие окна. Сону, идя за мороженым, теряется где-то по пути. Снова пьёт воду, ищет что-то в тумбочках, уходит в ванную — застревает там на сорок минут, а потом возвращается с повязкой на голове. Его кожа приятно блестит влагой, сам он передвигается по комнатам, зная, что не один, но в комфортной тишине. Джейку хорошо. Через три часа нужно тащиться в школу и поискать ещё парочку справочников по английскому — сдать выше шестидесяти баллов пока никак не удавалось. Там, в светлом будущем Джейка, его оценки никому не нужны, как и он сам, но в настоящем ему хочется стараться хотя бы ради этого. — Дай мне свой номер, а то знаешь ли, от твоей выходки у меня чуть инфаркт жопы не случился. — Сону записывает цифры, делает вызов, потом отбрасывает телефон в пушистом чехле куда-то в стопку вещей на стуле. — Ладно, я пойду. В школу скоро. — Школу? — Сону, хмурясь, отдаёт зелёную толстовку Джейка обратно. Джейк почти ждёт знакомым голосом: «О, так ты школьник?», но получает совсем другое. — Тогда тебе нужно было поспать, ничего же не поймёшь своей бестолковкой. Хочешь, соберу тебе ланч-бокс? Хотя у меня только вода и салат… Ладно, жди! Сону быстро перемещается на кухню, сбрасывая футболку со стойки с чашками на пол. Джейк снимает телефон с зарядки, включает и проверяет расписание. Первый урок вполне можно пропустить. И не потому, что не хочет уходить, а потому что Сону слишком увлечённо складывает в мятный бокс вымытые фрукты и какое-то печенье. Возможно, ему просто жизненно необходимо девать самого себя куда-то, дарить ещё кому-то, возможно, он со всеми такой; возможно, Джейк слишком загоняется. Но ждёт, просчитывая маршрут до дома и школы так, чтобы успеть вовремя. Входную дверь царапают ключом, а потом низкий голос доносится из прихожей: — Ты дома? — Да! — не оборачиваясь, Сону отвечает и наливает в специальное отверстие тягучую нутеллу. — Это мой парень, он скоро свалит. Джейк встречается взглядом с высоким — нет, гигантским парнем, причём красивым и довольно молодым. Странный у Сону вкус, ну да ладно. А потом слово «парень» порождает в Джейке всё больше и больше вопросов. — Это Джейк. Джейк, это Ники, — поясняет Сону обоим, когда они сталкиваются взглядами. Ники, если честно, не выглядит заинтересованным ни в Джейке, ни в Сону. Коротко кивнув, он идёт к журнальному столику, сбрасывает вещи на пол. — Не видел мой шнур? Колонка в зале сломалась, я как раз два брал на случай чего. — Он роется уже под столом. Чёрные волосы спадают на глаза, он небрежно смахивает их рукой. — Сюда ты точно не приносил шнур. Может, квартиры перепутал. — Сону странно на него смотрит, отшвыривая грязную ложку в раковину. Кажется, Джейку очень срочно пора уходить. — Не начинай. Тысячу раз объяснял, я ему просто куртку дал. — Подарил, — уточняет Сону, присаживаясь, чтобы найти крышку для бокса в нижних шкафчиках. — Ну подарил, какая разница, куртка-то моя?! — спрашивая больше себя, чем кого-либо ещё, Ники перебирается на диван. — Вот именно, что твоя. Нехрен мне было ныть, что ты её очень хотел, мол, ограниченный выпуск, самая крутая коллекция, такое только у меня и Джей Пака, сплю и вижу… — Сону бы мог часами продолжать, если бы его строго и грубо не отдёрнули. — Серьёзно, достал уже! Сдались мне твои подарки, если у тебя после них истерики начинаются. Предпочитаю утро проводить в тишине. После хлопка двери, выпустившей на волю Ники, такой же хлопок — может, даже громче — слышит Джейк, когда Сону захлопывает бокс неподходящей крышкой. Но даже крышка решает не спорить, покорно всунувшись в невпихуемое. Джейк уже давно запутался. К счастью, он был не частым свидетелем семейных разборок и кухонных истерик. Сейчас у него до сих пор колотится сердце, а сам он послушно сидит на стуле. — Вот же малолетка невменяемая! — как можно спокойнее выдохнув, Сону протягивает коробочку Джейку, но в последний момент передумывает, хмурясь и заглядывая в глаза с просьбой. — Давай, фильм посмотрим? Или поедим? Что хочешь? Выбирай. Или лучше поспать? А, у тебя школа. Ладно, могу я тогда провести тебя? Выберешь ты наконец или нет? Джейк, быстрее, иначе я сейчас все зеркала побью в его всратой танцевальной студии! Тоже мне, вундеркинд! — Пошли, до школы далеко. Джейк, прихватив со стола бокс, пихает его в толстовку, скручивая в непонятный узел. Сону же суетится и бросает в сумку какие-то вещи. Шагая по уже людной улице, Джейк поглядывает на дёрганые движения парня совсем рядом и не знает, что делать. Его не успокаивали — он не успокаивал. Разве может только провести ладонью по спине, как сделал это Хисын тогда, но поможет ли это Сону? — Ты не подумай, он нормальный, — усевшись на заднее сидение подошедшего автобуса, Сону криво улыбается. — Я и не думал, — Джейк поджимает губы. Сону глядит в окно, вдруг начав тихо посмеиваться. — Что такое? — Странно, давно я по утрам не ездил на автобусе. Такое чувство, будто вот-вот войду в класс и всё будет как раньше. — В автобусе душно, а на запотевшем стекле Сону рисует сердечко. — Только не говори, что тебе нравилось ходить в школу. — Джейк прижимает прохладный контейнер к животу. Приходится говорить шёпотом. На них недовольно пялится молодая женщина в деловом костюме. — Нравилось, там я познакомился с Ники. Мы мечтали открыть студию и всякое такое. Студия в итоге есть, не наша, но его. Можно сказать, жизнь удалась. — Прислонившись макушкой к стеклу, Сону замечает недовольный взгляд женщины. — Вам что-то нужно? — Простите? — женщина наигранно удивляется, вздернув острый нос. — Вы пялитесь, — поясняет Сону; Джейк прикусывает губу, чтобы не выдать улыбку. — Просто пытаюсь определить уровень вашей социальной образованности, молодой человек. — Она тычет наманикюренным пальцем на табличку «уступайте беременным, пожилым, инвалидам и пассажирам с детьми». — И какой Ваш вариант? — не понимая, Сону окидывает её внимательным взглядом. — Инвалид? — Прошу прощения! — Не стоит, — Сону лишь фыркает. Джейк, прикусив губу, тянет того за руку и жмёт на кнопку. Водитель тормозит у остановки. — Нахал! — слышится в спину. — Я работал в поте лица всю ночь, кто ещё тут нахал! И вообще, я ребёнка в школу веду! Женщина безмолвно шевелит губами, явно не мелочась в подборе выражений; автобус отдаляет её ошарашенное лицо. Джейк, закинув голову высоко, выпускает из лёгких душивший выдох. — Ты всегда со всеми припираешься? — Сону с улыбкой его рассматривает, пожимая плечами. — Нет, только чтобы настроение поднять. — Закатив глаза, Джейк двигается вперёд. Похоже, придётся взять пару листов в библиотеке, там же и ручку: до дома он уж не успеет. — Пришли. — Свернув к высокому белому зданию, Сону разглядывает распахнутые ворота. Джейку так же влетит и за отсутствие формы, но первый раз, что ли. — Учись хорошо, Джейк-и. — Потрепав по волосам с наигранным родительским голосом, Сону отступает, замечая косые взгляды в сторону Джейка, и посылает им такие же. — Увидимся. — Сону кивает, после оборачивается и, достав из сумки телефон с наушниками, плетётся неспешно обратно. Переступив порог школы и услышав вибрацию, Джейк думает, что это Сону. Ну или какой-то очередной социальный опрос. Но на экране высвечивается требовательное «Хисын». — Да? — Доброе утро, не разбудил? — Джейк успел забыть его голос. Слишком ровный. — Я в школе. — Тогда я быстро. Приходи сегодня вечером по адресу, скину в смс. Подойдёт обычная рубашка и брюки, если что, можешь найти что-то в шкафу наверху. Ладно? — Да. — Отлично. Тогда до встречи. После короткого пикающего звука Джейк отводит телефон от уха, всматриваясь в цифровую версию его имени. Вот оно — любопытство. Оно удивлённо просыпается, внюхиваясь тонким носиком. Интерес от скуки царапает стенки черепной коробки, страх забивается в угол и уходит в спячку, уступая крохотному раздражению в обнимку с настороженностью. Сосредоточенно выводя формулы, Джейк старается отогнать образ Хисына куда подальше, но тот лишь хмыкает и усаживается поудобнее, грациозно закинув ногу на ногу. Про то, что он не спал нормально вторые сутки, благополучно забывает. Сегодня его голодное любопытство наестся сполна.
