6\
5 августа 2022 г., 13:51
Выходные Джейк проводит за подготовкой к ещё одному пробному экзамену, который состоится в понедельник. Эта подготовка — одна из самых странных подготовок, потому что ни о чём думать, кроме неё, ему не нужно. В коем-то веке даже на улицу Джейка приходят трубадуры и тихо заводят свою успокаивающую мелодию.
В квартире Хисына Джейк по-прежнему без надобности не появляется. Во всяком случае физически, потому что мыслями он всё ещё там — на широкой кровати, у его, лично его картины.
Странные чувства, появившиеся после знакомства с полотном, не забываются. Наоборот, с каждым днём только набирают обороты. Он оставляет её там, чтобы она была в безопасности, потому что, если с картиной тут что-то случится, он, скорее всего, даже разозлится, чего не помнит за собой ещё с начальной школы.
Однажды он дерётся с девочкой. Да, позорно, но она говорит что-то настолько отвратительное и опасное, что память Джейка решает даже не запоминать её слов — только лицо, искорёженное отвращением.
— Ты нашёл новое место? — мать начинает возвращаться домой всё раньше. То есть, ближе к семи утра, когда сам Джейк из этого самого дома выходит.
— Нет.
И не врёт же. Его сотрудничество с Хисыном вряд ли можно назвать новым местом. Он, в конце концов, человек, а не забитая точка на дороге.
— Определись уже.
Захлопнув за собой дверь, но забыв один каблук снаружи, мать скрывается в коробке, уходя на заслуженный покой после ночной работы.
Наверное, та, что изредка приводит её домой, интересуется — матери незачем. Ей не интересно. По словам Сону, в баре о нём даже забывают. Не без помощи денег, конечно.
«Сону»
Сону: Давай поедим завтра мороженого? Пишет он перед экзаменом. Джейк подумывает переименовать его контакт в телефоне на клубничное суфле — уж больно он его любит. Печатает ответ только тогда, когда выходит после теста, однако не успевает нажать «самолётик» в углу экрана, который бы отправил сообщение Сону, как начинает звонить телефон. — Доброе утро. — Голос Хисына на тон выше. Кажется, он бежал или всё ещё бежит. — Привет. — Скажи, пожалуйста, что ты свободен. — Джейк косится на телефон, контакты подменились, что ли? — Что случилось? — Я вчера забыл очень важный доклад на столике. Ноутбук забрал, а флешку нет. Если у тебя есть время, можешь в течение часа или двух, привезти её в Национальный университет? Вообще-то, у Джейка ещё два урока: физкультура и биология, но когда что-то касается Хисына, у него вроде как нет права выбора. Хотя все эти формулировки «свободен ли», «мог бы» заставляют верить в то, что этот выбор всё-таки есть. Благо, Джейк быстро вспоминает о его воспитании и больше к этой теме не возвращается. — Хорошо, оставить на пропуске? — Спасибо большое! Да, верно, оставь там, но набери, когда подъедешь. Ещё раз спасибо, Джейк. От школы до квартиры — сорок минут, а от квартиры до университета Хисына — двадцать пять. Время рассчитывает верно — с учётом автобусов, делавших меньше всего кругов, так что он уже шагает к огромному зданию по обочине прилегающего парка. Хисына набирает, остаётся отдать флешку. Университетская жизнь кипит даже на таком расстоянии. Его обгоняют слишком быстрым шагом или даже бегом десятки студентов. Мимо него проезжают машины, сигналят отчаянно бегущим вперёд — те с огромным вздохом облегчения забираются в машину. Скорее всего, они не опоздают. Джейк старается не глазеть слишком сильно, старается не обращать внимание на жалобное и ноющее чувство — ему такое же никогда не светит. Разве что повременить и заработать за пару лет два с половиной миллиона, оплачивая ими первый семестр. А дальше — академ и снова работа на пару лет. — Джейк! — Джейк поднимает голову. Хисын быстрым шагом спускается с ведущей вверх дорожки, размахивая ладонью. Белая рубашка, широкая, с огромными рукавами, на контрасте с голубым чистым небом невольно наводит на ассоциации: с неба сбежало облачко и теперь гуляет по земле. Это облачко даже сумело поступить в Сеульский. С этим облачком Джейк знаком. — Держи, — говорит Джейк с мало уловимой улыбкой и протягивает флешку, когда облачко-Хисын наконец приближается. Что такого, если он улыбнулся? Все люди улыбаются, а видели бы они Хисына этим утром — улыбались бы ещё чаще. — В форме ты выглядишь крошечным, — сжав флешку в ладони, Хисын, поправив растрепавшиеся волосы, разглядывает Джейка. — Ну, — Джейк пожимает плечами, не находя ответ. Сказать, что он нет? Или что? В таких случаях лучше просто молчать, если ответ прозвучит глупо. — Ой, перышко. Пальцы Хисына быстро и мягко, будто он их в воду опускает, а не за капюшон серой кофты Джейка, прячутся в прядках волос. Копошатся чуть выше уха, после всё же его касаются, предоставив в качестве доказательства то самое перышко. Джейк, прочистив горло, забирает из рук Хисына улику, сразу же пряча в карман. Всё равно его. — Я пойду. — Ладно, — Хисын, натянуто улыбнувшись, отступает на шаг. Смотрит на спину отдаляющегося парня, снова его зовя: — Джейк, если ты… — Что? — Джейку приходится обернуться, чтобы хорошо расслышать притихший голос. — Если свободен вечером, приходи. Ты же готовишься к экзаменам? Ты должен, Джейк. Так как я готовлюсь тоже, мы могли бы это делать вместе. Возможно, я что-то ещё помню со школьной программы. Хисын после дипломатичной тирады улыбается, уговаривая его будто бы подписать очень выгодный контракт, но секундную заминку перед этим Джейк замечает очень хорошо. Вообще-то, это не так уж и бесполезно. У Джейка есть несколько вопросов, касающихся английского и пары формул по алгебре. Если Хисын ещё в силах освежить что-то из этого в памяти, то почему нет? В конце концов, он сам предлагает. Да и картину вдруг хочется проведать. Садясь в автобус, Джейк замечает, что на телефон приходит уведомление:«Баланс вашей карты пополнен на 100.000 вон»
На секунду он теряется. Разве это не просто просьба? Хисын и за такие мелочи будет платить? Или… он привык платить за такие мелочи? Или Хисын таким образом проводит между ними жирную черту, не подпускающую никого на сторону друг друга? Но тогда зачем ему звать его готовиться к экзаменам? Или он тоже заплатит после подготовки? Какова бы ни была причина, Джейку следует смириться с ней. Наверное. Возвращаясь домой самым длинным путём и слушая недавно попавший в рекомендации Ютуба подкаст об искусстве, Джейк собирает сборники в рюкзак, нужные конспекты и на всякий случай не переодевает форму. Если засидятся долго, придётся остаться на ночь, а ещё одну объяснительную его характеристика просто не вынесет. Подкаст оказывается на удивление интересным — даже слишком. По большей части то, что обсуждают доктор философских наук и искусствовед из Национального университета, Джейк уже так или иначе где-то слышал или знал. Но они рассказывают о произведениях искусства не так сухо и по фактам, переключаясь с образов на восприятие этих образов. Джейк уверен: знание это ему почти бесполезно, и по-хорошему ему бы переключить и вернуться к школьной программе. Но Джейк находит уловку — он чуть-чуть отвлекается от зубрёжки, давая мозгу глотнуть свежего воздуха перед следующим забегом. Окончание двухчасового подкаста застаёт у парадной — Джейк игнорирует соблазн включить вторую часть о конкретных картинах. Окна квартиры расположены с внутренней части здания. Определить с фасадной части, есть ли кто дома, невозможно. Открыв дверь, Джейк на секунду замирает, увидев непривычно светлую гостиную вдали коридора, но быстро вспоминает, зачем он тут. — Пришёл? — Хисын сидит за барным столом, на котором ровно разложены тетради, стопки листов в идеальной симметрии, даже ручка лежит напротив ноутбука идеально ровно. — Да. Я сяду? — Хисын в молочном кардигане, накинутом поверх белой футболки, немного убирает свои принадлежности, освобождая место для Джейка. — Будешь чай? Или кофе? — на краю стола Джейк замечает прозрачный кувшин травяного чая, стакан кофе и даже печенье. Хисын, следя за ним через тонкие очки, поясняет: — Взял понемногу. Не знаю, что ты предпочитаешь. — Ты… — Хисын удивленно поднимает брови, ожидая продолжения, но Джейк, вздохнув, передумывает. Разбираться, что там на самом деле думает Хисын и почему ведёт себя, как идиот, нет сил и желания. — Давно сидишь? — С шести. — Джейк забирается на стул, ставит рюкзак на колени, вытаскивая нужные тетради и книги. — Чай или кофе? — Чай. Хисын, кивнув, подходит к столешнице, берёт у раковины прозрачную чашку и наливает дымящуюся светло-зелёную жидкость, а после ставит рядом с тетрадью Джейка. На некоторое время они замолкают. Джейк всё ещё раскладывается, проверяя, не забыл ли чего, Хисын же возвращается к ноутбуку, поправляя изредка очки указательным пальцем. В них он кажется взрослее и спокойнее. Хотя, казалось бы, куда ещё спокойнее? Эмоции в нём вообще заложены природой? Пройдя пару вопросов, не отличающихся особой сложностью, Джейк решает выискать те, которые вовсе не понимает и попросить Хисына помочь. Его чашка быстро пустеет, но Хисын незаметно заполняет её снова. — Можно спросить? — молчание незаметное, потому что оба заняты своим, но, когда Джейк всё же решается спросить, приходится подбирать слова — прерывать тишину совсем не хочется. Хисын выглядит сосредоточенным — даже серьёзным. Изредка щёлкает мышка, изредка он потирает шею ладонью, прикрывая на пару секунд глаза. — Конечно, — он снимает очки, надавливая подушечками пальцев на глаза. — Почему ты отправил мне деньги? Джейк понимает, что именно он спросил, слишком поздно — так же, как и Хисын, — удивлённо округляя глаза. Вообще-то, он хочет узнать об одном глаголе и его формах, но что-то идёт не так. И, наверное, к лучшему, потому что Джейк замечает возле себя наполненную чашку чая, пододвинутое печенье и даже приготовленный кардиган на соседнем стуле. Потому что Хисын включает кондиционер — в квартире становится довольно прохладно. Всё это, конечно же, можно списать на банальную воспитанность, но к чёрту её. Хисын точно не тот, кто продолжает жить по каким-то там правилам в обществе, когда рядом нет пышных дам и их пузатых мужей. — В смысле? — непонимающе спрашивает, хмурясь. — Сегодня. Когда флешку привёз. Первый раз было наперёд, за выставку. Второй, значит, за флешку? — Хисын намеревается ответить что-то сразу, но быстро сжимает губы, передумав. Теперь он серьёзно смотрит на Джейка, то ли подбирая слова, то ли правильно формулируя мысль. — Потому, что мне просто так от тебя ничего не нужно, — наконец отвечает, понижая голос и хватаясь за тонкую ручку такими же тонкими пальцами. — И мне тоже. Давай договоримся. Я могу помочь тебе просто так, потому что ты делаешь для меня гораздо больше. Вернее, не для меня. Знаю, мы не в тех отношениях, чтобы помогать просто так, но, пожалуйста, не плати мне за такие мелочи. — Почему? — Хисын действительно не понимает или прикидывается? Что ж, Джейку не трудно объяснить. — Потому что то, что делаешь ты, а ты мне платишь, и то, что делаю я — не находится на одной параллели. Пока ещё непонятно, чем я всё-таки занимаюсь в твоей жизни, но всё же это непропорционально. Цена-качество? Цена ожидания? Слышал о таком? Проще говоря, мне не сложно привезти флешку, если тебе это нужно. Кивнув для убедительности, Джейк возвращается к конспектам. К чёрту сложные вопросы, сам разберётся. — Джейк? — через некоторое время зовёт Хисын. Ему требуется достаточное количество времени, чтобы заговорить. — Что? — отвечает не поднимая головы. — Я… — в дверь звонят, перебивая Хисына на полуслове. — Я проверю. Хисын уходит, а Джейк ни о чём не жалеет. Наверное. Нет, не жалеет: ему нужно было это сказать. Неприятное чувство гложет весь день — сейчас, наконец, отпускает. Наверное, стоило изначально чётче обозначить границы. Если Хисын собрался платить за каждый пройденный шаг с ним, то вот так вот сидеть вместе и пить чай, болтая ногами под высоким столом, — полный абсурд. Поэтому Хисыну нужно выбрать только лишь одну сторону. Он умный мальчик, справится. О себе Джейк почему-то не думает. Какую бы сторону предпочёл выбрать сам? Ту, в которой они сближаются, или ту, в которой нет? Хисын довольно долго не возвращается, хотя входная дверь всё ещё открыта, Джейк не слышит повторного хлопка. И только подумав об этом, слышит, что из прихожей доносится странное копошение: — Ты упал, что ли? Одно из двух: либо Хисын шлёпнулся на пол, либо что-то такое же тяжёлое. Ответа по-прежнему нет, но доносящиеся оттуда звуки на пару секунд затихают, а после вполне чётко незнакомый голос почти приказывает: — Пусти. — Уйди, — в тон ему (может, даже жёстче) отвечает Хисын. Что там вообще, мать его, происходит? Джейк не долго гадает, потому что в гостиную врывается высокий парень. Сканирует глазами комнату, пока не натыкается на удивлённого Джейка, и только после того, как оглядывает его с ног до головы, ехидно улыбается, протягивая низким голосом с явным акцентом: — Так вот значит, какой ты. — Кей, я же ясно дал понять, — Хисын устало трёт переносицу, приподняв очки, но голос у него по-прежнему строгий. — А вот я ещё не понял, что из себя представляет твоя новая пассия. Дай нам минутку, ладно? — Кей меняет улыбки, как бармен бутылки, — молниеносно: с ехидной на притворно-ласковую. Чёрные волосы падают на глаза, ему приходится дёргано зачёсывать их назад. Джейк переводит взгляд на Хисына, молча спрашивая, что ему делать, но тот слишком сосредоточен испепелением фигуры непрошеного гостя в тонкой кожанке и байкерских перчатках, чтобы обращать внимание ещё на кого-то. — Давай выйдем. — Нет. И Кей делает уверенный шаг к Джейку, останавливается вплотную, всматриваясь в лицо с ещё большей внимательностью. Наверное, парень рассчитывает, что вот это его показушное поведение сможет Джейка запугать или обидеть? Что ж, удачи ему. — Оставь его в покое, по-хорошему прошу. — Хисын практически вклинивается между ними, перегородив Кею обзор своей грудью. Тот, недолго думая, обходит его стороной, хватая за руку Джейка так сильно, что возможно будет синяк — Джейк бы точно упал со стула, не ожидав таких резких действий, если бы не Хисын. Он, накрыв ладонь Кея своей, легко её разжимает. Самого же Джейка за плечи разворачивает к себе, позволяя уткнуться в ворот футболки. Всё происходит так быстро, что Джейк не успевает убрать руки со спины Хисына, осознавая, что цепляется за него, только сейчас. — Через минуту я вызываю полицию. — Грудь Хисына ровно вздымается, но голос вполне отчётливо предупреждает об угрозе. — И что скажешь? Что не хочешь знакомить меня со своим новым парнем? Будет забавно, вызывай, — голос Кея отдаляется, по-видимому, он гуляет по гостиной, но Джейк не может знать наверняка, так как Хисын всё ещё прижимает его одной рукой за голову к груди, а второй — за плечи, поглаживая. Джейк делает безуспешную попытку выбраться, но Хисын держит лишь крепче. — Ты мне никто, чтобы знакомить его с тобой. — Никто? О, это я хорошо знаю. Только ты уверен, что я для тебя вообще ничего не значу? Почему тогда злишься, а, Хисын-а? В словах парня есть здравое зерно. Видимо, они были близки когда-то давно, а сейчас Хисын не хочет иметь с ним ничего общего. Но на самом ли деле он не хочет? Его грудь после этих слов начинает чаще вздыматься, а ладонь, цепляющаяся за волосы Джейка, причиняет лёгкую боль. Джейк определённо точно не должен быть тут. Им бы поговорить без него, высказать всё то, что при постороннем не решится никто, но Хисын… не хочет? Боится? Паникует? Джейк не видит его, но может понять. С разговорами лезть не хочется и попросту незачем, поэтому он поднимает опустившиеся руки, хватаясь ими за кофту Хисына на спине так, чтобы он смог его почувствовать. Поглаживая приятную ткань монотонными движениями, Джейк ощущает, как постепенно расслабляются его плечи, как дыхание выравнивается, а пальцы перестают так больно цепляться за него. — Мои чувства так же, как и моя жизнь, не должны тебя больше волновать. Ты сделал свой выбор, теперь не смей появляться рядом. Если закончились деньги, позвони моей матери, уверен, она тебе поможет. Или как вы там это между собой называете? Хисыну притворно легко даются слова — не хочет он этого говорить, тем более при Джейке. Но приходится, что заставляет Кея наконец-то заткнуться и подняться с дивана. — Сказал бы ты хоть раз, что чувствуешь по-настоящему, имел бы возможность злиться. А так один-один, понял? Когда Кей проходит в коридор, Хисын разжимает руки, выпуская из тисков. — Извини. Подожди здесь, ладно? — Джейк кивает, а Хисын, напоследок сжав его плечи, уходит следом за потерявшим ко всему интерес Кеем. Джейк смотрит им вслед, всё ещё ощущая кожей раздражение Хисына. Хотелось бы ему не присутствовать здесь и сейчас, хотелось бы не слышать подробностей чужой личной жизни, хотелось бы помочь как-то более ощутимо, нежели просто похлопать утешающе по плечу. Ведь, если приглядеться, Хисын — неплохой человек. Да, они из разных миров, из разных галактик, если уж на то пошло, но, встречаясь на одной территории, Джейк чувствует себя в безопасности. Его тело чувствует себя в безопасности и совершенно не сопротивляется. Поднявшись наверх, он усаживается на кровать и поджимает ноги. Звёзды сегодня плохо видно из-за тумана. Всматриваясь в густую дымку, Джейк видит лишь самого себя. Картина, расположенная на полу — так же лицом к звёздам, — тоже их не видит. Хисын не возвращается довольно долго. Джейк успевает задремать. Когда входная дверь хлопает, он садится на кровати, потирая лицо. Хисын не спешит и подниматься или звать его. Хлопает дверь ванной. Пробыв там минут около десяти, Хисын гремит посудой. А решившись подняться наверх, он искренне удивляется, когда видит на кровати Джейка. Видать, слишком сильно уходит в себя, чтобы воспринимать происходящее. — Извини за случившееся. Кей, он… — Хисын решает, нужно ли знать, кто этот Кей или нет, всё же выбирая последний вариант. — Ладно, я пойду. Отдохни. — Нет, я пойду. — Джейк понимает, что должен оставить его одного. Нужно было уйти сразу же. На что он рассчитывал вообще? На разговор по душам? Забавно. — Останься, — то ли просит, то ли просто говорит. Но Джейк тормозит, уже успевши спуститься на пару-тройку ступеней. — Если тебе не комфортно, я поеду в общежитие. У него ещё и комната в общежитии есть. Просто прелесть. Вздохнув, Джейк продолжает спускаться, отвечая: — Мне нормально. Просто давай ляжем спать и сделаем вид, что ничего, кроме зубрёжки и конспектов, тут не было. Хисын молча соглашается. Передвигаются по квартире они, как персонажи в Симс: пропускают друг друга, стараясь не пересекаться, чтобы не услышать этот дурацкий выдуманный язык. Где спать ложиться — решают тоже быстро и без особых пререканий. После душа Джейк поднимается наверх, чтобы забрать оставленный на кровати телефон. Хисын уже сидит на расправленной половине в шёлковой пижаме тёмно-синего цвета. — Если хочешь, я пойду на диван. — Всё нормально. Лежат так же — неправильно, ровно, ручки по швам. Свет от ламп по углам комнаты переливается на потолке яркими кляксами. Джейк замечает их только сейчас. Хисын, пролежав так некоторое время, поворачивается спиной, засунув руку под подушку. Джейк тоже поворачивается на бок, только лицом к нему. Мысли о деньгах, о Кее, о том, какое он принял решение, что заставило Хисына хвататься за Джейка почти в панике, о чём они говорили там на улице. У Джейка вопросов много, а ответов — ни единого. Утром Хисына уже нет. Вторая половина постели оказывается холодной, когда Джейк просыпается. Джейк медленно собирается в школу, понимая: отсюда можно было совершенно не спешить; проверяет телефон, листает расписание, смахивает уведомления из группового чата, решая выйти оттуда сразу же после последнего экзамена. Шнуруя кроссовки, замечает, что на телефон приходит новое смс. Это либо Сону, либо мобильный оператор, либо Хисын. У Джейка привычка сразу же проверять сообщения. Ну, либо банк, карту которого Джейк привязал к мобильному приложению.«Баланс вашей карты пополнен на 100.000 вон»
Что ж, ладно. Если Хисын так решил, тогда Джейк будет тщательнее обдумывать то, что может ему дать, и то, что может взять. С сегодняшнего дня граница между ними должна быть чёткой.
