весь в твоих поцелуях

В финале, в котором решается кто представит фигуристов на национальных соревнованиях из Кореи, происходящее несколько затягивается. Хотя бы потому, что выступление каждого участника занимает около тринадцати минут с учетом подсчета баллов и еще после пять минут чистка льда. По результатам жеребьевки Сонхун снова выступает последним и к десяти вечера накопленная усталость и ожидание дает о себе знать сонливостью. — Просыпайся. Джун Хван. — Хисын легонько дергает плечом, на котором разложился Джейк и так как шансы уснуть у него были примерно сто из ста, попросил разбудить на выступлении этого парня. Он запомнился с прошлого раза, а так как программа была новой посмотреть ее все-таки хотелось. Парень выезжает на лед со взлохмаченными волосами. Казалось, они никогда и никого не слушаются, поэтому, в отличие от приталенного черного костюма с сетчатой тканью на спине на голове всегда что-то пушистое и не такое эстетичное. Когда он становится в позу, руки начинают двигаться первыми вместе со звуками скрипки. В этот раз его аккомпанемент более громкий, более подвижный и динамичный. Все отведенное время он двигается, извивается и танцует. Чисто и точно, что в принципе удовлетворяет Джейка и его любопытство. — Он с каждым годом все лучше, — подперев щеку ладонью, Чонсон смотрит на кланяющегося Джун Хвана без особого интереса. О предвзятости эти двое явно предпочитают не беспокоиться. — Слышал, он сменил тренера. — Джейк возвращается на плечо Хисына кутаясь в его куртку, Сонхуна ждать еще минут десять. — Жаль, что Сону не с нами, но мы не в каменном веке, а значит, — а значит он заболел и Джейк просидел с ним двое суток меняя компрессы, подогревая молоко и покупные супы. В детстве он оказывается часто болел, даже простуда просто так не проходила. Пока мама ему кашу с морскими ушками не скармливала и какую-то там молитву три раза не читала. Джейк, конечно, на все был готов, но не на молитвы. Вот купить резиновые сапоги, чтобы он не мочил ноги из-за плохого настроения – пожалуйста. Утром ему было получше, но все равно тащиться на лед, перепад температур, в общем, недолго споря, Джейк убедил остаться Сону дома. — Ты как? — перекатившись с плеча на сидение, Джейк утыкается в телефон Чонсона, где по видео звонку видно Сону в горе подушек и одеял. — Веселитесь там, да? Рад за вас, но не от всего сердца. — Выглядит он не так плохо, но щеки все еще розовые, будто окрашенные пигментом с волос. — Выпил таблетки? — Да. — А чай? — Да, мамочка. Чонсон смеется, потрепав Джейка по волосам, Сону улыбается и зачем-то подмигивает. Ответ на вопрос «чем вы занимались тогда?» остался открытым, потому что на встречный «а вы?» Джейк не нашелся с ответом, на том и остановились. — Начинается, будешь смотреть? Я подержу. — Конечно! Вдруг Сонун свалится, я не пропущу. — Чонсон поворачивает телефон, пытаясь разместить его в комфортной видимости, да и сам умоститься между камерами, мониторами и экранами, коих в их секции очень много. — Может сказать им что по спортивному на третьем канале прямая трансляция? — хмыкнув, Хисын берет руку Джейка в свою, переплетая пальцы. — Не, не надо. Джейк не от вредности, совсем нет. Сонхун, тот самый который не Сонхун, который снова перевоплотился в кого-то легкого романтичного и нежного, выезжает на лед. В отличии от резких скрипок, похожих на изогнутые удары током Джун Хвана, он катается под клавишную композицию фортепиано, баллада номер 1 в миноре. Спасибо Хисыну, потому что шазам не справился с задачей. У каждого из них определённо был огромный багаж навыков, связки и прыжки не повторяли друг за другом, только в Джун Хване все еще была юношеская угловатость и желание догнать, гордо вскинуть голову и обогнать, а в Сонхуне этого Джейк на льду во всяком случае еще ни разу не заметил. Тут он просто застывает в воздухе, игнорируя законы гравитации, тут он утончённый, хрупкий и совсем не острый. Удивились бы, наверное, его фанаты, пробыв с ним больше, чем 13 минут прокатной программы и не в естественной для него среде. Ожидаемо, Сонхун набирает больше всех баллов, обгоняя Джун Хвана. Кстати, о нем. Джейк видел его у корта, когда Сонхун катал программу. Его лицо из-за того, что было довольно далеко, плохо читалось, но все же Джейк разглядел крошки раздражения, смирения и восхищения. — Наш малыш! — Чонсон бросает на лед букет ромашек, цветы смешиваются в груде мягких игрушек, венков и прочей растительности, которую охапкой, в мусорном пакете, выбросят и глазом не моргнув. Джейк так и не купил себе цветов, обещанных на выпускной. — Сону, ты в порядке? Мы можем приехать? Дельце есть. Ответа Джейк не слышит. Они толкаются в узком проходе, стараясь не пасть глупо и нелепо под сотней ног. Почему-то о сохранности собственного тела пекутся только Джейк и Хисын, а вот Чонсон, растеряв с годами инстинкт самосохранения, болтает по телефону, лавирует между людьми, смеется и доживает до выхода только благодаря тянущим его за рукава куртки Джейку и Хисыну. — Жди! Я закажу тебе покушать на всех, заберешь? — по обрывкам диалога-монолога Джейк понял, что они снова едут к ним домой. То есть, это не плохо наверное… никакого дискомфорта они не доставляют, кроме очевидного: все они связаны не дружбой, а чем-то другим. Враньем, наверное. — Надеюсь, только еда? Никакого алкоголя? Я не хочу развозить вас по домам. — Хисын крепко держит за руку и в такой толкучке это скорее необходимость нежели желание посветиться перед репортерами. В этот раз они не старались зажаться где-то на максимально видном месте, но максимально естественно. Все же, был финал. Парни нервничали не меньше Сонхуна и, наверное поэтому, ограничились сплетенными руками, одной курткой на двоих и жестами доброй воли со стороны Хисына: поправить волосы, подышать тепло-горячо на кончики посиневших пальцев, уложить голову Джейка себе на плечо, пока Джейк, засыпая, чуть не нырнул носом вперед. — Ну, как пойдет. Вообще, нам нужно спланировать путешествие, нас же теперь больше. — Чонсон навалившись им на спины, тем самым прикрывает вид на их ладони. Ну какой молодец, ну. — Это слегка… — открывая дверь в комнату отдыха Сонхуна, Хисын пропускает сначала Чонсона, потом Джейка, а когда входит сам, оставляя шум за дверью, встретившись взглядом с высокой женщиной, с которой Джейк уже знаком, замирает. В комнате сразу же повисает громкая тишина и даже Сонхун, которому нужно идти на интервью послушно сидит на лавочке, бросая на парней виноватые взгляды. Ну да, мог бы и предупредить, Сонун . — Добрый вечер. — Она натягивает улыбку, но читается совсем другое. С такой улыбкой обычно психопаты свой пожизненный срок встречают. Ну или кое-кто пересмотрел документалок про серийников. Хисын отмирает, когда Джейк дергает его за руку. Коротко прокашлявшись, он легко кланяется. — Добрый. Приехала Сонхуна поздравить? Что-то выглядит он запуганным, — Хисын улыбнувшись, проводит большим пальцем по костяшкам Джейка, от ее взгляда совершенно это не ускользает, даже наоборот, притягивает магнитом и рука Джейка вот-вот воспламенится. — Поздравляю, Сонхуна. Ты умница и гордость не только родителей, но и страны. — Сонхун кивает, поглядывая на дверь, но не решаясь выйти. У этой женщины что нож в кармане брюк? Автомат? Танк? Чего ее все так боятся? И как там ее зовут? Джейк не может вспомнить, да и на кой черт оно ему тоже вопрос. — Хотите кофе? Тут неплохая кофе машина, мой отец подарил, так что… — Спасибо, откажусь. — Чонсон кивает, обходит ее со спины. Подняв руки над головой, показывает что-то по типу икс или крест, фиг его поймешь, но потом он сопровождает свой жест взглядом на все еще их переплетенные руки. На это Джейк только сжимает ладонь Хисына сильнее и кивает ей. — Здравствуйте. — Ладно, пойдем выйдем. Жаль, что не могу пожаловаться на сталкерство, все-таки, кровные узы. — Не дерзи. И мы поговорим тут, все остальные пусть пойдут пить кофе. Пожалуйста. — Ее «пожалуйста» звучит как угроза и обещание вырезать всю семью и кошку в придачу. Наверное, у Сонхуна есть кошка, поэтому он вылетает первым, утягивая Чонсона за собой. — Мы будем на стоянке. — И вы, молодой человек, не могли бы тоже нас покинуть? — нет, не прокатит. У Джейка ни семьи, ни кошки, ничего чем бы его можно было шантажировать. Извините, женщина чьего имени он не знает, но Джейк остается. — Тебе не кажется, что ты не имеешь права распоряжаться тем, что тебе не принадлежит? Сонхун сейчас должен был переодеться и упаковать коньки, а не шататься по арене, пока ты… Пощечина в звукоизолированной комнате еще долго гремит в воздухе. Джейк дёргается слишком поздно или слишком рано, но от шока в первую очередь потому, что Хисын реагирует всего лишь уставшим вздохом, вообще не сразу понимает, что и как ему делать. — Легче? — Ты сейчас же поедешь со мной домой, Хисын. У Хисына круглые глаза, то есть, с характерным разрезом для азиатской внешности, но все же, если присмотреться, они у него круглые и спокойные. У его же матери будто тонкие прямые трещины в скале, из которых веет могильным холодом. Не тем, что в ячейках колумбария, нет. Возможно, под его фундаментом, где-то намного глубже, где-то намного опасней. Ладно, теперь понятно почему все сбежали. — К сожалению, вынужден отказаться. У меня планы. — Ее взгляд падает на Джейка и старается придавить. Хорошая попытка, но все еще мимо. — Что между вами? Хисын поднимает их переплетённые пальцы, растягивает уголок губ, где уже алеет отметина ее руки и касается костяшек Джейка своими губами, сразу же отшатываясь от очередной пощечины. Пролетевшая мимо рука сжимается в кулак, снова разжимается в ладонь, ею же она поправляет выбившиеся из пучка пряди крашеных темно-рыжих волос. — Я понимаю. — Каблуки цокают вместе с ее попытками дышать ровно. — Понимаю зачем ты это делаешь, Хисын. Но не думай, что я так глупа, ладно? Я пока не рассказала ничего отцу и подчищала за тобой все сама. Однако, у моего терпения есть конец и он тебе не понравится. Давай прямо сейчас мы все решим, ладно? — Решим что? — Хисын, ступив на шаг вперед, чуть прикрывает собой Джейка. — Твое баловство. Я найду тебе девушку, какую хочешь найду, даже иностранку, только перестань влезать в неприятности, перестать позорить меня и отца. Мы дали тебе все, будь добр не быть таким наглым и бессовестным. — Ее интонация прыгает: то высокая, будто бы трогательная и умоляющая, то резко - низкая и угрожающая. В какой-то момент, Джейк ее узнает. Вчера, листая с Сону новинки дорам он видел ее лицо на постере в топ-10 предстоящих новинок осени. — Так что конкретно ты хочешь? Свадьбу? Могу жениться или выйти замуж, не знаю как правильно, но с ним. И прежде, чем ты начнешь возражать, подумай дважды. Геи очень популярны, знаешь ли. Если твое заплесневелое общество их не признает, не значит, что их нет. Это не как единороги или Хогвартс. — Заткнись! — голос повышается до истеричных ноток и Хисын снова делает шаг назад. Джейк держится за его ладонь уже двумя руками. — Тогда отстань от меня. — В отличии от не находящей себе места женщины, Хисын все еще спокоен. — Нет. Я найду врача. Медицина за тринадцать лет продвинулась и на этот раз тебе точно помогут. Хисына, пойми я твоя мать, я не со зла. Все, чего я хочу, это чтобы ты был в безопасности, чтобы никто на тебя не тыкал пальцем и не унижал. Я не отрицаю любовь… между парнями, должно быть это каким-то образом возможно, но не у тебя. Ты же всегда был славным, хорошим ребенком. Твой брат был болен, поэтому он связался с тем парнем, но ты другой, Хисын, ты не такой! Отступать больше не куда. Джейк упирается о стену, Хисын спиной о Джейка, а женщина все наступает и наступает, теперь уже стараясь жалобно выпросить понимания. Джейк, наверное, и дальше бы считал будто Хисын в порядке, если бы не знал его чуточку лучше. Когда речь зашла о его брате его рука выскользнула из ладони Джейка, повисла вдоль тела. Весь он стал похож на жертву не очень квалифицированного медиума, который в транс ввел, а вывести забыл. Джейк хватается за его руку снова, прижимая к себе как можно сильнее. Давай, возвращайся. Говорят, люди в коме все слышат, давай, ты даже не в коме тебе должно быть проще. — А что, если не получится? Что если не помогут? Где ты возьмешь еще одного сына? Если не выйдет они у тебя закончатся, дорогая мама. — Наконец-то, медсестра, позовите доктора, пациент вернулся. — Главное верить, в этот раз… — В этот раз, мама, перестань притворяться будто делаешь это мне во благо. Я тоже не дурак, и знаю зачем все это. Не для моей безопасности, не для безопасности общества от меня. Вы с отцом обещали мне еще год, так почему ты тут? — А через год что изменится? Ты перестанешь шататься с парнями? Солнышко, пойми. Была бы любовь реальной, я бы не смогла купить Кея за миллиард вон. Была бы любовь реальна тот парень, совративший нашего Тэо тоже не взял бы денег и не исчез, была бы… — Подожди… Яну ты тоже заплатила? — Джейка все не покидает чувство будто из-за угла выпрыгнет девушка с хлопушкой и режиссер заорет «Чертовски банально, давайте заново. Камера. Мотор». Только вместо камеры и мотора трясущаяся рука Хисына, желание бросить чем-то тяжелым в этот объект под названием мать и отвезти Хисына домой. На такси, потому что Джейк не водит. В аптеке спросить про успокоительные, потому что Джейк не знает. — А как, по-твоему, он исчез? — То есть, зная к чему это привело, ты поступила со мной так же? — вот так выглядит разочарование, Хисын. Познакомься, обычно после первой встречи, оно влюбляется и сталкерит тебя каждый день без выходных и перерывов на праздники. — Нет, я такого не допущу. Поэтому, поехали домой. Ты будешь под присмотром, завтра же я свяжусь с психотерапевтом, и мы начнем лечение. — Давай лучше в монастырь? — Монастырь? — она принюхивается, как крыса, пытаясь понять есть в лакомстве отрава или нет. — Да, мужской. Чем больше парней, тем лучше. Буду совращать их по штуке в день, пока психотерапевт будет спать. И я знаю, что они там все обрезанные, но сломанная палка все еще палка и все еще стреляет. — Хисын! — До свидания. Когда они выходят, что-то разбивается. Не надежды, мечты, вера, что там еще чопорное и у людей имеет свойство крошиться подобно стеклу, нет. Всего лишь зеркало, в которое Сонхун всегда смотрится, репетируя. Хисын тащит Джейка по проходу, не замечая, как сильно вцепился в ладонь и как у Джейка уже онемели костяшки. На входе были двое высоких парней из охраны, один из них метнулся на звук внутрь, а второй цепким взглядом провожал Хисына до выхода. В такие моменты понимаешь - твоя мать была еще ничего. Ей конечно же было плевать на все, в первую очередь на тебя, но она не лезла, не указывала, не запрещала и не вела себя как неудачная жертва лоботомии. Скорее всего, его мать с женщинами тоже спала, так что точно не была бы против если бы Джейк однажды показал ей кого-нибудь. — Остановись. Рука уже хрустит. Скоро ладонь Джейка превратится в куриную лапку, если кое-кто не прекратит ее так сжимать. — Хисын, пожалуйста. Они тормозят на ступеньках, Хисын дергается, будто проснулся, осматривается и когда видит, как Джейк разминает ладонь прикрывает глаза, откинув голову назад. — Прости. Я… не хотел. — Все нормально, давай уйдем? — он кивает, опуская взгляд уже в пол. К парковке добираются в тишине и Джейк не Чонсон, чтобы знать что сказать. — Вы живы! — Чонсон встречает их на полпути, смахивая сотый пот. — И оба, неужели… — Нет. Что там с путешествием? Куда, как и когда? — Чонсон смотрит на Джейка, тот пожимает плечами. Не лучшее время для объяснений. — Поезжайте к Сону. Я дождусь Сонхуна и тоже приеду. Там и решим. — Хорошо. — Хисын обходит Чонсона и забирается в машину, хлопнув дверью. — Черт, мне нужно было остаться. — Чонсон провожает его взглядом, Джейк хлопает его по плечу, тоже обходя. Чем там можно было помочь? У его матери явно какие-то проблемы с восприятием действительности. Джейк единственный, кто не боялся ее, разве что испугался, когда она ударила. И то не за себя, а за Хисына. Но в отличие от парней, которые сталкивались с таким пару раз от силы Джейк вырос в этом. Если разозлил собаку не надейся будто она отстанет и поддастся на уговоры. Она укусит, заполнит глотку кровью, а потом уже отстанет. Или переключится на новое, не тронутое местечко. — Ты в порядке? — в полном, не видно что ли как сильно руки сжимают руль, как челюсти напряглись и грудная клетка практически не вздымается? Это же от полного порядка в жизни и вообще. — Да. Как твоя рука? — Джейк смотрит на свою все еще красную ладонь и прячет под бедра. — Ничего, все нормально. На этом диалог заканчивается. Обычно вежливый Хисын необычно раздражён, коснись и током ушибет. Обычно молчаливый Джейк хочет рассказать все шутки, которые знает, но они почему-то все повылетали с головы. Хисын волшебным образом успокаивал Джейка, когда был нужен даже молча, Джейк же своим молчанием уверен раздражает. Но что такого придумать и сказать все равно не получается аж до их с Сону квартиры. Хисын глушит мотор, сразу же становится темно и еще тише. — Давай тут посидим? — Джейк кивает, наблюдая за Хисыном. Он откидывается на спинку, прикрывает глаза и старается глубоко дышать. Спустя минут пять, видимое электричество пропадает и Джейк наконец-то может пошевелиться, так как до этого момента разве что моргал. Отблески света из окон квартир бросают тени и в машине не так оказывается и темно. Джейк чувствует себя крайне неуютно. Потому что хочет и не может. Хисын всегда его утешал. А Джейк что? Так и будет сидеть? А если ему это не нужно и раздражение вообще от того, что Джейк как раз-таки не выходит из машины и дышит назойливо громко с ним одним воздухом? — Могу я взять тебя за руку? — Джейк пробует. Если Хисын откажет, то он оставит его одного. Если согласится постарается придумать еще чего. — Почему спрашиваешь? — приоткрыв глаза, Хисын смотрит на него ровно и уставше. Черт. Давно же он его таким не видел. — Кажется, будто ты не хочешь. — Иди сюда, — вздохнув, Хисын отталкивается от кресла, наклоняется к Джейку и сгребает его в свои даже сейчас слишком теплые объятия. Не уверен кому эти объятия нужны больше. Скорее всего, именно Джейку, потому что после этого напряжение пропадает, а паникующий мозг возвращается к привычному режиму. Обнимает Хисына крепче, утыкаясь носом в теплую, бархатистую шею. Ведет кончиками пальцев по позвоночнику сверху вниз и обратно и Хисын, выдохнув куда-то Джейку в волосы, совсем расслабляется. Внутри взрывается маленький победный фейерверк. Ты не бесполезный. Ты тоже можешь его успокаивать. Ничего не говоря, отрываются друг от друга, когда рядом паркуется Чонсон и вместе с ним поднимаются. Сону встречает пушистой розовой гусеницей, придерживая одеяло под подбородком. — Надо было маску купить, что если я заболею? — Тебя ни одна зараза не возьмет. Зараза к заразе не липнет. — Сону бросает Сонхуну упакованную маску, которую вообще-то заставил купить Джейка для него же, но которую тот все равно не надел. — Ты точно нормально себя чувствуешь? Мы ненадолго, — Чонсон, пытаясь впихнуть куда-то свои кроссовки выглядит забавно. В этой прихожей нет места для чего-то конкретного, искать его так же бессмысленно как Сизифу свой камень катить. На столике у дивана вместо разложенных медикаментов еще теплая еда. Упаковки лапши, свинина, жаренные бананы на десерт, какая-то газировка и голод в полной мере, игнорируемый из-за беспокойства о другом человеке, просыпается и очень громко. — Руки помой. — Завалившись на пол, на подушки, Сону шлепает Джейка по тянущейся к листьям салата руке. Наспех вымыв руки, они все усаживаются за столик, кто на пол к Сону, кто на диван, кто-то все еще рассматривает смежную с гостиной кухню. — Эй, квартира инспекцию прошла? Если нет, то можешь свалить, не забыл где дверь? — Сонхун на это лишь пожимает плечами, оставляя маску на кухоной тумбочке и возвращаясь к столу, усаживаясь на брошенную Сону подушку на полу рядом с ним. — Я вообще-то победил и теперь должен поесть. Помолчи и не возмущайся, хотя бы во время еды. — Нет, ты вообще наглый! Я у себя дома! Сам заткнись! И вообще уверен, что победил? Не приз зрительских симпатий и кубок жалости для слез? — Нет, я точно победил. Ты не видел и не знаешь насколько я хорош. — Конечно не видел, сдался ты мне! — Так все! — два скрученных листа салата с начинкой из свинины и вяленых овощей, Чонсон засовывает Сону и Сонхуну в рот, от чего те все еще что-то бурчат, но послушно жуют. Джейк и Хисын уже давно едят, похлебывая бульон из миски. Чонсон чаще всего предпочитал корейскую кухню, а вот Хисын из корейского разве что рамен. Но, наверное, он слишком голодный или ему слишком все равно чем занять рот лишь бы не говорить. — Вообще, мы тут чтобы спланировать путешествие. Обычно, после финала мы летим куда-то на недельку, у Сонхуна мини отпуск на полмесяца, потом снова тренировки, только уже к национальным и… — И причем тут мы? — Сону запивает теплым имбирным чаем, который Джейк ему заварил в термосе перед уходом. — В смысле? — Чонсону требуется около минуты, чтобы собрать растерявшийся настрой. — Мы, во-первых, друзья. Во-вторых, Хисын и Джейк встречаются, в-третьих, Сонхун заслужил отдых. — В том-то и дело. Все тут что-то заслужили, вот и езжайте, летите, катите, что хотите, а я спать пойду. — Не перестает жевать только Хисын, знали бы остальные как ему все равно на разворачивающуюся драму – заплакали. — Прости, мы тебя обидели чем-то? — Джейк догадывается в чем дело, но вряд ли остальные это поймут. — Нет. Можете использовать нашу квартиру и дальше, я не против. — Сону поднимается, неловко запутавшись в одеяле, за которое напоследок еще и Сонхун хватается. — Тебе чего? — У тебя есть эластичный пластырь? — Чонсон хочет что-то сказать, возможно, в уме рассчитывает путь до ближайшей аптеки, но пока из-за мыслительного процесса молчит. — Свернул все-таки что-то, да? Жаль, что не шею. — Буркнув, Сону плетется к ящикам у телевизора, выуживая на колени коробку. — Сюда ползи. Сонхун послушно перемещается на полу, задирает штанину мягких спортивок, опускает носок до середины ступни и Сону, морщась, забинтовывает ему темно-синюю гематому. — Это старый ушиб. — Хисын кивает, Чонсон все еще разглядывает Сонхуна, который ойкает и ахает на единичку из десяти. С такими навыками его бы запретили во всех актёрских школах. — Итак, пока все успокоились, — отложив пустую тарелку на стол, Хисын поудобнее усаживается на диване, — насчёт путешествия. Это довольно резко с нашей стороны просить вас поехать, не учитывая ни финансовую сторону, ни личное время каждого из нас. Но, все-таки. Если у тебя, Сону, получится взять хотя бы несколько отгулов, было бы здорово. Можешь присоединиться к нам в начале недели или в конце, на один или все дни, не отказывайся от отдыха на пляже только потому, что там будем мы. Джейк же… ты ведь меня не оставишь, верно? — У меня работа так-то, — семь дней в неделю, пару часов после полуночи. — Твоя работа дело поправимое, — Джейк вскидывает бровь. Ну, давай, поправь. — Я не планирую увольняться. — И не нужно. Недельку за тебя поработает другой человек, твой работодатель печется о чистоте, а не о персонале, верно? Просто дай мне его номер. Все так легко, что даже веришь. Потом Джейк заглянет в свой кошелек и скажет «ой, божечки! А на билетик, на ваши высококлассные авиалинии у меня денюшек-то и нет, да и не на высококлассные тоже нет». Хотя скорее всего Хисын и это уладит. Только Джейку от этого еще дискомфортнее. Нормально притворяться, когда вы вдвоем, но притворяться среди тех, кто зовет тебя другом это как-то… неправильно? — Так как мы вас приглашаем, перелет и отель с нас. — Чонсон, уловив ритм, тоже подключается. И не то, чтобы Джейка прям нужно было уговаривать, прежде чем он согласится, нет. Он правда не хочет соглашаться. Это все как-то рискованно и слишком непривычно. Эти трое, один из которых якобы его парень, незнакомая страна и снова зависеть от Хисына и его денег. Не так он себе свою помощь представлял и присловутое пожить нормально. Да и в сложившейся ситуации поговорить открыто об этом они смогут только наедине, так что Джейку ничего не остается, кроме как жевать жареные бананы в карамели молча. — И куда вы собрались? — Сону, поправляя бинт, заправляет штанину, смотрит на всех по очереди. — Есть варианты? Думаю пляж, солнышко, песок и коктейли — это то, что нам нужно. Ну да, сейчас же в Корее мало солнца, тридцатиградусная жара ощущается как антарктическая ночь. Запив сладость во рту газировкой, Джейк, обняв подушку и усевшись поудобней, продолжает слушать. — Бали? Или Мальта? — глядя на Чонсона, предлагает Сонхун, в то время как его пальцы ползут к носку, натыкаются на ладонь Сону, которая все еще была там. Он дергается, как от удара током. Или у Джейка галлюцинации или Сонхун покраснел. — Надоело, мы уже во всех отелях там были, — Чонсон опускается на пол, придвигая миску с остатками свинины к себе. — Таиланд. Нам не нужна виза, перелет около шести часов, а 100 бат это 3800 вон. Для сравнения, уличная еда обойдется около 20 бат, трёхзвёздочный отель около 100 долларов. От Бангкока мы можем добраться до прибрежных островов тоже за небольшое количество времени. А еще, там есть крупнейший в мире круглосуточный магазин с лапшой быстрого приготовления и с самообслуживанием. — Хисын и его секси мозг, — Чонсон хлопает себя по бедру, так как руки заняты, — ну, я согласен, вы как? — Я тоже. — Сонхун, отползая обратно к столу, берется за тарелку, не сразу замечая, что она пуста. Берется за вторую такую же и он до страшного неловкий. Ну и что такого произошло? У него тоже аллергия на касания что ли? — Ццц, мне вообще не особо хочется подстраиваться под ваши планы, но и Джейки одного отправлять с вами тоже. Когда собрались? — гусеницей он возвращается к столу, снова наливает себе чая, умащивается и пьет. — Мы друзья, а не диллеры органов, — в ответ Сону пожимает плечами, показывая, что ему все равно. — Максимум через неделю. Потом, я кажется буду на домашнем аресте. Если повезет. — Хисын усмехается, отбрасывая телефон. Чонсон грустно на него посматривает, но ничего не говорит. Сонхун наконец-то находит что-то съедобное и принимается жевать листья салата. — Я думал из нас всех ты меньше всех склонен нарушать закон. — У меня несколько другой закон. — Ну и ладушки. Тогда я спатки, — Сону поднимается, закрутив термос и забрав с собой. На просьбу Джейка выпить перед сном таблетку он кивает и скрывается за дверью спальни. — Ну, нам тоже пора, подъем. — Чонсон хлопает Сонхуна по плечу, тот кивает, поднимаясь. — Приберитесь для начала, потом уезжайте. — Хисын, сползает с дивана, поправляя одежду, Чонсон соглашается, но смотрит подозрительно на них по очереди. — А вы куда? — Сонхун, прихватив пустые бутылки, спокойненько шагает к кухне. Надо же, какой исцеляющий бинт. — Отвезу Джейка на работу, потом еще дела. Время перевалило за час ночи. Чонсон кивает, сгребая в пакет одноразовую посуду, использованные салфетки, палочки и прочий мусор. Делает он это не так аккуратно, как Хисын, но быстрее. Если бы он помогал Джейку, управились бы за часа два. — Итак, я слушаю. Сегодня душно, значит польет дождь. Забираясь в машину, Джейк, хмурясь, смотрит на Хисына. Ну и что это значит? — Ты явно был недоволен, но молчал. Теперь нас никто не слышит и ты можешь высказаться. — Любезно поясняет, аккуратно разминаясь с въезжающей на парковку машиной. — Вы уже все решили, чего зря возмущаться. — Можешь возмущаться, если хочешь. Но прежде, я объяснюсь. Со стороны выглядело будто бы я не учитываю твоего мнения и заставляю вас обоих подстраиваться под наши планы. Но это не так. Для тебя, возможно, но все проблемы, которые тебе доставит поездка, я постараюсь уладить. — И как же? Сколько нулей? — Джейк отворачивается к окну. Уладит он, решит, молодец какой. Легко вот так вот казаться крутым парнем. Успокаивать, утешать, обнимать. Говорить так высокопарно и вполне искренне, что Джейк невольно задумывается, а дальше-то как? Это была бы отличная возможность остаться без его присутствия хотя бы на неделю и уяснить для себя некоторые вещи, которые даже в голове страшно звучат и инородно. Будто забытая хирургом-недоучкой игла. Но Джейк не хочет. Хотя бы так скоро и по собственному желанию оставаться один. Даже на неделю. Всю эту неразбериху Хисын в нем тоже может решить? Это же все из-за него, между прочим. — В прошлый раз платил я, в этот раз очередь Сонхуна. Мы всегда так делаем, это в порядке вещей. А в том, что твой парень будет за тебя платить нет ничего странного и неправильного. С единственной помаркой: ты не мой парень. Джейк тихо выдыхает, соприкасаясь лбом со стеклом. — Взамен я тоже у тебя что-то попрошу. Так что, пожалуйста, не грузись так. Еще какие пожелания? Поулыбаться ему? Попрыгать? За ручку подержать? Джейк раздражается и сам толком не понимает почему. Для чего. Все равно нет никакого смысла. Решился помогать — будь добр тащиться за чужой счет в Таиланд изображать влюбленного по уши. Правда, Хисын никогда этого не просил, но Джейк просто ко всему подходит с энтузиазмом. — Что значит домашний арест? Она правда может так сделать? — домашний арест вряд ли длится пару дней, неделю или две. Вряд ли после амнистии Хисын ему хотя бы позвонит. — Может. Поэтому, давай для начала отдохнем, наделаем кучу компрометирующих фоток и вернемся в исходную точку? Они уже приехали. Дворники работают, мигает аварийка ведь Хисын не паркуется, у него дела. На днях Сону нашел Сонхуна и Чонсона в инстаграме. У первого четыре с половиной миллионов подписчиков, у второго полтора. Странички Хисына не было, да и они не слишком то старались найти. — У тебя есть инстаграм? — Нет? — Хисын явно не ожидал такого вопроса. — Тогда в Тае заведем. Парный. Попросишь Сонхуна закинуть тебя к себе в стори и хотя бы сто тысяч точно подпишутся. Сделаем что-то по типу "наш первый отдых вместе" и прочая лабуда, вряд ли это так легко можно будет прикрыть. Хисын молча разглядывает его с нечитаемым лицом, но Джейк понимает. Он со своими оленьими глазками вряд ли видит развилки и пути побега, когда слепят фары по встречке. Ему тяжело перестраивать маршрут и действовать откровенно насмешливо и рисковано. Необычное благородство, ведь по-другому его жесты доброй воли в свою сторону Джейк назвать просто не может, будто течет по венам, кодируя днк. Он состоит из рубашек, чистоты, мягких простыней, теплой кожи и черно-белых «да-нет». И даже его черное «нет» слегка запятнанное белое. Ведь все, что он может по-настоящему выкинуть — это поцеловать Джейка на виду у небольшой компании и пригрозить полицией, как тогда в самом начале. Но ничего. У него пока еще есть Джейк с богатым жизненным опытом. Джейк точно не собирается расставаться с ним, отдавать какой-то свихнувшейся тетке, а самому стараться привыкать к тому, что было до. Если она не хочет делиться, то ничего другого не остаётся, кроме как заставить ее. Хисын не вещь, не ценная умирающая зверюшка. Он тот, без кого Джейк пока не уверен, что хочет справляться. — Спасибо. Когда Хисын улыбается, вот так вот, растягивая улыбку и тут же ее пряча, наклонив голову, фейерверками празднуют еще одну победу. Джейк кивает, выбираясь из машины от Хисына подальше. Руки вдруг замерзли и уже были готовы тянуться к теплу. Но ноги быстрее. У Джейка сотка по бегу. Была.