весь в твоих поцелуях

До начала семестра остается ровно неделя. Это заметно по витринам магазинов с рекламой канцелярии, ортопедических рюкзаков, супербезопасных настольных ламп и прочей дребедени без которой, конечно же, обойтись можно, но суть рекламы как раз в обратном – заставить думать потенциального покупателя, будто без этого в современном мире никуда. Джейк понимал, цокал языком, разглядывая всученные промоутерами флаеры или дожидаясь пока реклама на ютубе закончится, приходя к выводу – ему в этом мире и так нормально. Это первый год, когда не нужно искать школу, разбираться с документами, родительским комитетом и прочим. Но Джейк все равно ходит в легком предвкушении, замечая как ниточки на рукавах толстовок и кофт становятся все длиннее и безобразнее. Потому что Хисын. Кто же еще. С тех пор он так и не появлялся, приходилось строить догадки и ответы самостоятельно. Как он там? Спит? Что ест? Не пристает больше к продавцам круглосуточных? Приходит в квартиру хотя бы изредка и если да, почему никак не может пересечься с Джейком? Когда напишет или позвонит? Когда вернется? Единственное, что давало надежду, призрачную, размытую, – его слова о том, что после начала семестра дела у него будут получше. И, возможно, они встретятся. Отвлекаться от мыслей, в которых, мать его, Джейк очень скучает, становится с каждым днем сложнее. Это не честно, но кто как не Джейк мог вляпаться с аппендицитной болячкой, от которой побочки в виде галлюцинаций, бессонницы, бессмысленных часов рассматривания совместных фотографий в галерее телефона. Это малая часть, но и от нее хочется получить лекарство. Таблетку или Хисына. Углубляться, особенно в желания, которые просыпаются и становятся назойливыми потребностями, даже самому себе стыдно. Джейк не уверен нормально ли это скучать по его дыханию на коже, тому самому особому, когда Хисын засыпал и его ритм подстраивался под сердечный, так ровно и тепло обволакивая кожу. Или по тонким пальцам вокруг собственных запястий. Или по тону голоса, когда то, что Хисын говорил предназначалось только ему и поэтому он шептал, подслушивали это только мурашки по всему телу. Ну и поцелуи. Самые разные. Очень скучал. — Такой прекрасный… — Сону восторженно вздыхает, обнимая подушку и рассматривая айдола на экране плазмы. — Будешь кашу? — пакетик сухой смеси Джейк засыпает в зеленую глубокую миску, потом заливает кипятком из чайника. Маленькое кухонное пространство наполняется запахом медовых персиков и сливок. — Нет, спасибо. Кстати, хочешь с тобой схожу? — накрыв миску пластиковой крышкой, Джейк упирается поясницей о столешницу, бросая взгляд сначала на красноволосого айдола, потом на Сону. — Неа, там мало работы. Как покатался? Сону ходит на каток почти каждый день, иногда с Джейком. Говорит, это помогает расслабиться и подумать. Ну, конечно, если не печешься только о том, как не повыкручивать ноги в обратку и остаться с головой на плечах, то вполне и расслабиться можно. Сонхун на общем катке был редко, в основном его часы тренировок выпадали на утро, так что им в любом случае не по пути, но иногда он задерживался и катался вместе с Сону, пока Джейк, не рискуя задницей, оставался на трибунах, слушая очередной курс лекций. — Ммм, неплохо. — Сняв крышку и прихватив ложку, Джейк идет к Сону на диван. — Тебе не кажется, будто тон ему не подходит? Присмотревшись, никаких разительных отличий не видит. Айдол и в Африке айдол, выглядит хорошо, светится и улыбается. Кому какая разница до цвета его тональника? Джейк ест свою кашу, постукивая ложкой под ритм новой песни артиста, пока Сону заходит на его страничку в инсте. Holland — любимый айдол Сону. Причин много, но одна из главных — он открытый гей. Так как его стиль немного напоминает Сэма Смита и Троя Сивана, которых Джейк слушал в средней школе, не против его песен с утра и до вечера, чередующихся только парой мужских кпоп групп. В честь выхода нового альбома Сону, как преданный фанат, усердно стримил, ну а так как Джейк тоже тут живет и способность слышать нельзя отключить когда вздумается, прибирая бар, всякий раз ловит себя на насвистывании заглавки нового альбома. — Вооо, смотри! — Сону показывает историю, в которой ссылка на ютуб канал и мейкап туториал. Джейк кивает, доедая кашу. Ему все эти штуки не интересны, но Сону, поставив видео на паузу, притаскивает в гостиную все свои коробки с косметикой и Джейк уже заранее напрягается, особенно когда Сону спрашивает не опаздывает ли он. — Кажется, опаздываю. — Даже пятнадцать минуточек нет? Есть какие-то эффективные курсы с названием по типу «За месяц вы научитесь говорить "нет" своим друзьями, без смс и регистрации". По скрипту: кроме тебя, Джейк. Потому что его лицо Сону уже протирает какими-то салфетками, мажет кремами, сверяясь с видео, тычет кисточками в глаза и Джейк уже тысячу раз чихал, если не больше. — Он так плохо себе брови нарисовал, ужас. Но я сделаю все отлично, не волнуйся. Если Джейк и волновался вначале, то сейчас ему уже все равно. Все это немного наталкивает на воспоминания о их первой встрече и знакомстве, но, моргнув и получив за это, так как карандаш съехал с века неровной линией, Джейк даже успокаивается. Он дома. Все в относительном порядке. Его сейчас красят не для того, чтобы продать подороже, а просто потому, что Сону, эм, тренируется? Телефон вибрирует на столе, Сону, приняв вызов, отдает телефон Джейку. — Привет. Не занят? — Как сказать. — Я делаю Джейки макияж, — Сону приходится немного кричать, чтобы Чонсон мог услышать. — О, пришлешь фото? Пожалуйста. — Ццц, зачем мне вообще это фотографировать? — Не «это», а твое лицо. Об этом поговорим позже, а пока у меня две новости. Хорошая и плохая, выбирай. — Чонсон тихо вздыхает, там что-то падает и он ругается себе под нос. Джейк ставит телефон на громкую связь, бросая его на диван, чтобы было удобнее проходиться кисточкой по скулам. — Выбирай хорошую. — Подсказывает Сону, берясь за очередную коробочку и новую кисточку. Сколько их вообще существует в природе? — Хорошую. — Отлично. Хорошая заключается в том, что в Пусане открывается галерея семейства Ян. А если ты о них еще не слышал, то мне очень жаль, я был очень глуп, раз не познакомил тебя с ними раньше. — Зачем мне с ними знакомиться? В их галереях есть то, чего нет в остальных? — Надуй губки, — Джейк, господибожебудда, дует губки. — Именно. Во-первых, в их роду одни художники, что делает их уже довольно значимыми людьми в нашей отрасли. Не сказал бы "вау", но довольно-таки неплохи. Во-вторых, госпожа Ян открывает по всему миру не просто галереи, а настоящие школы с местными художниками, думаю тебе будет интересно посмотреть. Я был только на той, что в Лондоне и на мастер классе по реставрированию чуть дух от восторга не спустил. В общем, лучше один раз увидеть, чем тысячу раз услышать. Это ее первая выставка в Корее, мы обязаны туда попасть. И, насколько я знаю, привезут Мунка, а ты хотел его посмотреть. — О, мы едем в Пусан? — Джейк вовремя останавливает себя от закатывания глаз. Нанесенная тушь еще не подсохла, если бы отпечатки остались на веках, мало ли, вдруг Сону решил бы все с самого начала начать? — Плюс еще в том, что до Пусана мы можем добраться на экспрессе за примерно два часа и не тащить Джейка в самолеты. — Опять что-то громко падает, похоже на стекло. — Что ты там делаешь? — Сону закончил, вертит лицо Джейка за подбородок в разные стороны и довольно улыбается. — Уборочка в студии, хренова туча красок позасыхала, чтоб их. — Что там насчёт плохой новости? — А, это. Ну, плохая она для меня и Хисына, но все же. Если Сонхун с вами свяжется, дайте знать, ладно? — Его украли инопланетяне? Если так, не переживай, скоро вернут, он им мозг чайной ложечкой выест. — Включив камеру на своем телефоне, Сону делает несколько фотографий Джейка, указывая ему пальцем как и куда вертеть подбородок. — Он из дома сбежал. Выключил телефон, спиногрыз несчастный, и вот уже полдня не появлялся ни у меня, ни у Хисына. Так что, если увидите, буду признателен. Его мать бьется в истерике, а отец колесит по городу. Я, наверное, тоже поеду, хотя бы по общим местам или… — Он что, ребенок? Оставьте его в покое, — перебивает Сону, отбрасывая телефон и принимаясь за косметику. — Понимаю, вы переживаете и все такое, но ему двадцать, у него есть право делать то, что он считает нужным. — Знаю, но он как щенок, понимаете? Или трехлетний ребенок. И он никогда не сбегал из дома и не говорил будто устал от катка и семьи. Если бы это было не впервые, мы бы просто подождали пока этот кадетский приступ закончится. Но это первый раз, я даже не знаю, что он там наговорил родителям, раз у них такая истерика, а его родители, если уж честно, самые адекватные из нашей мушкетёрской тройки. — И что? Это не дает ему права уставать? — Джейк молча наблюдает за их диалогом, поглядывая на время. Вообще-то, ему уже действительно пора. — Он всю свою жизнь катался и приносил домой медальки. Это все, чем он занимался. Поэтому такой и тупой, даже два слова связать не может, особенно о том, что чувствует. Вместо того, чтобы искать его, лучше дайте ему передышку. Уверен, лед он не бросит, просто не сможет, там он прекрасен. Но отдохнуть ему нужно и вы все это знаете. Некоторое время в комнате бубнит только музыкальный канал и все. — Ты об этом с ним говорил, не так ли? — голос Чонсона становится резко уставшим. — Может и говорил. Но на побег я его точно не подстрекал. — Понятно. В любом случае, если он свяжется с вами, дайте знать. Я не собираюсь насильно тянуть его за шкирку на каток. Мы просто поговорим, ладно? — Ага. Сону кивает, будто бы его могут видеть, Чонсон прощается и отключается. В какой-то момент атмосфера стала напряженной и резкие движения Сону, особенно то, как он пинает подушку по пути в спальню, заставляет Джейка все еще оставаться на диване и невольно думать о том, куда он мог деться. Еще этого не хватало, честное слово. Все же нормально было, так нет, Сонхуну резко в голову ударил пубертат. Только он, наверное, подзабыл, сколько людей о нем на самом деле заботятся, чтобы так безрассудно сбегать и заставлять всех волноваться. Если Джейк его встретит первым – настреляет по ушам. Чонсон все-таки прав, ему не больше пяти лет. Повезло, если додумался пойти к знакомым или хотя бы отель, а не сидеть под дождем, будто главная героиня клипа. Безмозглая главная героиня в шелковом платьице для красивого кадра. — Я ушел! — Жду! Джейк открывает дверь, запрыгивая в кроссовки на ходу, и вселенная еще никогда не слушала его так внимательно. Потому что Джейк все-таки первый, кто видит Сонхуна на их пороге с большой дорожной сумкой и коньками через шею. Ну, пиздец. — Ты еще не ушел? Можешь купить… — Я могу войти? — спортивный костюм, как и волосы Сонхуна, полностью мокрые. На пороге образовалась лужа и если бы Джейк не знал того, кто стоит перед ним, подумал, что его сюда подбросили, уж больно жалко смотреть. — Какого… — Так можно или нет? — Сонхун раздраженно перебрасывает сумку с одного плеча на другое, топчась на месте. — Тебе тут бесплатная гостиница что ли? — Сону обходит Джейка, который еще как бы спасибо вселенная, но что вообще делать в таких ситуациях? А можно, вот чисто ради интереса, сегодня позвонит Хисын? Можно? — А ты хочешь, чтобы я заплатил? — Я хочу, чтобы ты перестал вести себя как ребенок. — Сонхун, бросив резкий взгляд на обоих парней, оборачивается и собирается уходить. Сону, закатив глаза, его догоняет на лестничной площадке и за руку ведет обратно. — Идем, Сонунчик, твои шмотки тоже мокрые? — его тон меняется на ласковый. — Сумка непромокаемая. — Сону даже помогает снять мокрую кофту, которая из-за влаги из серой превратилась в черную и хлопает по щекам, магическим образом меняя и их цвет: с бледного, почти бумажного, на розоватый. — Ты голодный? — Немного. — Они проходят мимо Джейка, будто его тут и нет. — Хорошо. Иди в ванную, успокаивайся и пиши родителям, что с тобой все в порядке. И нянькам своим тоже. — Но… — Никаких но. Они волнуются. Можешь не говорить где ты, просто скажи, что ты в безопасности. Джейк захлопывает дверь. Потом открывает ее снова. Сонхун никуда не делся. Пиздец. Когда Джейк выходит из подъезда, ему снова приходится вернуться, только на этот раз за зонтиком. Сону как раз с этим прозрачным зонтиком с утятами встречает его на пороге, прося пока не звонить Чонсону, так как уговорит Сонхуна сам. Джейк кивает только лишь для того, чтобы не стоять статуей. По мере того, как отдалялся от дома, капли барабанили по открытому зонту, пробуждая воспоминания о звуках морских волн, некоторые вещи становились на свое место. Объективно, Джейк не исключение. Он сам поддался обаянию Сону и если сначала было сложно, то сейчас он не представляет будто можно по-другому. То, что Сонхун все это время казался снежной королевой, вовсе не означало, что он был ею на самом деле. Даже в сказке сердце королевы дрогнуло, когда его касались со всей искренностью и нежностью. В какой момент между ними все изменилось сказать трудно. Спорили они уже реже. На катке довольно часто разносился смех Сону, который пытался убежать от догоняющего его фигуриста с яркой улыбкой на всегда хмуром лице. Наверное Сонхун, как и Джейк думал, будто люди из баров, экскортов и всей этой направленности, кукольно-продажные. Так уж вышло, его мать была именно такой, а углубляться в саму суть было до жути страшно. Ведь это значило бы, что и ей бывает больно, страшно и одиноко. Но встретив Сону, они оба переписали свои стандарты заново. Так что, Джейк понимает. К нему невозможно не тянуться. Даже пройдя через все это, Сону остался собой. Теперь Джейку нужно обдумать поездку в Пусан. Мунк был тем на которого необходимо смотреть вживую. Все цифровые фотографии, которые Джейк видел, были впечатляющими, но все равно не то. В живую он мог бы почувствовать совсем другое. Нужно посмотреть цены на поезд, узнать что это за семейство Ян вообще такое, хотя, признает, первое впечатление у них ого, и... — Извините, мы закрыты. Колокольчик на двери пропускает гостя в бар, Джейк оборачивается. Надо бы поставить блокировку на дверь, хоть это неудобно, ведь к мусорным бакам ближе именно через входную дверь, а не служебную, но все же лучше, чем объяснять редким прохожим то, что итак весит на вывеске. Сlosed, вашу ж мать. — Всего на минутку. Вашу ж мать. Какого хрена? Это реально сработало? В прошлой жизни Джейк спас планету, раз в этой вместо звонка Хисын явился лично? — Ты из-за Сонхуна? — бросив зонтик в специальную стойку, Хисын скидывает кожанку, оставаясь в обычной белой футболке с парой капель на животе. — Ну, тут он точно не прячется, так что нет. — А зачем тогда? — все еще крутится мысль, будто с сегодняшнего дня Джейку подогнали суперспособность. Такую, в которой он может возвращать пропавших людей, когда пожелает. Хисын не спешит подходит ближе, усаживается на стул, скрестив руки на груди. Сначала он просто смотрит на него, блуждая взглядом по всему телу, а когда останавливается на глазах, улыбается так красиво, что Джейку уже хочется бросить все, подойти и крепко-крепко его обнять. Но он почему-то все еще на месте. — Попробуешь угадать? Со стороны, с прижатой тряпкой к груди, Джейк выглядит довольно комично, учитывая тот факт, что он просто пялится. Поэтому, приходится вернуться к столу, впихнуть стул и протереть ножки. — Не знаю. Проходил мимо? Решил перекусить? Сломалась машина? Что там еще бывает? — бросив тряпку в ведро, Джейк берется за высокую метелку. — Вариант того, что я соскучился ты не рассматриваешь? — как-то громко чешет пол эта метелка, честное слово. Джейк оборачивается, поднимая бровь. И вот если бы Хисын не улыбался так самодовольно, он, может, еще бы и поверил. — Нет, не рассматриваю. — Очень жаль. Ты еще не убирался на втором этаже? — Хисын направляется к лестнице, прихватив мусорный мешок с барной стойки. — Хорошо, что сегодня твоя смена. Моя машина правда сломалась неподалеку, пока я был на ужине, и единственным местом куда я мог пойти в такую погоду оказался ты. Джейк собирает небольшую кучу мусора, обметая зал по кругу, и когда до него все-таки доходит вся суть его слов - резко останавливается. — В смысле «сегодня моя смена»? — Разве ты еще… — Хисын тоже понимает, что взболтнул лишнего и неестественно напрягается, замерев не лестнице. — Разве я что? Договаривай. — Хисын, оборачиваясь непомерно долго, натягивает извиняющуюся улыбку, медленно спускаясь с лестницы. — Все не так, как ты себе представляешь. — Мг, то есть это не ты вмешался в мою работу и заставил хозяина нанять еще одного работника и даже поднять мне ставку? — Хисын делает короткий вдох, выставляет ладони вперед, будто Джейк может его этой метелкой отдубасить. — Ладно. Частично. Но все не так ужасно. На самом деле я просто поговорил с ним об условиях труда. Согласись, твой график просто ужасен, да даже не твой, а любого другого парня на твоем месте. Это был просто разговор экономиста с частным предпринимателем, вот и все. — Вот и все, значит. — Хисын кивает и Джейк очень сильно сдерживается, правда. — Это все. Ничего я его не заставлял делать, правда. Он просто оказался понимающим и отзывчивым. Можешь не смотреть на меня так? — Так это как? — сам же Хисын смотрит на него загнанным олененком и внутри Джейка бьются, плескается что-то нежное громко и звонко. — Признаю, я немного полез не в свое дело, но… черт. Ладно. Извини. Когда Хисын пристыженно опускает взгляд, Джейк оставляет метелку, снимает перчатки и подойдя совсем близко наконец-то берет его лицо в ладони, заставляя смотреть только на себя. — В заботе нет ничего плохого, но это не то, что я бы действительно хотел получить от тебя. — Но это все, что я могу дать тебе, — Хисын выдыхает, так как понимает, Джейк не злится на него. Обнимает ладонями за талию, прижимает к себе. Теперь Джейк может чувствовать стук и его сердца. — Ты же знаешь, что это не правда? — так легче дышать, когда легкие наполняются его запахом. Джейк ведет носиком по бархатистой шее в мурашках, после быстро ее целует, будто здороваясь. — Я чертовски скучал, Джейк. Джейк хочет сказать «я больше», но после того, как его ребра издают легкий хруст, а изо рта вырывается удивленный вздох, он уже в этом не так уверен. Тело Джейка быстро становится аморфным, после подстраивается под объятия и они буквально демонстрируют очередную репродукцию Климта. — Почему ты сегодня такой красивый? — Джейк что-то нечленораздельно мычит, когда Хисын спрашивает и целует за ухом, минуя губы. Дразнится что ли? — Тебе нравятся парни с макияжем? Да неужели . — Ццц, не придирайся к словам. Мне нравится один конкретный парень с макияжем. Джейк не намерен терпеть его эти кошмарно мурашные фразочки и губы везде, кроме как на своих губах. Вывернувшись от очередного поцелуя в шею, подхватывает почему-то дрожащими пальцами его подбородок и целует сам. Улыбается, когда Хисын от неожиданности довольно громко выдыхает Джейку в губы. В какой-то момент понимает, что он уже на руках Хисына, его ноги обвили крепко талию, поцелуй до нехватки воздуха долгий и если есть шанс умереть, но не продолжать, или все же прекратить, но... Джейк бы не дослушал, первый вариант весьма приемлем. — Поставь меня на место! Хисын усаживает его на барную стойку, присасываясь к шее. На секунду все-таки смотрит в глаза, но черт. Они такие же затуманенные и в них ни капли от того, что могло бы их остановить. — Что, если не хочу? — Тогда нужно закрыть дверь. Отсутствие чужого тела, прижатого к собственному, ощущается в космических масштабах. Джейк ждет всего секунды три, пока Хисын блокирует дверь и возвращается к нему, подхватывая за бедра и унося на второй этаж. Джейк, старый Джейк, посчитал бы это отвратительным. Кто вообще в здравом уме сосется до беспамятства и агонии в легких в закрытом баре на диване, на котором кто только не сосался? Но этот Джейк… с этим еще придется поговорить о нормах приличия, но чуточку позже. — Будет нормально, если не остановимся? — А мы можем остановиться? Вопрос самый что ни на есть риторический. Потому что целоваться они не прекращают, даже если губы вот-вот отвалятся. А как бы то, что уже ноет и требует внимание от поцелуев только растет и то, что Джейк сидит на Хисыне, пока тот держит его за бедра и тем самым создает трение между их телами, не делает ситуацию лучше. Почему то, что бы Джейк не делал из того, что раньше никак не мог, с Хисыном это чувство просто забывается. И касаться его самому не страшно и касаться его хочется. И стоны не смущают, они побуждают коснуться еще раз, чтобы услышать снова. — Я тоже скучал. Очень. Джейк до сих пор не уверен нормально ли это. Но в данный момент, когда их дыхание смешивается, как и губы, он посылает эту мысль нервировать кого-то другого. — Твой хозяин не раскошелился на камеры? — Это... нет, тебя бы это остановило? — потому что Джейка вот ничего не останавливает. — Тогда у нас бы было бы почти home video, — ладно, это смущает. Поэтому приходится заткнуть его поцелуем. — Подожди… там салфетки. — Джейк тянется через стол, чтобы не запачкать друг другу одежду, Хисын придерживает его за ягодицы, тяжело дыша в изгиб ключиц, наклоняясь вместе с ним. — Не отстраняйся, — хнычет, возвращая его на бедра, касаясь их обоих своей рукой. Теперь хнычет Джейк, накрывая его ладонь своей. Если и есть легкий стыд после, то Хисын легко его сцеловывает со щек. Убираются они потом вместе и в комфортной тишине, разделяемой только тихими чмоками в щеки. — У тебя правда машина сломалась? — дождь прекратился, Хисын берет их зонты в одну руку, а во вторую ладонь Джейка. — Ага. Я ехал с ужина с акционерами и машина заглохла за квартал отсюда. — А если бы она не заглохла? Ты бы не пришел? — Ну не дуйся, — Хисын попадает губами по волосам. После зарывается носом, Джейк не спешит напоминать, где они и о том, что утро уже не скрывает их так любезно, как это делает ночь. До дома они доходят пешком. Пахнет сыростью, дождем, мокрым асфальтом и печеньями. В квартире как всегда прохладно, как всегда им приходится греться только при помощи друг друга. Хисын не отлипает даже в душе и не то, чтобы Джейк действительно против. Его личности давно разбились, раскрошились, вылепили себя сами и одна из них позволяет Хисыну и себе самому абсолютно все. — Ты поедешь с нами в Пусан? — мокрые пряди Хисын перебирает пальцами, Джейк лежит на его груди, слушая размеренное дыхание. — Не могу обещать, но постараюсь. Ты должен поехать независимо от того буду я там или нет. — Джейк привстаёт на локтях, чтобы посмотреть на Хисына и быстро клюнуть в губы. — Все так же плохо? — Хисын пожимает плечами, его губы сжимаются в тонкую полоску. — Мы пришли к компромиссу. Я приступлю к делам компании во второй половине семестра, пока подготавливаюсь. Если буду успешным и богатым, как того хочет мать – значит смогу сам решать, что и как мне делать. Звучит бредово, понимаю, но лучше так, чем вообще ничего. — Наш план провалился, да? — Да, — Хисын кутает их в одеяло, прикрывая глаза, Джейк возвращается в изгиб шеи. — Не знаю сколько тебе придется ждать меня и я не хотел бы, чтобы ты ждал. Это все, что я могу предложить тебе на данный момент. Только не думай, будто я не хочу или плохо стараюсь, ладно? Я с тобой... мне хорошо. Но не хорошо тебе и даже не думай отрицать. И возразить-то нечего. Можно было бы попытаться и сказать: "О, нет, что ты. Того, что ты наведываешься ко мне раз в пару недель достаточно. Я же люблю тебя. Это нормально. Делай что хочешь, я и дальше буду ждать тебя и нуждаться в тебе". Но это будет не правдой. Как бы они друг другу ни нравились, как бы Джейк ни любил его – это правда все. Даже если Хисын станет тем, кем хочет видеть его мать (а он может это сделать), то кем может стать Джейк? Правильно. Никем. Тогда их пути даже в параллельной галактике не пересекутся. Не засыпает, водит круги на теплой коже Хисына и старается, правда старается наслаждаться тем, что есть, но людям свойственно привыкать и желать большего. Гораздо большего. Слова Кея назойливо мельтешат на периферии сознания. "Вы так и будете прятаться всю жизнь". Ой да ладно, думает Джейк, на самом деле то, что у него есть – это уже большая удача, чего загоняться-то попросту? Осталось только убедить самого себя в правдивости этого факта.