весь в твоих поцелуях

— Вы кто? — первым делом Джейк сталкивается со стойкой ресепшна, после его направляют на второй этаж в 102 палату. — Извините? — похоже перепутал лестницы и теперь находится с другой стороны коридора. А еще он врезался в доктора и теперь она полностью перекрыла ему путь. — Извиняю, если настаиваешь. — Стянув с волос резинку, довольно молодая женщина старается потуже скрутить пучок, непрерывно глядя на Джейка и ему вообще можно наконец-то попасть к Сону? В гляделки играть особо нет желания. — Мне в 102, можно пройти? — А ты кто ему? Вообще-то за стойкой регистрации уже спросили и сошлись на том, что единственный друг может пройти проведать, так как родители очень далеко. Опять по новой что ли? Нервы немного, самую малость, электролизируются и Джейк очень сильно сдерживается, чтобы не побежать по коридору в 102-ю палату, наплевав на нормы приличия. — Друг. Его родственники не могут приехать, по крайней мере сегодня. — Так подождал бы их, с тебя все равно пользы нет. — Секунду Джейк просто смотрит на неё, женщина улыбается. Скрестив руки на груди, продолжает: — не знаю с каких пор у этого ребенка появился друг, но ты уверен, что вы правда друзья? — Что вы пытаетесь сказать? Прямо говорите. — Ладно, если хочешь. Работаю я в этой больнице около десяти лет. Пять интерном и пять доктором. И больше всего я не люблю лечить таких пациентов, как Сону. Раздражает, понимаешь? Первые разы, мне чисто по-матерински было его жаль. Кто же не совершает ошибок, пытаясь заработать денег, верно? — Вы… вам противно его лечить? Если дело в этом, просто не подходите к нему, я найду другую больницу! — и Джейк обходит ее, несильно задев плечом. Тоже мне доктор. Да она должна по сраной клятве Гиппократа лечить всех, кому нужна помощь, а не лишь тех, кто ей симпатизирует. — Он тут уже пятый раз. — Джейк замирает, всего на секунду, этого ей хватает, чтобы продолжить. — Раньше он правда был один. Ну, а теперь, если у него есть друг, почему снова тут? Он же не глупый парень, симпатичный, милый, в конце концов. В этом месте умирают люди. От болезней, которых нельзя вылечить, от нанесенных травм, от внезапных сбоев организма. Это все я понимаю, с этим я, как врач, должна бороться. Но с такими как он, с теми людьми, которым нужна поддержка и любовь, у меня на них просто не хватает сил. Уяснил? Друг. — Доктор О, перестаньте давить на ребенка, — незнакомый голос появляется, но Джейк не может определить как и кому он принадлежит, так как попросту не поворачивается. — Я френч пресс по-твоему? Кофе будешь? — Пятишотовый эспрессо, мне еще дежурить. — Идиотка, береги сердце. Ты на двойки училась? В коридоре становится тихо. Светло, но тихо. Пахнет помытым полом, пахнет дезинфекторами и неожиданно пиццей. Джейку кажется, будто у него все тело окаменело и двигаться в таком состоянии просто невозможно. Простояв так еще минут пять, наконец-то добирается до палаты. Палата общая. На двух кроватях спят, накрывшись с головой, одна свободна. На той, что у окна закрытого жалюзи лежит Сону с торчащей капельницей из руки и бледной-бледной кожей с синими распустившимися гематомами вызывая тупой протест. Джейк просто стоит в дверном проеме, просто смотрит на него без единой эмоции на лице, а сам себя уговаривает не убегать. А убежать, почему-то дико хочется. И Джейк не злится на доктора. Ей вообще-то нужно сказать "спасибо". Ведь до ее слов думал, будто у них все хорошо, будто Сону знает, что делает. Максимум, что с ним может случиться – это синяки на запястьях. Он сильный, он обаятельный, он нравится всем и, если он хочет этим заниматься, то кто Джейк такой, чтобы ему запрещать или хотя бы постараться это сделать? Друг. Вот он кто. Тем более, в его жизни уже был такой человек. И этот человек ушел. Почему Джейк вдруг забыл сколько раз его мать буквально заволакивали в дом и оставляли вместе с ранами заживать? Почему забыл, сколько раз не шибко умелый доктор лез к ней с иголками, таблетками, бинтами, а она плакала, тихо-тихо, но так, наверное, громче всего слышно. Почему. Просто почему. — Джейки? — когда Сону зовет его, неизвестно сколько раз, Джейк натягивает улыбку и заходит в палату, тихо прикрыв за собой дверь. — Что случи… — Извини, не хочу об этом говорить. Но все нормально, хэх. Помогает взобраться чуть выше, придерживая худые плечи и поправляя подушку. Сону садится, натягивает такую же резиновую улыбку, игнорируя то, что их окружает. Палату, пациентов, синяки, капельницу, их, оказывается, поверхностную дружбу. Но Джейк пока не может ничего предложить. Сказать «эй, давай-ка прекращай?». Даже звучит убого. — Кушать хочешь? — Неа, но можно воды? — Конечно. Поправив простыню, Джейк идет к кулеру у входной двери, набирает в одноразовый стаканчик разбавленную холодную воду с теплой и возвращается. — Кайф, будто первый раз в жизни пью. — Джейк улыбается, кивает, засмеялся бы, да только в палате они не одни. — Я пойду куплю тебе пару бутылок воды и вообще еды какой, только давай не сладкого, ладно? Чего хочется? — Сону, покусывая стаканчик, хотел было возразить, но почему-то, втягивая плечи, уменьшаясь в размерах, соглашается, кивая. — Ладно. Хочу рис с курицей. И клубничный йогурт. — Хорошо. — Джейк? — М? Сону смотрит как-то не читаемо, даже улыбаться забывает. Потом быстро моргает, касается разбитой губы трясущимися пальцами, кивая на дверь. — Ничего. Возвращайся скорее. Джейк не идет в маркет при больнице, слишком близко. В приёмной сказали Сону пробудет в больнице еще два дня, его должны прокапать, очистить организм. Предложили попить витамины, которые Джейк купил по рецепту в аптеке ну и на этом все. Или витамины и капельницы или, если бы та девушка так и не позвонила, если бы Сону досталось сильнее и больше, пришлось бы опять искать зал, место в колумбарии. От этой мысли становится трудно дышать. Джейк сжимает в руках подставку для зубных щёток, придя в отдел «для дома» в ближайшем супермаркете за новой пижамой для Сону. Они же ему нравятся. А эти больничные совсем ему не подходят. Дома собирает некоторые его вещи в самый большой шоппер, не забывает аромасвечку. Так же предупредили о документах при выписке, но где их найти, особенно в комнате Сону, большой вопрос. Тем не менее, спустя минут двадцать находит полку с квитанциями, чеками, какими-то рисунками, фантиками от конфет. Под всей этой несомненно важной грудой мусора находит и паспорт Сону. И свой аттестат в рамочке. Проведя пальцами по имени, накрывает его бумагами. Те перемешиваются и знакомый конверт оказывается в руках Джейка. В тот день он даже не задумывался о том, что это может быть. Бросил на стол, а потом он исчез. Не спрашивал Сону о пропаже, не искал сам. Если бы там оказалось вдруг письмо от нее, вряд ли бы он выдержал. Но сейчас… возможно, если в конверте именно оно, Джейку станет хоть каплю понятнее, что и как делать с Сону? Усевшись на матрац, рвет ровной линией молочного цвета бумагу. Инструкции к действиям, к сожалению, нет. Зато в руках Джейка оказывается сберегательная книжка. Перевернув титулку, натыкается на свое имя. Шим Джеюн. На следующей станице расписаны внесённые суммы, на следующей странице тоже они. И на следующих пяти тоже. Достав телефон, Джейк звонит по указанному номеру банка проверить остаток. Ведь скорее всего, это очередная глупая шутка или слишком фантастический сон на грани маразма. Девушка просит назвать кодовое слово и Джейк просто так называет Джеюн, то имя, которое им обоим не хватало смелости произносить вслух, ведь это не может быть правдой. — На вашем счету один миллиард вон. И это тоже не может быть правдой. — Вы уверены? — Конечно. Если у вас есть вопросы, приходите в банк для перерасчета. Вам потребуется документ о… Дальше не слушает. Бросив документы в шоппер, выходит из квартиры. Наушники на максимальной громкости только лишь добавляют новых головных болей. Джейк старается не думать, но все равно мысли скачут с одного на другое и вообще не контролируются. Неужели она правда копила эту сумму для него? Тогда какой смысл в дерьмовом ее поведении рядом с ним? Какой смысл? Может, она думала, что ей эта услуга где-то там зачтется? Котел со слабым огнем что ли? Она ведь даже не христианка. В этом просто нет смысла. Деньги с собой не взять, а оставлять их на попечительство банка совсем не в ее характере. В ее характере наплевать на свою жизнь, на жизнь Джейка, бросить подачку в виде честных, неимитированным трудом, заработанных кровных, ведь при жизни они ей были нужны, а после, что ж, там, наверное, другая валюта, поэтому можно отдать тому, кто таскался за ней всю свою жизнь. В качестве моральной компенсации, что ли. Джейк уже не чувствует той злости, которая была в тот день, когда он получил конверт. Нет. Может первую минуту. Сейчас осталось только полное разочарование. На лестнице, столкнувшись с кем-то, шоппер и пакет с едой падают на вычищенный пол, но тонкая, бледная рука с заостренными ногтями… подождите… — Сонхун? — Джейк пялится на поднявшего пакет Сонхуна, причем довольно откровенно. — Что… — Ничего. На, иди и покорми его. Сбежав по лестнице вниз, его фигура скрывается за лестничными пролетами, оставляя Джейка в растерянности, потому что как он вообще… может Сону позвонил? Но Сонхун же до этого не отвечал. Ладно, это не его дело. Когда возвращается в палату, Сону спит. Вернее, притворяется и очень плохо. Ресницы мокрые, нос красный, плечи дергаются и, твою мать, что тут успело произойти пока его не было? Укрыв тонким одеялом, Джейк выходит из палаты, давая ему время. А времени Сону, как оказалось, нужно очень много. Когда бы Джейк не зашел, Сону делал вид будто спит. Не спал в этой истории только Джейк, но это было не столь важным. Ему вообще не привыкать, если честно. В день выписки, когда они ехали домой, Джейк репетировал свою речь. Думал он над ней буквально каждую свободную минуту. И казалась она ему вполне сносной и даже понятной. Ну, до тех пор, пока не начал говорить. — Будешь чай? — Нет, спать хочу. Вещи бросаются на пол и без лишних слов Сону сворачивает к себе в комнату. Не падает на матрац как обычно, а аккуратно ложится, будто вдруг стал ужасно хрупким. Ну или у Джейка вдруг появились глаза. Он ложится на бок, всегда так, чтобы Джейка не видеть, и накрывается теплым одеялом в пододеяльнике с цыплятами до подбородка. — Можно с тобой полежать? — Нет. — Ладно. Тогда я посижу тут немного. На это Сону никак не реагирует и Джейк усаживается на мягкий ковер у изголовья кровати. Несмотря на то, что уже все отрепетировано, начинать все равно страшно. Они неминуемо поссорятся, а Джейк, к сожалению, никогда особо и не ссорился. Принимал то, что было и шел потом дальше. Но они друзья. Сону много раз помогал ему, Джейк должен хотя бы один раз сделать все, что может. — Прости, я снова заставляю тебя волноваться, но обещаю, скоро все будет нормально. Осенняя депрессия знаешь? Да и меня стукнули по голове, вот шарики за ролики и заехали. Иди и отдохни, Джейк. Я очень ценю все, что ты делаешь для меня, но, пожалуйста, давай не сейчас и вообще никогда об этом говорить не будем. — Почему? Сону молчит довольно долго. Отвечать ему явно не хочется, Джейк и не настаивает, но. — Потому что я больше всего ненавижу быть жалким. Ненавижу, когда меня используют, ненавижу, когда заставляют. Ненавижу, когда все уходят, когда мне приходится быть одному. Ненавижу чувство вины за всё, что бы ни сделал. А это все не моя вина! Давай закончим. — Сону, — когда Джейк пересаживается на кровать, дотрагиваясь до комочка рукой, комочек сжимается, а Сону накрывается с головой. — Окей. Давай честно. Я не хочу, чтобы ты туда возвращался. Да и ты не хочешь. Тебя могут полюбить и в другом месте, тебя могут полюбить в трезвом виде. Не знаю как скоро и кто, но зато знаю, что смогут. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили, Сону. Если ты когда-нибудь хотел, чтобы все это закончилось - сейчас самое время. Ведь я тебя не брошу, Сону. Я не мог помочь своей матери, позволь помочь хотя бы тебе. Получается киношно. Книжно. Как-то липко. Джейк вдруг понял, вся эта его скудненькая речь - херня на постном масле. — Я бы хотел сказать, «ты ничего не знаешь», но ты-то как раз таки и знаешь. — После легкого смешка, Сону шмыгает носом. — Если честно, мне очень хочется накричать на тебя и вытолкать из комнаты. Но ты носился со мной все эти дни в больнице и я просто не могу даже тон повысить. Думаю, если так продолжится, я вообще без тебя не смогу, а оно тебе надо? Через день-два, когда синяки спадут, я могу вернуться в клуб. У меня еще есть силы справляться со всем, честно. У меня скорее нет сил что-то менять. — Тебе нужно будет заплатить за то, что уйдешь? Много? — Нормально. — Я могу заплатить. — Ццц, у меня есть деньги. Несколько минут они просто молчат. Всхлипы прекращаются. Еще через минуту Сону выныривает из-под одеяла таким же растерянным цыплёнком и смотрит на Джейка. — Ты уйдешь, если я вернусь туда? — Не уйду, но… знаешь, я-то думал, что не имею права вмешиваться, раз мы друзья. Но все должно быть наоборот. Твоя жизнь, Сону, не выбор молочного коктейля, на который я могу как-то повлиять или остаться в стороне. Понимаю, почему ты ни разу меня ни о чем таком личном не спрашивал, о той чертовой школе, о том, что там происходило. Ты, наверное, думал, оставаться рядом – вполне достаточно. Но если человек рядом и ничего не предпринимает разве это не бессмыслица? Перевернувшись на другой бок, Сону громко вздыхает. Говорить о чем-то уже нет смысла. Джейк сказал то, что хотел, а понял он или нет, покажет время. В тот день Сону все же спит, но по-настоящему, не притворяясь. Потом пьет куриный бульон, смотрит телевизор, иногда ютуб. Когда звонит Чонсон, Джейк в пустом баре гремит бутылками. — Я, честно говоря, дорогой друг, очень на тебя зол. Мог бы и предупредить, знаешь? — Предупредить о чем? — Вместо того, чтобы получить внятные объяснения, пришлось пытать Сонхуна, ведь его просьба в одиннадцатом часу ночи «можешь узнать, как там Сону» меня немножко так удивила. Черт. Со всем этим Джейк забыл обо всем на свете. Извинившись, очерчивает прошлые три дня, не вдаваясь в сентименты. — Черт. Джейк, ну! Вы обратились в полицию? — Серьезно? Какая полиция в его-то положении. — Какое еще положение? Его избили на улице. Вот что должно быть важно. — Хоть ты успокойся, мне хватило нервотрепки. — Ладно, прости. Скажи мне только время, улицу и из какого он клуба шел. Просто проверю, ничего более! А насчёт Сонхуна, ты в курсе что у них происходит? Сонхун странный, очень. — Думаю, тебе лучше спросить у него. Особенно, о том, что было во время бутылочки. — Бутылочки? Та, что игра? Так он не играет. Ладно, скажу только тебе и по секрету. У Сонхуна со всеми этими тренировками, соревнованиями и выступлениями еще не было отношений. Он мне с Хисыном как сын, знаешь? Видели бы вы, как ваш сын целовался с Сону. Ну да ладно, пусть сам и рассказывает. --- Спустя пару дней Сону встречает Джейка в коридоре сразу после работы. Он не сказал пока ни да, ни нет и Джейк каждый раз, переступая порог, ждет хоть какого-то ответа. Сейчас вот, например, пялится на Сону, полностью одетого и с дорожной сумкой. Что за… — Куда-то собрался? — Мы собрались. Жду пять минут пока примешь душ и погнали. — Куда это? — К моим родителям. Автобус со станции отправляется в восемь утра, парни запрыгивают в него на ходу. Из Сеула до Инчхона ехать полтора часа, в это время Сону подставляет свое плечо Джейку, чтобы тот мог немного поспать. После короткого и довольно-таки шумного сна, ребенок на заднем сидении то плакал, то дергал Сону за волосы, голова Джейка немного побаливает, но, когда они выходят на станции и пересаживаются в другой автобус, идущий по деревням, становится лучше. — Тут чистый воздух из-за гор. Есть небольшая речка, надеюсь родители все еще живут в том милом домике. — Ты уверен? — Сону достает термос с чаем и подготовленные сэндвичи с курицей. — Уверен. Я тогда просто сбежал. Возможно, им жаль. Потому что мне вот жаль. Ну, кушай, кушай. Поездка в этом автобусе длится около получаса. Автобус старенький, бренчал и трясся, но довольно-таки уверенно вез их по брусчатке прямиком в небольшой поселок. — Эх, ничего не меняется. — На остановке сидят бабули с маленькими тачками. Они улыбаются, красиво причем, не так как те, которые прятали от Джейка своих внуков. — Сейчас, насколько я помню, они поедут в город за овощами. Зачем им это, если у самих есть огород, я так за всю жизнь и не понял. Солнце светило мягко, будто бы тоже улыбаясь. На Сону остались еще несколько синяков, но тональное средство у него чудное такое, перекрыло так, что и не придерешься. Изредка проезжают старенькие машины и мопеды, поднимая пыль. Носком кроссовка Сону толкает камушки по дороге и выглядит очень даже счастливым. Так, будто идет домой из школы. Тащит нового друга, поесть маминого вкусного пирога. — Вот он, наш дом. Калитка скрипит, когда они заходят. Белая собака на привязи громко лает, потом принюхивается и затихает. — О, Бублик, дедуууля. — Сону машет псу, тот довольно виляет хвостом. Дом оказывается большим и светлым. Двор асфальтированный, весь в клумбах. На арке вьется виноград, по винограду прыгают кузнечики и летают бабочки. Именно таким Джейк себе и представлял то место, где вырос маленький Сону. Позвонив в звонок, Джейк в отличии от Сону мнется. Все же, его родители верующие люди и не должны быть агрессивными, но мало ли. Вдруг они сектанты? — Ладно, — позвонив еще раз, ответа все так же не было, — ключ под ковриком, но нельзя. Вдруг они не хотят, чтобы я заходил, верно? Пойдем в церковь. Ну, у Джейка все равно выбора особо нет. Калитка снова скрипит, закрываясь. Дорожка ведет вниз по небольшому склону, потом нужно свернуть направо и по тропинке, такой зеленой и сочной, добраться до поляны, в самом центре которой и была расположена церковь. Большая, светлая, с внушающими, поблескивающими крестами на солнце. Сону и туда мчался, как к себе домой. — Здравствуйте, не подскажите, где Ким Ганыль? — Он внутри. — Спасибочки! Пока Сону постепенно приобретал очертания феи, Джейк мягко говоря чувствовал себя не очень. Было почему-то неловко. Очень. Будто бы он сам себя очень и очень стыдился. Хотя ничего такого еще толком и не успел сделать. Внутри церкви огромный потолок с подвесными лампами, высокие окна с образами из витражей и сотни солнечных зайчиков. Лавы уже были наполовину заполнены мужчинами и женщинами с покрытой головой. Впереди на невысокой сцене на подставках вокруг икон зажжены и полыхают свечи, издавая характерный аромат. Там еще маленькая трибуна с микрофоном и двое. Мужчина в светлой рясе и женщина в такой же, с большими крестами на шее. — Посиди тут, Джейки, я поздороваюсь. Сону перепрыгивает через несколько ступенек сразу, под топотом его быстрых ног скрипят половицы и скрепит что-то внутри Джейка, когда он все-таки к ним подходит, а они нет. Мать в каком-то преувеличенном ужасе закрывает рот ладошкой, а мужчина, насупив брови, становится впереди нее, будто бы готов принять рок судьбы за нее, за них обоих. Джейк видит, как судорогой проходится понимание по всему телу Сону, как сжимаются его крошечные ладошки и понимает - зря они сюда приехали. Сону кланяется, низко и долго, натыкается на указывающий на выход длинный, узловатый палец и какого хрена вообще? Джейк слишком быстро оказывается рядом и берет Сону за руку. — Пойдем. — А? — Сону выглядит так, будто забыл, что приехал не один. — Пойдём домой, Сону. Он кивает, понимающе. Улыбается родителям, сжимает руку Джейка крепче, для опоры и спрашивает, в последний раз: — Я вам точно не нужен? — Убирайся. От одного вида их переплетенных рук женщине становится плохо и цвет ее лица слишком быстро становится похожим на цвет ее одежды. — Ладно. Я понимаю. Сону тянет к ступенькам, идет, опустив голову, и только пройдя почти до выхода вдруг тормозит, заглядывая в глаза как-то уж слишком осознанно. — Подождешь тут или пойдешь на улицу? Я собираюсь богохульничать. И прежде, чем Джейк успевает спросить, не то, что возразить, Сону, дождавшись пока прихожане зайдут, закрывает дверь на торчащий изнутри ключ. Потом прячет его в карман, снова забирается на сцену, мимо ужасно шокированных родителей и включает микрофон на трибуне. Пиздец. Прости господи. Если ты есть, конечно. — Итак. Здравствуйте. — Джейк садится в первом ряду, пока Сону, улыбаясь, окидывает оценивающим взглядом весь зал. — Должно быть, некоторые меня еще помнят. Я Ким Сону, вот их вот сын. И не дергайся, папа, закончу, уйду. Лучше маму усади где-то, ей плохо. — Мужчина действительно под руку уводит жену со сцены. — В общем, суть сей басни такова, я думаю, дьявол долбит прихожан в задницу в Вальпульгириеву ночь. — По залу проходится удивленное «о» и так и остается там. Отец Сону пытается что-то сказать, но мать дёргает за руку и откидывается на кресло. — И тут начинается лекция под названием "Прелести мужского секса". Эй, не закрывайте уши, я в конце спрашивать буду. Это же очень интересно! Так вот. Происходит все через задницу. Там, внутри, есть простата. Вот если касаться ее, можно встретиться лично с богом и сказать ему спасибо. Это один из способов. Молодой человек, сядьте на место, ключ все равно у меня. Лекция закончится, вот тогда и покинете аудиторию. Так вот. Еще у мужчин тоже чувствительные соски, ну думаю, многие из вас, знают. Да не закрывайте уши ребенку, он должен знать, что и куда пихать в случае чего. Вам же это всем интересно? Только как, что и куда они там себе суют, извращенцы прокаженные, да? Это, а не то, что я чувствую? Вы, наверное, думаете, геи кроме как трахаться, вообще ничем не занимаются и ничего не умеют. Ага. Хотелось бы, я был бы очень счастлив. Люблю секс, знаете ли. Но хотите секрет? Не обижусь, если расскажете остальным. Когда я влюбился в своего лучшего друга, я знал, что это любовь. Потому что дома все всех любили. И когда я понял, что люблю его, хотел и желал для него только лучшего. Ну и я подумал, раз я его люблю, значит все должны. Мама, папа, Бублик. Спойлер, этого не произошло. Любить я его не перестал, и вас, родители, тоже не переставал. Правда люблю я вас той же любовью, что вы и бога своего – безответной. И я не понимаю, совершенно не понимаю почему, если мы есть подобие его, почему ему, духу его, Марии его и Иисусу его можно всех любить, а мне нет? Что во мне не так? Моя любовь такая же. Была. И я бы понял вас, наверное, если бы не обратная сторона. Муж избил жену? Мама говорила «что ж, бог простит». Отчим растлил ребенка? Подросток изнасиловал одноклассницу? Кто-то сбил человека и так и оставил умирать? Мама сказала" бог простит". Мам, я люблю парня. А вот этого бог мне никогда не простит. Ну и ладно. Не нужен мне тогда ваш бог со своей выборочной любовью и вы, получается, тоже. Потому что я и дальше буду продолжать любить всех. Лекция окончена. Будут вопросы - гуглите. Когда Сону идет по проходу, разгоняя солнечных зайчиков, никто и слова не молвит. Вообще, все перестали пытаться что-либо говорить, ближе к половине речи. Наверное, это из-за церкви. Вряд ли тут можно шуметь. Выбравшись на улицу, Сону сразу же переходит на бег и тормозит только у ручья, где-то далеко от церкви. Когда он плачет навзрыд, Джейк садится рядом, умывает лицо и просто ждет. — Вот дерьмо, упустил свой последний шанс в рай. — Сону успокаивается, ложится на спину, раскинув руки на траве. Джейк тоже ложится, яркое небо слепит, поэтому приходится смотреть на Сону. — Ты молодец. — Хэх, спасибо. Лежат они молча, слушают ручей. Обратный автобус через часа два, никуда они не спешат. — Кстати. Ты знал, что Сонхун совершенно не пользуется мозгом? — Догадывался, а что? — Короче, — Сону перекатывается на живот, создавая тенек, в котором Джейк прячет лицо, — он приходил в больницу. На самом деле, мне просто было интересно, какова будет реакция. В Таиланде мы неплохо ладили, даже поцеловались. Он после того вообще не отлипал от меня. Было мило. Потом мы вернулись и этот скандал… в общем, если бы он меня увидел в таком виде, то наверняка больше бы и не захотел, верно? Но этот идиот нахлобучил свои идеальные брови на нос и такой: «Бросай это. Прекращай немедленно. Если хочешь, я тебя куплю. Каждый день покупать буду». — Сону пародирует голос и смеется, в то время пока глаза Джейка выходят с орбит. — Серьезно? — Такого идиота еще поискать нужно. Но… тогда я выгнал его и ревел, а сейчас вроде как понимаю. Он же совершенно не умеет пользоваться языком. Целоваться кстати тоже. Ну, а так как я больше не шлюха и нет никакого шлюшеского кодекса чести, может, я не буду сильно ему мешать? — Ты о чем? — Ну… гулять вместе? Ссориться с ним весело. Мое новое хобби, кстати. А еще нужно же как-то решить, чем заниматься в этой прекрасной и новой будущей жизни, да? Похожу пока на лед, приведу мысли в порядок. Что думаешь? — Неплохо, вполне неплохо. — Сону смеется, а потом резко наклоняется к лицу Джейка, пристально заглядывая в глаза. — А ты что? Как поездка вообще? Вещей мало взял? — Вещей? — Джейк хлопает ресницами, пытаясь собрать дважды два. — Ну просто несколько раз, когда я пытался зайти к вам в комнату и поговорить, у вас там стирка на полную была. Звуки такие хлюпающие… ой, а кто тут покраснел? — Заткнись, пожалуйста, заткнись. — Я должен знать! Я тебя вырастил! — Я ухожу. — Как ушел, так и пришел, давай рассказывай, иначе прочитаю лекцию по половому воспитанию еще раз! — Пожалуйста, помогите.